Святая Олимпиада и церковный корабль

|
О золотом веке Церкви, нежелании святой диакониссы лицемерно радоваться и утешительных письмах Иоанна Златоуста - Ольга Шульчева-Джарман.
Святая Олимпиада и церковный корабль
Святитель Иоанн Златоуст и святая диаконисса Олимпиада. Фото: anchuria/fotki.yandex.ru

Времена святого Иоанна Златоуста кажутся нам порой золотым веком Церкви. Действительно – гонений нет, арианство побеждено, императоры православны, язычество изгоняется, народ валом валит в Божии храмы, оставляет языческое злочестие, приобщается православному благочестию… Эх, нам бы в эти времена – когда святой Иоанн говорил свои вдохновенные проповеди и служил Литургию, составленную им. Какое незамутненное, чистое было время! Даже гонения на праведника кажутся нам словно разыгранными в театре – ну в самом деле, не бывает же праведного без скорбей, вот и было попущено святой диакониссе, и её златоустому учителю пострадать – но дела церковные шли своим чередом, благообразно, без сучка и без задоринки.

«И все же дела Церкви постоянно росли, процветали через знамения, светлели вследствие (положенных в их основание) начал. Один был спущен через окно и таким образом избежал рук начальника; других вывел Ангел и таким образом освободил от уз; иных, изгоняемых теми, которые обладали могуществом, принимали и услуживали всяким образом торговцы и ремесленники, торгующие пурпуром женщины, приготовляющие палатки и кожевники, живущие на самых окраинах городов, подле самого берега моря. А часто ученики Христовы даже не осмеливались и показываться в центре городов; если же они сами и осмеливались, то не дерзали оказывавшие им гостеприимство. Так-то текли дела посреди искушений, посреди успокоений, и раньше соблазненные впоследствии поправлялись, заблудшие приводились опять на путь и разрушенное до основания устраивалось еще лучше».(свт.Иоанн Златоуст, Письма к Олимпиаде).

С таким грустным юмором пишет святитель о той поре, которая была для его современников «золотым веком Церкви». Наверное, христиане четвёртого века хотели бы жить в веке первом, когда всё было настоящее, нелицемерное, искреннее, чистое… такое, как грезится нам о веке четвертом.

Он пишет диакониссе Олимпиаде, которая находится в страшном отчаянии. Всё, чему она посвятила свою жизнь, растоптано безжалостно и беспощадно. Она вкусила полную чашу унижения – тем более горькую, что наливали эту чашу высокопоставленные образованные друзья – единомысленные, такого же благородного происхождения, как и патрицианка-матрона Олимпиада.

И если в прошлом, проходя подобное искушение, она была молода, смела и вышла победительницей, то теперь она поняла, что побеждена, что она – убогая и оболганная во все грехах старая изгнанница, лишенная имущества, которым она самоотверженно служила ближним, сирым и больным, теперь сама покинутая и забытая в ссылке, а ее единственный настоящий друг, свт. Иоанн Златоуст – в ровно таком же несчастном положении на другом конце света. И смерть грядет к ним, затерянным в безвестности, оболганным, ничтожным – а лжецы и лицемеры в церквях Константинополя продолжают говорить красивые проповеди о Христе.

Какая может быть радость?

«Извести меня об этом, не обманывая меня, однако, что ты оставила всякое уныние и проводишь жизнь в спокойствии. В том ведь и заключается лекарство моих писем, чтобы доставить тебе большую радость.» – пишет свт. Иоанн.

Какая может быть радость? Или ее надо выдавливать из себя насильно, обманывая себя, заглушая сердечную боль нарочито и обреченно произносимыми словами «За все слава Богу?»

Но нужна ли Богу лицемерная благодарность?

Олимпиада думала, что не нужна – и поэтому ее письма были исполнены боли, скорби, отчаяния, плача, воплей о несправедливости. Она писала своему другу, своему духовнику…

cebfcebbcf85cebccf80ceb9ceacceb4ceb1-ceb7-ceb4ceb9ceb1cebacf8ccebdceb9cf83cf83ceb1ceb7-ceb1ceb3-cebfcebbcf85cebccf80ceb9ceb1cf83

Утешая ее, он не рассказывает сказок. Святитель Иоанн Златоуст реалист, он знает, что в Церкви сейчас сложные времена.

«Хочу излечить рану твоего уныния и рассеять мысли, собирающие это облако скорби. Что, в самом деле, смущает твой дух, почему ты печалишься и скорбишь? Потому что сурова и мрачна эта буря, которой подверглись Церкви? Потому что все превратила она в безлунную ночь и день ото дня все более усиливается, причиняя тяжкие кораблекрушения? Потому что растет гибель вселенной? Знаю это и я, да и никто не будет прекословить этому.»

Оказывается, что Златоуст исполняет апостольскую заповедь плакать с плачущими совершенно буквально – он присоединяется к безутешным сетованиям Олимпиады.

 «Я изображу даже тебе и картину того, что теперь происходит, чтобы сделать для тебя более ясными настоящие печальные события. Мы видим, что море бурно вздымается от самого дна; одни корабельщики плавают по поверхности вод мертвые, другие ушли на дно; корабельные доски развязываются, паруса разрываются, мачты разламываются, весла повыпадали из рук гребцов; кормчие сидят не у рулей, а на палубах, обхватив руками колени, и только рыдают, громко кричат, плачут и сетуют о своем безысходном положении: они не видят ни неба, ни моря, а повсюду лишь такую глубокую, беспросветную и мрачную тьму, что она не дозволяет им замечать даже и находящихся вблизи; слышится шумное рокотание волн, и морские животные отовсюду устремляются на пловцов. Но до коих пор, впрочем, гнаться нам за недостижимым? Какое бы подобие ни нашел я для настоящих бедствий, слово слабеет перед ними и умолкает.»

В Церкви – всегда сложные времена. С тех пор, как бичевали и унижали Христа.

«Итак, не падай духом.»

…Святая Олимпиада, умершая в ссылке и заточении, совершила деяние, которое кажется  глубоко символичным. Да, буря Генисаретского озера объяла весь корабль церковный. Христос все не приходит. Тогда – уже после смерти, она все равно остается странницей и скиталицей, в деревянном гробе, как в лодке отправляясь искать по бурному морю Того,  кого оболгали, бичевали и распяли.Того, Кто воскрес.

Диаконисса Олимпиада, которой в юности восхищались, как благородной, богатой, прекрасной и чистой девой, в старости испытала позор глумливых насмешек. Не повторила ли она судьбу самой Церкви, образ которой – старицы с юным ликом – запечатлен в видении Ермы?

С Ерма времени все та же
неоконченная башня
созидается в веках
над глубокою водою,
кладка ангельской рукою
в четырех её стенах,
как мелодия, проста –
вечно юного напева,
Церковь – старица и дева –
ждёт Пришествия Христа.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Плач среди ледяных волн, или Когда мы убиваем любовь

Впервые читающему это житие оно кажется сюжетом для триллера

Святой Иоанн Златоуст – обличитель

Что сказал бы с амвона составитель литургии - Иоанн Златоуст, если оказался бы на им составленной…