Святейший Патриарх Никон

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 47, 2006
Святейший Патриарх Никон

Редкая церковная или историческая личность привлекает такое внимание, как энергичный исправитель церковных и богослужебных обрядов — Святейший Патриарх Московский и всея Руси Никон. В его биографии воедино соединились: на первых этапах Первосвятительства — небывалое возвеличивание, именование “Великим государем”, а затем — осуждение и заточение простым монахом в северном монастыре. Превратности судьбы Святейшего Никона, а также множество аспектов жизни русского общества в ХVII веке, которые оказались связанными с этой необычайной личностью, — вот причины до сих пор неослабевающего интереса к шестому по счету Всероссийскому Патриарху.

Глубина русского благочестия издавна осознавалась нашими предками. Так, старец псковского Спасо-Елеазаровского монастыря Филофей еще в первой половине XVI века писал в одном из своих посланий: “Яко вся христианская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя по пророческим книгам, то есть Росейское царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти”. Другой автор, может быть менее известный, но также из Пскова, священник Василий в середине ХVI века в Житии преподобного Саввы Крыпецкого восклицал о Соборах 1547 и 1549 годов, когда было прославлено множество русских святых: “И от сего времени церкви Божия не вдовствуют памятями святых во всей Русской земли, якоже некое светило сияет на свещнице Руския земли Православием и верою правою и учением Божественных Апостол Писании во всей вселенней, якоже вторый Великий Рим и царствующий град: тамо бо вера Православная испроказися махметовою прелестию от безбожных турок; зде же, в Рустей Земли паче просия святых отец наших учением”.

В 1547 году Московский государь Иоанн IV становится первым русским царем. Царское венчание совершил выдающийся Первоиерарх — Всероссийский Митрополит Макарий. Между тем подобное торжественное священнодействие в Константинополе (Старом Риме) всегда совершалось Первосвятителем в сане Патриарха, то есть коронация молодого царя, имевшая большое значение в политической жизни Русской державы того времени, явилась в известной степени свидетельством неполноты Русской Церкви.

Поэтому на Соборе 1564 года было восстановлено древнее право Российских Первопрестольников, идущее от святителей Петра и Алексия и засвидетельствованное иконографией, — ношение белого клобука Московским Митрополитом. На этом же Соборе главе Русской Церкви было усвоено право скреплять свои грамоты восковой печатью красного цвета. Наконец, в 1589 году Московский Митрополит Иов был возведен в достоинство Всероссийского Патриарха.

Служение первых Патриархов — Иова и Ермогена пришлось на тяжелый период для Русского государства, известный под названием Смутного времени, когда внутри страны пресеклась ветвь Рюриковичей-Даниловичей, а извне началась католическая польско-литовская интервенция. Преемником названных Первосвятителей стал Патриарх Филарет Никитич, патриарший титул которого включил формулировку “Великий государь”. Затем его служение продолжали последующие Патриархи — Иоасаф I, Иосиф и, наконец, Никон.

В пространном житии Святейшего Патриарха Никона, составленном близким к нему человеком — старцем Иоанном Шушериным, говорится о рождении Никона следующее: “В лето от мироздания 7113 от воплощения Господня 1605, в маие месяце, в пределах Нижняго Новаграда в веси, нарицаемой Вельдеманове, родися сей Святейший Никон Патриарх от простых, но от благочестивых родителей, от отца именем Мины и матере Мариамии, и наречено имя ему Никита, по имени преподобнаго Никиты Переславскаго Чудотворца, его же святая церковь память прославляет маия в 24 день”. Жизнь отрока, названного в честь почитаемого русского святого, была полна скорбей, причиняемых ему мачехой. Но Господь хранил ребенка, а несчастья закаляли его душу и вырабатывали твердость характера, энергию и силу воли, которые впоследствии понадобились ему при осуществлении больших начинаний в жизни Русской Церкви. В раннем возрасте он подвизался в Макарьевском Желтоводском монастыре. Здесь будущий Патриарх получил первые навыки духовного опыта. О его прилежании свидетельствует такой интересный факт: к богослужению он всегда приходил первым, а в летнее время, чтобы не проспать к началу утрени, ложился спать “у благовестного колокола”.

Недолго Никита пробыл здесь, так как по настоянию родственников он был вынужден оставить монастырь. Похоронив отца, Никита вскоре женился и был некоторое время псаломщиком, а затем рукоположен в священный сан. Затем он перебирается в Москву, где супруги после кончины детей принимают решение об уходе в монастыри. Постриг новоначального монаха совершил преподобный Елеазар в Анзерском скиту Соловецкого монастыря на далеком и суровом Севере, назвав его в честь священномученика Никона, пострадавшего в середине III в. “Ни­кон же живя тамо, по благословению отца своего начальнаго старца Елиазара, вдаде себе великому посту и воздержанию, бе бо правило его зело велико, яко на кийждо дненощствие при церковном правиле и при кафизмах и канонех, целой Псалтирь прочитая, по тысяче поклонов творяще, сна же зело мало употребляше”. Через три года иеромонах Никон перешел в Кожеезерскую обитель, основанную в ХVI в. преподобным Серапионом, крещеным казанским мурзой. Здесь он продолжал свои сугубые подвиги, за которые был избран братией монастыря во игумена (1642–1646). Возвел его в священный сан святитель, известный своей высокой жизнью, — Авфоний, митрополит Новгородский и Великолуцкий (1635–1649; †1652).

По делам монастыря игумену Никону приходилось бывать в Москве. И здесь он “познан бысть от великого самодержца и поставлен Святейшим Иосифом Патриархом Московским и всеа России во архимандрита в Спасов монастырь на Новое”. Таким образом, замечательные природные дарования, начитанность и подвижническая суровая жизнь провинциального игумена были замечены и по достоинству оценены в белокаменной, златоглавой и многолюдной Москве.

Новоспасский монастырь был знаменит тем, что на его территории располагалась усыпальница рода Романовых, и туда часто приезжал молодой царь Алексей Михайлович. Это способствовало сближению государя с даровитым настоятелем. Беседы с архимандритом продолжаются в царском дворце. Архимандрит Никон каждую пятницу стал приезжать к утрени в домовую дворцовую церковь. Постоянно общаясь с царем, Новоспасский настоятель ходатайствует пред ним за обиженных вдов и сирот и “прошением своим от насильствующих их избавляше”. Авторитет Новоспасского архимандрита Никона и его почитание начинают расти. Вот почему, когда освободилась древнейшая Новгородская кафедра, Собором русских архиереев туда единодушно был избран Новоспасский архимандрит Никон. 11 марта 1649 года Патриарх Иосиф торжественно поставил нового митрополита в Успенском кремлевской соборе.

Прибыв в Новгород, новый Владыка первым делом поехал в Хутынский монастырь к ушедшему на покой по старости своему предшественнику, митрополиту Авфонию, мужу святой жизни. И когда стал просить его благословения, старец-митрополит возразил: “Ты меня благослови”. А затем предрек: “Ты будешь Патриархом, и благослови меня”. Встреча двух великих мужей была знаменательной, поскольку именно митрополит Авфоний возвел в свое время Никона в настоятели Кожеезерского монастыря.

Архипастырская деятельность Никона, митрополита Новгородского и Великолуцкого, была наполнена щедрой благотворительностью: он устроял богадельни, питал убогих, сирот, обездоленных. Полюбив с детства Божественную службу, новый владыка часто совершал богослужения в новгородском соборе Святой Софии Премудрости Божией. “Обычай же он преосвященный митрополит имеяше почасту святую Литургию совершати, а наипаче же во дни недельныя и праздничныя и народа Слову Божию учити, его же для сладостнаго поучения мнози от дальних приходов в соборную церковь к Литургии приходяще, поучения его преславнаго с желанием и сердечною любовию, и сладостнаго пения слышаху, он бо первее повелев в соборной церкви греческое и киевское пение пети”.

Дружеские отношения митрополита Никона с царем Алексием Михайловичем, возникшие еще в бытность его Новоспасским архимандритом, поддерживались и в новгородский период. Митрополит нередко бывал в Москве, часто служил в кремлевских храмах. При этом царь всегда предпочитал молиться на богослужениях, совершаемых им. В один из таких приездов, возможно, самим митрополитом Никоном была высказана скорбь, что не все Российские Первопрестольники покоятся в месте своего служения, то есть в московском кремлевском соборе Успения Пречистой Богородицы. Так, первый Всероссийский Патриарх Иов, скончавшийся в изгнании (†19.VI.1607), был погребен в Старицком монастыре. Патриарх Ермоген скончался страдальческой смертью в Чудовом монастыре (†17.II.1612), где и погребен. Мощи Митрополита Московского Филиппа, скончавшегося при Иване Грозном, были в 1592 году перенесены из тверского Отроча монастыря в Соловецкую обитель, где и пребывали. Лобызать их и поклоняться им инок Никон мог, когда начинал свои монашеские подвиги в Соловках. И Божественный промысел судил так, что, став Новгородским владыкой, митрополит Никон доставил в Москву честные мощи страдальца-Митрополита Филиппа, в епархиальном ведении которого находился Соловецкий монастырь. Царь вручил митрополиту Никону грамоту для прочтения от своего лица при всем народе пред мощами святителя Филиппа. Грамота была написана в подражание молитвенному посланию, с которым некогда византийский император Феодосий обратился к мощам скончавшегося в изгнании святителя Иоанна Златоуста, когда повелел перенести их из Коман в Константинополь.

Пока митрополит Никон путешествовал, в Москве скончался Патриарх Иосиф. По его возвращении из Соловков на Соборе русских архиереев он был избран Всероссийским Патриархом. Однако Никон решительно отклонил это избрание и долго оставался непреклонным. Только слезное моление самого царя, всего освященного Собора и бояр склонило его волю к согласию, однако при условии, что его будут “послушати во всем, яко начальника и пастыря и отца краснейшаго”. Профессор историк Н. Ф. Каптерев считал, что тем самым новый Патриарх хотел усилить авторитет патриаршей власти. Состоялось наречение нового Патриарха, а 25 июля 1652 года — интронизация Святейшего Никона, Патриарха Всероссийского, “рукоположе­нием Корнилия, митрополита Казанского и Свияжского, со всем освященным Собором”. По окончании своей первой Первосвятительской Литургии новопоставленный Патриарх совершил “шествие на осляти”; коня под уздцы по обычаю вел молодой царь.

Во время своего служения Святейший Никон нашел в патриаршей казне-ризнице грамоту Восточных Патриархов об учреждении Патриаршества на Руси. В ней, в частности, говорилось о недопустимости введения каких-либо новшеств в жизни Русской Церкви. Между тем имелись разногласия, о чем неоднократно говорили иерархи, посещавшие Москву. Например, в тексте Символа веры, что был вышит в начале ХV века на саккосе Митрополита Фотия (†1431), обнаружилось разночтение. Расхождения были и в богослужебных книгах. Приехавший в это время в Москву бывший Константинопольский Патриарх Афанасий написал для Патриарха Никона “Чин архиерейского совершения Литургии на Востоке”, с тем чтобы тот ясно увидел разности в чинопоследованиях архиерейского богослужения.

Уезжая из Москвы, благодарный за материальную помощь Патриарх Афанасий писал царю Алексию Михайловичу: “Толь­ко тебя, великого государя, мы имеем столп и утверждение веры, и помощника в бедах, и прибежище нам, и освобождение. А брату моему, государь, и сослужителю, великому господину, Святейшему Никону — освящать соборную апостольскую церковь Софии Премудрости Божией”. Константинопольский Патриарх имел в виду главный византийский храм.

Известный преимущественно как исправитель книг, Патриарх Никон в 1653 году, пред началом Великого поста, разослал повсюду специальную память, в которой говорилось: “По преданию святых Апостол и святых отец не подобает в церкви метания творити на колену, но в пояс бы вам творити поклоны; еще и тремя персты бы есте крестились”. Это патриаршее послание вызвало оппозицию со стороны протопопа Аввакума и некоторых других. Чтобы исключить сопротивление великому делу исправления книг, нужно было придать данному начинанию более высокий авторитет, а именно — соборный. В связи с этим весною 1654 года в Москве имели место соборные суждения по данному вопросу. Материалы для рассмотрения были подготовлены самим Патриархом Никоном. Он стремился на конкретных примерах показать, как должно быть и что на самом деле имеет место. Первый вопрос, поставленный на Соборе, звучал так: “В Уставах наших написано — отверзать царские двери во время Литургии только на Малый выход и на Великий, а у нас они теперь бывают постоянно отверзты от начала Литургии до Великого выхода. Скажите: по Уставу ли действовать или по нашему чину? А греки действуют согласно с нашим уставом”. Соборный ответ: “И мы утверждаем быть также, как греческие и наши старые книги и Уставы повелевают”. В результате обсуждения подобных вопросов необходимость исправления богослужебных книг стала очевидной, причем о характере исправлений было постановлено: “Добро есть исправить согласно с старыми и греческими книгами”. Большему авторитету постановлений могло способствовать согласие в этих вопросах Восточных Патриархов, которые в то время нередко приезжали в Московскую Русь.

Одна из таких возможностей представилась в 1655 году, в Неделю Православия, когда в Успенском соборе вместе с русским Патриархом богослужение совершали Патриархи Антиохийский Макарий и Сербский Гавриил. В конце богослужения были преданы анафеме иконы, написанные в западной манере и начавшие появляться у некоторых русских бояр. Затем Патриарх Никон стал говорить о неправильности двуперстного сложения. А в заключение он обратился к Антиохийскому святителю с вопросом о правильности перстосложения при совершении крестного знамени. Тот через переводчика ответил: “В Антиохии, а не в другом месте, последователи Христа начали в первый раз называться христианами, и оттуда пошли все церковные обряды. Но ни там, ни в Александрии, ни в Константинополе, ни в Иерусалиме, ни на Горе Синае, ни на Святой Горе, ни в Молдавии, ни в Валахии, ни у козаков, никто не крестится так, как вы (то есть двуперстно — а. М.), а все согласно употребляют иное перстосложение”. Во время Великого поста в 1655 году состоялось заседание еще одного Собора, результатом которого явилось издание исправленного Служебника.

Присланные вскоре из Константинополя грамоты подтвердили правильность соборных решений, принятых в Русской Церкви, а о неподчиняющихся им было сказано, что таковые “чужды Православной нашей веры”. В послании содержались также ответы на все вопросы Патриарха Никона по пунктам. В частности, Константинопольский Патриарх Паисий писал о персто­сложении: “Все мы имеем древний обычай, по преданию, креститься тремя первыми перстами, сложенными вместе, во образ Святой Троицы, просвещением Которой открыта нам тайна воплощения, и мы научены славить Единого Бога в трех Лицах, Отца и Сына и Святаго Духа”.

Присланные грамоты способствовали продолжению дела исправления книг и обрядов. Так, в 1656 году, 12 февраля, в день памяти святителя Алексия, когда одновременно совершается и празднование в честь святителя Мелетия Антиохийского, на богослужении в Успенском соборе читалось поучение о чуде святителя Мелетия, совершившемся только тогда, когда он сложил свои персты правильно. В соборе молилось множество народа, бояре, и был сам царь. Патриарх Никон попросил Антиохийского Патриарха Макария пояснить, как именно слагал святитель Мелетий свои персты, то есть как нужно понимать прочитанное место из поучения. И Патриарх возгласил: “Аз преемник и наследник сего святителя Мелетия Престолу; вам известно, яко сей святитель Мелетий три первые персты разлучены показа друг от друга, от них же и знамения не бысть; тыяже паки три соедини, имиже и знамение показа. И аще кто сими треми персты на лице своем образ Креста не изобразует, но имать творити, два последние соединяя с великим пальцем, да два великосредняя простерта имети, и тем образ Креста изображает, таковый арменоподражатель есть, арменове бо тако воображают на себе Крест”.

Несколько позднее, в Неделю Православия, Антиохийский и Сербский Патриархи провозгласили проклятие на тех, кто неправославно, то есть двоеперстно совершает крестное знамение. Церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) справедливо заметил по этому поводу: “Вот кем и когда изречена первая анафема на упорных последователей двуперстия”. Состоявшийся вскоре Собор русских иерархов также признал правильность такого постановления. Собор свидетельствовал книгу “Скрижаль”, в которой нашли отражение вопросы, волновавшие в то время Русскую Церковь. Наряду с этой книгой Московский печатный двор выпустил правленые богослужебные книги.

Принципиальная особенность правки, ведшейся начиная с Патриарха Никона, заключалась в обращении не только к древнерусским рукописям с “добрыми” переводами, но и к греческим оригиналам. Именно к этому времени относится появление в Москве большого собрания греческих манускриптов, и поныне являющихся бесценным сокровищем нашей культуры. Это чрезвычайное по важности дело — обогащение русского книжного фонда греческими рукописями — с благословения Патриарха Никона осуществил Троицкий келарь, старец Арсений Суханов, специально ездивший на Восток. На Святой Горе Афон он обошел 17 монастырей, просматривая в каждом библиотечные фонды. Отбирая в афонских архивах древние греческие рукописи, старец Арсений обращал также внимание на то, кому раньше принадлежали данные кодексы. Так оказались привезенными в Москву книги, принадлежавшие ранее Константинопольским Патриархам Иеремии I (1522–1546) и Матфею; Максиму, епископу города Кифиры (1549–1602), и др. В Москву же таким образом вернулась и книга, некогда отосланная на Афон архиепископом Суздальским Арсением Элассонским. В афонских монастырях посланец Патриарха Никона отобрал лучшие древнейшие списки Священного Писания, творения отцов Церкви и подвижников-аскетов, памятники агиографии и каноники и много других рукописных сборников. Вся совокупность разнообразных по тематике церковных книг, привезенных на Русь, позволяет сделать предположение о характере патриарших инструкций Арсению Суханову, показывает широту и размах начинаемых Святейшим Патриархом мероприятий. В это же самое время значительно пополняется древнерусскими памятниками за счет старейших монастырских книгохранилищ патриаршая библиотека, основание которой некоторые исследователи относят к деятельности Всероссийского Митрополита Макария, жившего в ХVI веке. По повелению Патриарха Никона в 1653 году была составлена опись книг, находившихся в русских монастырях, “того ради, чтобы было ведомо, где которыя книги взяти, книг печатново дела исправления ради”. Всего было предназначено по описи к взятию из монастырских библиотек 2672 книги, главным образом славянские. Книги эти имеют надписи-автографы Патриарха Никона. Эта библиотека дошла до нас в составе Синодального собрания рукописей и имеет сегодня значение первостепенной важности. К этому собранию, пополнявшемуся и в последующее время, обращались и обращаются ученые-слависты. Описание собрания, не утратившее поныне научного значения, было начато профессором протоиереем Александром Горским, некогда бывшим ректором нашей Академии, по благословению святителя Филарета Московского. Инициативе Патриарха Никона принадлежит также создание библиотеки Новоиерусалимского монастыря, из которой происходит такой уникальный памятник XI века, как Изборник князя Святослава 1073 года.

Вся обширная деятельность Патриарха Никона характеризует его как человека весьма книжного и просвещенного для своего времени. В его библиотеке, в отличие, например, от книжного собрания Патриарха Филарета, было много иностранных книг: 67 греко-латинских, 26 греческих, пять латинских, три немецкие, итого 101 книга на иностранных языках из 156 книг его собрания, или 65%. Такое богатое собрание иностранных книг заставляет предположить, что Патриарх интересовался иностранными языками. Подтверждает это и наличие у него трех “Трав­ников” на латинском языке. Известно, что Патриарх Никон интересовался медициной и во время своей ссылки лечил больных и давал им лекарства, что было ему даже поставлено в вину.

Книжные начинания Патриарха Никона были тесно связаны с деятельностью Печатного двора, который с 1653 года находился в полном его ведении. В это время расширяются помещения Печатного двора, значительно обновляется штат справщиков, трудившихся над исправлением книг. Активно участвует в издании книг ученый иеромонах Епифаний (Славинецкий), составляя предисловия к новым книгам, издаваемым на Печатном дворе, осуществляя переводы с греческого и латинского языков на русский. Одновременно была учреждена типография в основанном Патриархом Иверском монастыре, где затем была выпущена книга “Рай мысленный” и некоторые другие. В самом начале Святительства Патриарха Никона печатный двор впервые издал канонический сборник, Кормчую книгу; была выпущена книга “Скрижаль”, в которой изъяснялась Божественная служба. Выходят в свет Служебники, Евангелия, Апостолы, Псалтири, Часословы, Триоди, отдельные издания канонов, молебнов, поучения преподобного Ефрема Сирина и аввы Дорофея. Как видим, это были книги церковно-богослужебного характера, однако в текстах Предисловий нашли отражение различные проблемы, волновавшие в то время Русскую Церковь. В Предисловиях говорилось о состоявшихся Соборах и соборных суждениях, в которых также свидетельствовалась продукция Печатного двора.

Еще будучи Новгородским митрополитом, святитель Никон ввел в храмах своей епархии единогласие, выступив против имевшегося в Русской Церкви еще с XVI века нестроения, когда в храме одновременно могли совершаться несколько чтений или пений. Одной из главных задач в области церковного пения было устранение образовавшегося с течением времени противоречия между текстами и напевами. Первоначальное их единство было нарушено вследствие изменений, произошедших в звуковой стороне русского языка. Из живой речи исчезли полугласные звуки, которым соответствовали отдельные звуки мелодии. Чтобы сохранить строение напева, полугласные стали заменять полными гласными. В результате выработалась особая искусственная манера произношения, приводившая иногда к искажению смысла слов. Это специфическое певческое произношение и написание текста получило название раздельноречия, в отличие от древнего истинноречия.

На церковном Соборе 1654 года при Патриархе Никоне был поставлен вопрос об исправлении певческих книг, то есть о приведении напевов и текстов в соответствие с существующим произношением, и создана комиссия авторитетных знатоков-умельцев для выполнения этой работы, чему помешала начавшаяся эпидемия. Широко распространенная ныне пятилинейная нотация в музыке и в церковном пении впервые появилась при Патриархе Никоне.

С именем Святейшего Патриарха связано строительство трех монастырей Русской Церкви. Первым таким строением стала Иверская обитель на Валдайском озере, начатая в 1653 г., двести лет спустя после падения Константинополя. Сам Первосвятитель вспоминал о ее создании так: “Аз смиренный Никон, Божиею милостию Патриарх, от многих времен собрався в мысли своей, дабы во славу святому Имени Божию, идеже благоволит святая Его благодать, сотворил обитель на пользу себе и хотящим спастися…”. Он много думал о месте создания монастыря, и однажды “во един от дни преже помянутаго года на память пренесения мощей, иже во святых отца нашего священномученика и исповедника Филиппа, Митрополита, внезапу прииде мне, — говорит он, — в мысль о святей велицей соборней и апостольстей церкви Пресвятыя Богородицы честнаго Ея Успения”, об острове на Валдайском озере, которое запомнилось ему еще тогда, когда он был митрополитом Новгородским. Царь подарил Патриарху облюбованную им землю для монастырского строения.

Первоначально были построены деревянные храмы в честь Иверской иконы Богоматери и святителя Филиппа. Сюда же из Иверского монастыря на Святой Горе Афон была принесена точная копия чудотворной Иверской иконы Богоматери. Из Москвы в новооснованный монастырь были принесены ковчеги с частицами мощей Российских Первопрестольников Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, а из Новгородского Боровичского монастыря — мощи праведного Иакова, которого Святейший Патриарх в книге “Рай мысленный” назвал “великочестным гражданином Града Нового Церкве Божия Иерусалима”. Чудотворную Иверскую икону Святейший Патриарх “всякими лепоты украси со многим тщанием, и киот устрои великий и прекрасен и позлащен”. И в последующее время Святейший Патриарх делал различные вклады в этот монастырь: иконы, кресты со множеством частиц святых мощей.

Несколько позднее началось строительство еще двух монастырей. Патриарх Никон, будучи иноком Анзерского Соловецкого скита, в 1639 году отправился с острова Анзер в небольшом судне на материк. Бурей судно было прибито к Кий-острову Онежской губы. В благодарение Богу за избавление от гибели он поставил здесь деревянный крест. Позднее, когда в сане митрополита Новгородского он возвращался в Москву с мощами святителя Филиппа, он опять посетил этот остров и поставил там часовню. Став же Патриархом, он строит на Кий-острове монастырь в честь Животворящего Креста Господня. В 1660 году Патриарх Никон прожил около года во вновь основанном монастыре, где уже было закончено строительство соборного храма в честь Воздвижения Креста Господня с приделами, посвященными Архангелу Михаилу и святителю Московскому Филиппу. Престол в алтаре был выполнен из огромного гранитного камня наподобие Гроба Господня. Как отмечают исследователи, архитектурные особенности самого храма роднят его с Преображенским собором Соловецкого монастыря, построенным Митрополитом Московским Филиппом в бытность его настоятелем в Соловках. Второй монастырский храм на Кий-острове был посвящен празднику Происхождения Честных Древ Креста Христова и освящен 1 августа. Таким образом, в истории этого храма первый престольный праздник совпал с днем его освящения. Для Крестного монастыря был изготовлен Крест из кипариса, точно повторивший размеры Голгофского Креста Христова. Для этой цели в Иерусалим был послан патриарший иеромонах. Выполненный крест был обложен листами позолоченного серебра и в него были вложены частицы Древа Креста Господня и Ризы Господней, частицы Гроба Господня, камня Гроба Господня, камня вертепа; было вложено множество частиц мощей святых угодников: кроме мощей апостола Андрея Первозванного, первого проповедника веры Христовой на Руси, наряду с мощами восточных, общехристианских святых помещены были частицы мощей Митрополитов Московских Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, первого Казанского святителя Гурия, архиепископа Иоанна Новгородского, преподобных Сергия Радонежского, Антония Римлянина, Саввы Сторожевского, Евфимия Суздальского, праведного Иакова Боровичского и другие. В грамоте Патриарха Никона Крестному монастырю, изданной в 1656 году Печатным двором в виде небольшой брошюры, говорится о создании обители: “О упование и надежду всю имуще мы на Господа нашего Иисуса Христа, изволихом во славу святаго Имене Его создати от основания монастырь во имя Честнаго и Животворящаго Его Креста на Кии острове, иже есть на мори пред Онежским устием, и церковь создати и братию совокупити и именовати той святый монастырь, гречески Ставрос, еже есть славенски Крест”. О созданном для монастыря Кресте там же говорится: “И аще кто с верою восхощет к тому Животворящему Кресту на поклонение прийти да не менее тому силою святаго того честнаго и Животворящаго Креста благодать дается, якоже путешествующим во святая Палестинская места, в них же святое свое смотрение Христос Бог наш исполни”. В надписи, сделанной на самом Кресте, можно прочитать: “Христе Боже! Помилуй и спаси душу мою силою Честнаго и Животворящаго Креста и святых ради молитв, их же мощи водружены в кресте сем”.

На примере строительства этих двух монастырей уже можно говорить о стремлении Патриарха Никона воссоздать на Руси православные святыни, которые в то время на Востоке были попираемы турками. С еще большей силой это стремление выразилось при создании главного детища Святейшего Патриарха — Ново-Иерусалимского монастыря. В одном из летописцев XVII века говорится: “Святейшему Никону, Патриарху Московскому и всеа Росии, прииде в мысль о строении монастыря и сниде на память, чтоб поставить церковь Воскресени(е) Христово такова, якова ж во святем граде Иерусалиме наречена бысть святая святым. По некоему же случаю изволившу ему ехати из Звенигорода путем и в сторону отъехав на дорогу Волоку Ламскому в деревеньку <…> что стоит над Истрою рекою, и подальше того с поприще <…> по тои же Истрои реки прииде на некое место пустое <…> И полюбися место тое ко строению монастыря, и о сем испрош(а) у благоверного и боголюбивого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии самодержца. И последи того той святитель приказа тое место очистити, бысть же лесно добре”. Таким образом, началу строительства монастыря предшествовала расчистка местности. Окрестности получили палестинские имена, как-то: река Истра переименована в Иордан; специально вырытый близ скита поток назван Кедроном; находящиеся западнее монастыря возвышенности превратились в горы Фавор и Ермон; а с восточной стороны, на том месте, где стоял царь и с которого он любовался новосозданной обителью, построена часовня, названная Елеонскою.

Подобное явление, когда при создании монастыря культивируется ландшафт и переименовывается местность, имело место в России и позднее, например, в XIX в. при создании Ново-Афонского монастыря на Кавказе. Замысел создания “Святая Святых” — образа Иерусалимского храма с Гробом Господним — вынашивал еще царь Борис Годунов, но не успел его реализовать. Позднее сын Алексея Михайловича, царь Феодор, находясь под большим впечатлением от великого замысла Патриарха Никона о создании под Москвой образа Святой Земли, реализовал идею, уже глубоко укорененную в сознании русского православного человека, о Москве как о Третьем Риме и Новом Иерусалиме, и устроил в Кремле символический образ Нового Иерусалима с церковью Распятия наподобие Распятской церкви в иерусалимском храме Воскресения; церковь Воскресения Христова с сопредельно устроенной церковью Воздвижения Креста, или Распятия; рядом была возведена Голгофа, где находился алебастровый Гроб Господень и деревянное резное Распятие. Именно царь Федор Алексеевич вернул из ссылки Патриарха Никона и повелел похоронить его в Новоиерусалимском монастыре1.

В строительной деятельности Святейшего Патриарха Никона усматривается еще одна дополнительная особенность. По примеру Анзерского скита Соловецкого монастыря, “островной” принцип никоновских монастырей становится их непременной характерной чертой2. Ново-Иерусалимский монастырь тоже устраивается как островной. Для этого были использованы природная излучина реки Истры и система искусственных водоемов, отделивших монастырь со всех сторон от “материка”. Даже отходная пустынь (скит) Патриарха Никона близ Новоиерусалимского монастыря на берегу Истры, — место молитвенных подвигов святителя — была искусственно превращена в островок…

По принесенным из Святой Земли чертежам и модели иерусалимского храма Патриарх начинает строить величественный храм в честь праздника праздников — Воскресения Христова, повторив с высокой точностью архитектонику иерусалимского храма Гроба Господня. В житии Первосвятителя говорится об этом следующим образом: “Святейший же Патриарх повеле в Воскресенском монастыре созидати велику церковь зело и пространну, яковыя во всей России и во иных государствах в настоящем времени нигде не обретается; ибо оная Иерусалимская святая церковь, от озлобления турков, во многих местах разорена бысть, и иными неправославными верами, по своим их обычаем, изперепорчена”. В ротондовой части соборного храма была устроена часовня соразмерно Иерусалимской кувуклии, заключающая в себе копию сокровища всех христиан — Гроба Господня. В 1839 году, по завершении облицовки мрамором стен этой часовни, она была освящена приснопамятным святителем Московским Филаретом. Русское повторение общехристианской святыни получило характерное для русской архитектуры оформление в формах стиля барокко. Впервые для украшения храма изнутри и снаружи были во множестве использованы поливные изразцы. Главная идея Патриарха Никона — создание “Русского Иерусалима” — была осуществлена с большим архитектурным и художественным размахом, какого Русь до тех пор еще не знала. Во время всего строительства решающее слово было за Патриархом, который “всегда церковного строения назираще сам”.

Известно, что как в Валдайском Иверском, так и в Ново-Иерусалимском монастырях подвизалось разноплеменное монашеское братство, что долженствовало подчеркнуть вселенский характер никоновых начинаний. Символика строительных форм являлась наглядным призывом к Царству Небесному, к Новому Иерусалиму. С построением Ново-Иерусалимского монастыря для всех его посетителей пасхальное песнопение “Светися, светися, Новый Иерусалиме…”. приобретало качественно новое звучание. Неслучайно в иконографии Святейшего Патриарха Никона есть такое изображение, где он представлен на фоне основанного им монастыря со свитком в руке, содержащим надпись: “Светися, светися…”.

Один рукописный певческий сборник конца ХVII века содержит песнопение, созданное во время святительства Никона, где патриаршее осмысление значения Руси как Нового Иерусалима выражено с большой силой:

“Второй Иерусалим явися царство Московское,

Убо зрите и разумейте, вернии сынове света,

Российское достояние,

Премудрое строение света

Превечного Христа, Бога нашего,

Яко неиспытанны судьбы Его

и неисследованы пути Его.

Кто разуме Ум Господень

или кто собеседник Ему?

Творит бо, елико хощет”.

Большую и плодотворную церковно-просветительную деятельность Святейшего Патриарха Никона можно сравнить с трудами Всероссийского Митрополита Макария, управлявшего Русской Церковью в ХVI веке. Время их святительства разделяет около столетия, но многое в характере деятельности объединяет их. Прежде чем быть избранными на Московскую кафедру, оба плодотворно трудились на Новгородской кафедре. Характер деятельности Митрополита Макария и Патриарха Никона определялся стремлением к исправлению имеющихся церковных недостатков, в связи с этим при них наблюдается оживление соборной жизни Церкви. Митрополит Макарий и Патриарх Никон — выдающиеся книжники своего времени, но последний пошел уже дальше. Продолжая труды своего знаменитого предшественника, он обращается к первоисточникам и обогащает русский книжный фонд греческими рукописями. Приобретение древних манускриптов было связано с активизацией деятельности Печатного двора, к устроительству которого в середине ХVI века имел самое непосредственное отношение Митрополит Макарий. Патриарх Никон был большим почитателем Филиппа, Митрополита Московского, строил храмы и приделы, посвященные этому Святителю. И, несомненно, Патриарх хорошо знал его житие, в котором читаем такие слова: “Блаженному Филиппу прилежащу о управлении благоверия всего Православнаго христианства <…> благий сей нрав подражая благолюбиваго Макария Митрополита, усердно потщася последовать честным стопам его”. Поэтому неудивительно, что позднее, когда Патриарх Никон полемизировал с “тишайшим” царем Алексием Михайловичем, то говорил, что у царя Иоанна IV все было хорошо до тех пор, пока он во всем слушал Митрополита Макария. Описывая событие перенесения в новосозданный Валдайский Иверский монастырь мощей праведного Иакова Боровичского, свидетельствование которых происходило при Митрополите Макарии, Патриарх Никон называет Святителя “богопо­ставленным первопрестольником благорачителным”, “опасным стада Христова пастырем”. О Митрополите Московском Макарии известно, что он “многих святых Российских чюдотворцов во свидетельство предложи и каноны и стихеры и праздновати устрои, яко ин архиерей никтоже, яко сей пречюдный рачитель Макарий”. Прославление святых в Русской Церкви происходило и в Первосвятителъство Патриарха Никона. В самом начале Патриаршества по его благословению было совершено открытие мощей и установлено празднование преподобному Даниилу Переславскому, духовному другу святителя Макария.

При Патриархе Никоне Русский Месяцеслов был пополнен установлением празднований чудотворным иконам Богоматери. В 1654 году в Россию была принесена Влахернская икона Богоматери, которую Патриарх встречал у Лобного места. В 1658 году по благословению Святейшего Патриарха Никона было установлено ежегодное празднование в честь Грузинской иконы Божией Матери. С Афона была принесена также Иверская икона Божией Матери, о чем было сказано выше.

При Патриархе Никоне начался исторический процесс объединения Малой России с Великой Россией, приведший позднее к соединению Киевской Митрополии с Московским Патриархатом. Вспыхнувшее на Украине в конце 40-х годов ХVII столетия патриотическое восстание под предводительством Богдана Хмель­ницкого нуждалось в поддержке. Сам гетман неоднократно обращался за помощью к Московскому царю и к Патриарху. На земском Соборе было принято решение о принятии малороссийского народа под высокую руку русского государя. Между тем отторжение от Польши исконно русских земель грозило военным конфликтом с польским государством. 25 октября 1653 года в Успенском соборе царь торжественно объявил, что он, “посоветовавшись с отцом, с великим государем Святейшим Никоном Патриархом”, решил идти войною на недруга своего — польского короля. Перед началом похода Патриарх в присутствии царя отслужил в Успенском соборе особый молебен, во время которого поименно называл всех военачальников, и своей речью вдохновил их на предстоящий ратный подвиг. Войска, отправлявшиеся на войну, Патриарх Никон собственноручно кропил святою водою. И снова в речи к воеводам он воодушевлял их к усердному исполнению ратного долга, призывая возложить надежду на помощь Божию и Пресвятой Богородицы. По распоряжению Патриарха Никона в связи с начавшейся войной с монастырских и архиерейских владений собирался и отсылался в армию хлеб; направляли подводы для войска, лошадей. Эти усилия Святейший Патриарх сопровождал письмами к государю, находившемуся в районе военных действий.

Оставаясь в Москве, Патриарх своим мудрым оком наблюдал за ситуацией в столице, вникал в государственные дела, часто вознося молитвы в Успенском соборе о победе русского оружия. В это время в России началось моровое поветрие, и смерть унесла много жизней и в самой Москве. Заботясь о безопасности царской фамилии, Патриарх Никон вместе с семьей государя отправляется в Вязьму, в более надежное место. В патриаршем житии говорится: “Живущу же Святейшему Патриарху с царским домом во граде Вязме, прииде ту с победою и благочестивый царь, видя весь свой дом царский во всяком здравии; и слышав о присноусердном хранении Святейшего Патриарха, вельми возрадовася, не тако яко за победу польскаго короля и за взятие многих градов, наипаче же за сохранение своего царскаго дому”.

Однако взаимоотношения царя и Патриарха в это время становятся уже далеко не такими искренними, как ранее. В бытность его Новоспасским архимандритом Никон каждую пятницу бывал у государя, беседовал с ним, имел возможность печаловаться за обижаемых. Когда Никон был поставлен митрополитом в Новгород, царь Алексей Михайлович в одном из своих писем обратился к нему с такими сердечными словами: “Мило­с­ти­вому, кроткому, благосердому, беззлобивому, но и паче же любовнику и наперснику Христову, и рачителю словесных овец; о крепкий воине и страдальче Царя Небеснаго, о возлюбленный мой любимиче и содружебниче святый владыко! Пишу тебе светлосияющему во архиереех, аки солнцу сияющу по всей вселенней, тако и тебе сияющу по всему нашему государству благими нравы и делы добрыми, собинному нашему другу душевному и телесному”. К патриаршему периоду относится следующее известие: “Любовь царя и царицы к Никону, — пишет архидиакон Павел Алеппский, спутник Антиохийского Патриарха, — превышает всякое описание. При личном свидании с Патриархом царь всегда испрашивает у него благословение и целует его руку, а Никон в то же время целует царя в голову”.

К сожалению, такие добросердечные отношения между Патриархом и царем продолжались недолго. В жизнеописании Святейшего Патриарха рассказывается следующее: “Не по мнозе же времени, позавидев общий супостат великия любви между благочестивым царем со Святейшим Никоном Патриархом, нача быти между ими безсоветие и распря чрез некиих злых человек, иже от супостата на то устроенных; и егда случахуся праздничныя дни и бываху великого государя (Никона — а. М.) выходы в соборную церковь и на исхождение с литиями, тогда благочестивый царь, подущаем злыми ближними своими боляры, в те обыклыя похождения не исхождаше. Святейший же Патриарх множицею его ожидаше благовест продолжая; благочестивый же царь присылаше к нему и повелеваше не ждати себя и тако бысть между ними распря и безсоветие”.

Отсутствие царя в Москве в связи с военными действиями способствовало его охлаждению к Патриарху Никону, которого он в свое время, как мы помним, слезно просил о согласии на избрание в Патриархи. Было у Патриарха и много недоброжелателей, завидовавших его возвышению при незнатном происхождении, которым царь начал со временем все больше внимать. В такой ситуации Святейший Патриарх Никон решился на уход с кафедры. Подобный прецедент в истории Русской Церкви имел место в ХV веке, когда после освящения в Кремле новопостроенного Успенского собора Великий князь Иван III стал выговаривать Митрополиту Геронтию за неправильность совершенного им крестного хода. Спор дошел до того, что Митрополит удалился с кафедры, и Великий князь, государь вся Руси, был вынужден “добить челом” Святителю, чтобы тот вернулся на Первосвятительский престол3. Оказавшись в подобной ситуации, “ти­шай­ший” царь Алексий Михайлович не последовал такому примеру.

В последующей печальной судьбе Святейшего Патриарха Никона сыграл немалую роль прибывший на Русь Газский митрополит Паисий (Лигарид). Он был, по выражению профессора Н. Ф. Каптерева, “воспитанником иезуитов”. В декабре 1666 года на Соборе в Москве при участии Патриархов Александрийского и Антиохийского Патриарх Никон был осужден главным образом за оставление Первосвятительского престола.

Около пятнадцати лет продолжалось его заключение сначала в Ферапонтовом, а затем в Кирилло-Белозерском монастыре в качестве простого монаха. При царе Феодоре Алексеевиче, незадолго до кончины Патриарха Никона, ему было разрешено вернуться в любимый Новоиерусалимский монастырь. Но эта царская милость запоздала: по дороге, будучи в Ярославле, Патриарх Никон тихо отошел ко Господу. Его кончина была описана следующим образом: “Блаженный же возлег на уготованном одре, дав благословение своим ученикам, руце к персем пригнув, со всяким благоговением и в добром исповедании, благодаря Бога о всем, яко во страдании течение свое соверши, с миром успе, душу свою в руце Богу предаде, Егоже возлюби. От жития сего отъиде в вечное блаженство в настоящее лето от создания мира 7181 (1681), месяца августа в 17 день”. Погребен почивший Первосвятитель был в Воскресенском соборе Новоиерусалимского монастыря. Позднее по ходатайству русского правительства Восточные Патриархи сняли с почившего Первоиерарха наложенное осуждение.

Святейший Патриарх Никон предстает перед нами большим аскетом. Он любил торжественные богослужения, надевал драгоценные митры и облачался в дорогие саккосы, под которыми, однако, скрывался кованый железный монашеский параман весом в 6 кг. О подвижничестве Никона, Святейшего Патриарха всея Руси и Великого государя, свидетельствуют крошечные размеры его кельи и каменное ложе в “отходном” скиту Новоиерусалимского монастыря. При этом следует учитывать солидный рост Патриарха. В этой келье он, жесточайшим житием “живяше, вящшия молитвы и поклоны и пост прилагаше, сна же всегда вельми мало требоваше, яко в нощеденствие точию три часа”. Известно, что в Крестном монастыре он сам ископал колодец, вместе с другими иноками без устали носил землю и кирпичи при строительстве Новоиерусалимского монастыря.

Замечательно его почитание Креста Христова, выразившееся в строительстве Крестного монастыря и запечатленное в иконографии: на иконах того времени можно встретить изображения Патриарха Никона и Митрополита Московского Филиппа, припадающих ко Кресту или к Господу Вседержителю. Он достойно нес свой крест — и будучи вознесенным до сана Всероссийского Патриарха и Великого государя, и будучи низверженным до простого чернеца. В связи с этим почитание Патриархом Митрополита Филиппа, скончавшегося в изгнании, приобретает особый смысл. Профессор-историк Н. Ф. Каптерев делает справедливый вывод о характере осуждения Патриарха Никона: он “не повредил ни одного догмата веры и ничем не угрожал безопасности государства и общества, никого не восстановлял против царского величества и царской державы, не был ни церковным еретиком, ни государственным или каким-либо уголовным преступником. Несмотря на то, с одной стороны, остались непризнанными и неоцененными по достоинству, даже непомянутыми заслуги, оказанные им Церкви Православной, а с другой стороны, к его частным слабостям и проступкам не оказано никакого снисхождения, и он принял суд как самый тяжкий церковный или государственный преступник, как злодей…”.

В ученой литературе о Патриархе Никоне написано много работ в связи с теми или иными вопросами. Но совокупного осмысления его плодотворной деятельности и больших начинаний, осуществленных, кстати сказать, за короткий срок Патриаршества, с 1652 по 1658 год, не имеется. Его труды по исправлению книг и принцип подхода к исправлению книг были продолжены впоследствии в Русской Церкви. Созданные Патриархом Никоном монастыри и их посвящение — это целое богословие, своеобразно нашедшее выражение в его деятельности. Он внес вклад в развитие церковного пения, церковного искусства и русской культуры. Изучение всего этого — дело будущего русской церковной исторической науки.

1В ХVIII веке в Горицком монастыре в Переславле-Залесском была устроена Гефсимания с церковью Успения Пресвятой Богородицы и что-то еще. Вскоре появились Вифания и Гефсимания близ Троицкой Лавры. Под Тверью и сейчас существует село с названием Еммаус, где до революции располагалась дача архиерея — на том же расстоянии от Твери, что и палестинский Еммаус от Иерусалима. На Анзере есть гора Голгофа, вершину которой венчает Распятская церковь с приделом Успения наподобие Гефсимании. Замечательно, что Голгофо-Распятский скит был основан иеромонахом Иовом, в схиме Иисусом, а под Голгофой в XIX в. была выстроена Воскресенская церковь. В начале ХХ века на острове Валаам были устроены два последних по времени скита — Воскресенский и Гефсиманский. Тогда же в новых названиях была запечатлена священная топография Иерусалима — горы Фавор с собором Спасо-Преобра­жен­ским, Елеон с часовней Вознесения и Сион; Иосафатова долина, поток Кедрон, Мертвое море, река Иордан, Гефсиманский сад, кувуклия.

2Будучи в заточении в Ферапонтовом монастыре, Патриарх Никон, насыпав камней, устроил остров посреди Бородавского озера, водрузив на нем святой Крест, где он уединялся для молитвы.

3В последующее время, в XVI веке, положение Предстоятелей Русской Церкви усугубилось. При Василии III “оставил” престол Митрополит Варлаам (1511–1522; †1533). В малолетство Иоанна Грозного бояре свели с престола Митрополита Даниила (1522–1539; †1547) и Митрополита Иоасафа (1539–1542; †1555). После святительства Митрополита Макария (1542–†1563; пам. 30 дек.) все последующие Предстоятели Русской Церкви времени Иоанна Грозного либо сами оставили престол, либо были сведены: Митрополит Афанасий (1564–1566; †?), святитель Филипп (1566–1568; †1569; пам. 9 янв.), Митрополит Кирилл (1568–1572; †?) и Митрополит Антоний (1572–1581; †?). Царь Борис Годунов свел с престола Митрополита Дионисия (1581–1589; †?). Учреждение Патриаршества не изменило данную ситуацию. Лжедмитрий I свел с престола первого Всероссийского Патриарха Иова (1589–1605; †1606; пам. 19 июня), царь Василий Шуйский свел ставленника самозванца — Патриарха Игнатия грека (1605–1606; † ок. 1640). Во время Семибоярщины и польско-католичес­кого присутствия в Кремле был заточен в Чудовом монастыре и затем погиб Патриарх Ермоген (1606–1611; †1612 пам. 17 февр.). Завершающая страница в этом перечне — трагическая судьба Патриарха Никона.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Проповеди. Воскресенье перед Рождеством…

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 50, 2007

В сети появился электронный архив журнала «Альфа и Омега»

«Альфа и Омега» некоммерческий культурно-просветительский журнал, посвященный богословским вопросам православия

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: