Святые XXI века — кто они?

Журнал «Вода живая»

ХХ век в России явил число мучеников и исповедников, сопоставимое с первыми веками христианства. К Юбилейному Архиерейскому Собору в 2000 году готовилась канонизация «поименно известных и доныне миру не явленных, но ведомых Богу новомучеников и исповедников Российских XX века». Из них на данный момент прославлено более 1700 человек.

Пострадал — еще не значит святой

Собирают материал и изучают архивные свидетельства о людях, пострадавших за веру, в епархиальных комиссиях по канонизации. Основной источник информации — следственные дела ФСБ.

«В Санкт-Петербургском отделении ФСБ хранится 94000 дел,— говорит протоиерей Владимир Сорокин.— Из них надо вычленить тех, кто пострадал по признаку веры. Это означает внимательно просмотреть все дела: сажали ведь не только священнослужителей и мирян, но много других людей. В Москве сотрудники Синодальной комиссии по канонизации уже перебрали практически все дела, а нам еще предстоит большая работа».

Сейчас в картотеке комиссии — 4731 имя: дела этих людей тщательно проверены. Что необходимо проверять? Многие думают: пострадал за веру — значит, святой. Но если для канонизации священномученика протоиерея Петра Скипетрова, зверски убитого в 1918 году, не требовалось никаких особых доказательств, то с теми, кто пострадал в 1930-е, уже сложнее: причислить к лику святых возможно лишь тех, кто не просто был репрессирован, но проявил стойкость.

“Мы в Церкви, здесь свои законы и критерии. Наша задача — найти как можно больше материалов. Желательно выявить всех, кто пострадал за веру в нашем регионе и вообще в Русской Церкви«,— говорит отец Владимир.

Секретарь комиссии по канонизации Лидия Соколова в архиве ФСБ фотографирует материалы. Потом члены комиссии их исследуют, сопоставляют, анализируют, и только после этого можно ставить вопрос о возможной канонизации. «Когда рабочая часть сделана, нужно посмотреть, как человек себя вел, с кем был связан, с какими людьми общался,— объясняет отец Владимир.— Можно было вести себя по-разному: кто малодушничал, кто вел себя смело, кто — находчиво. Чекисты тоже по-разному подходили к каждому человеку».

Синодальную комиссию часто критикуют за то, что «мало канонизируют». Поэтому было издано несколько книг и брошюр с разъяснениями, кого можно канонизировать, кого нельзя. Например, не может быть прославлен тот, кто кого-то оговорил или снял с себя сан.

«Если человек назвал какое-то имя, это еще не значит, что он кого-то оговорил,— уточняет отец Владимир.— Может быть, у него не было другого выхода: при обыске нашли переписку, фотографии. Но одно дело — просто подтвердить, что знаешь этого человека, другое — сказать, что этот человек занимался антисоветской деятельностью». Понятно, что показания из людей выбивались, не все выдерживали: «Бывает, человек вел себя блестяще, а потом в какой-то момент все же сломался».

Чудо, что кто-то остался в живых…

У отца Владимира есть помощники: сотрудник библиотеки Духовной академии Александр Бовкало, церковный историк Александр Галкин. Материалы собирают не только сотрудники комиссии: «Каждый настоятель должен выявить репрессированных священнослужителей, об этом я все время говорю на епархиальных собраниях. Мы издали синодик, где привели предварительные сведения. Сейчас готовим третье издание, более полное. Дело настоятеля — взять синодик и найти священников, которые служили у них на приходах. Обязательно нужны копии следственных дел, заказанные в архивах, особенно протоколы допросов. А вдруг процесс как-то отражался в печати? А может, есть чьи-то воспоминания?.. Настоятель все это собирает и представляет нам на комиссию. В первом чтении неизбежно возникают вопросы, и мы даем задание доработать тот или иной момент».

Часто люди недоумевают: репрессии были необоснованными, дела — сфабрикованными, как можно верить этим документам? Фальсификация есть именно в формировании дела: большинство «контрреволюционных организаций» придумали для удобства — дело иосифлян, дело академиков, дела литературных кружков. Но материалы о том, как себя вели люди на следствии, правдивы. «Чекисты вели дела тщательно, все записывали. Великое благо, что дела не уничтожены! Кстати, дают нам далеко не все: например, приносят дело, а там не все страницы открыты. То, что писали доносчики, агенты, не рассекречивается: одно время предоставляли сведения об агентах, а их потомки начинали мстить. Пускай лучше время пройдет, мы подождем».

Комиссии удалось сделать вывод: в 1930-е перед органами ставили задачу уничтожить всех священников. «Мои помощники обнаружили уникальный документ — рукопись Патриарха Алексия I (Симанского) в бытность его митрополитом Ленинградским. Он в 1936–1937 годах составил список всех священнослужителей своей епархии (а это не только Ленинград и область, но и Новгородская область, и часть Вологодской) и отмечал крестиком, кто выбыл. Из этого списка ясно, что были расстреляны даже те, кто служил в глухой деревне, никакого особого влияния на народ не имея. Посылали из города милиционера (а нужно было транспорт для этого предоставить), забирали священника, везли сюда и расстреливали. Некоторые районы просто подчистую, ни одного храма не оставалось! Теперь можно с полным правом говорить о геноциде православного духовенства». Каким же образом хоть кто-то из священников остался в живых? «В большом городе была возможность уцелеть,— объясняет отец Владимир.— Должен же кто-то был служить, чтобы для заграницы показать, что храмы и священники у нас все-таки есть. А в деревнях и небольших городах остаться в живых священнику было невозможно».

За други? Но не за Христа…

Можно ли прийти с улицы и сказать: «Мой родственник пострадал за веру»? Да, можно, и происходит такое часто, приносят документы, фотографии, воспоминания. Случаются и курьезы — приходят люди абсолютно нецерковные и, например, говорят: «Нужно канонизировать мою мамочку, она была человеком святой жизни, воевала…» Некоторые предлагают канонизировать не своих родственников, а Ивана Грозного, Григория Распутина. Однажды пришел военный и принес житие… Дмитрия Карбышева.

Как отец Владимир ни объяснял, что, во-первых, Карбышев — коммунист, во-вторых, он не совершал подвиг за веру, этот военный возражал: «Но он же положил душу за други своя». И даже довод, что Церковь прославляет людей, пострадавших за Христа, его не убедил. К сожалению, всегда находятся люди, которые не понимают церковную жизнь и предъявляют к Церкви странные претензии.

“Среди историков много безбожников,— говорит отец Владимир.— Они не просто не веруют, но и критикуют Церковь.

В советское время выходила книжка „Русские святые — кто они?“ профессора Николая Гордиенко, там говорится, что не надо было канонизировать Сергия Радонежского, Серафима Саровского, дескать, что в них хорошего — мало работали, только молились! Надо было канонизировать Ивана Болотникова, Степана Разина, они же были за простой народ!

Сейчас вроде времена другие, но выпады против Церкви продолжаются, и мы должны быть к этому готовы. Именно поэтому в таком важном деле, как канонизация, не может быть ошибок. Зарубежная Церковь многих причислила к лику святых, не имея достаточных данных, а потом обнаружилось, что среди этих людей есть те, кто снял с себя сан. После подписания Акта о каноническом общении между РПЦ и РПЦЗ создана Согласительная комиссия, и все данные снова будут пересматриваться”.

А впереди — новые имена… Какие документы будут направлены в Синодальную комиссию в ближайшее время?

Собраны все имеющиеся в наличии материалы об отце Алексии Кибардине, иосифлянине, настоятеле Феодоровского собора в Царском Селе, служившем в Вырице после войны и ареста. Он имел весьма условное отношение к Псковской миссии, а срок получил больше всех — 25 лет. Жизнь этого священника поистине исповедническая. Иногда труды комиссии приносят не-ожиданные и радостные плоды: например, когда собирали материал о священномученике протоиерее Михаиле Чельцове, разыскали его внука — ученого, член-корреспондента Академии наук. Он стал помогать, а в результате нашел всех своих родственников, воцерковился, внуков своих крестил. Теперь внук священномученика ходит в Троице-Измайловский собор, а недалеко от собора стоит поклонный крест в память об отце Михаиле.«Мы полагаемся на волю Божию, но и сами очень ответственно относимся ко всем материалам и данным. Мы не торопимся и не можем торопиться, перед нами не стоит задача канонизировать больше и быстрее. Ксения Блаженная ждала 200 лет…»

Татьяна Кириллина

Материал опубликован в журнале “Вода живая”, 2011 г.

 Читайте также:

Почитаем ли мы новомучеников?

Собор новомучеников. «Сила не в силе, а сила в любви»

Святые без храмов

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Мастер-класс жизни с Богом от Силуана Афонского

Представьте себе, что вы приехали к родному отцу и беседуете с ним по методичке

“Подонки в рясах” или негодяй во френче?

О чем напоминает очередная попытка совместить православие и сталинизм

Церковь вспоминает Мучеников Флора и Лавра

Святые были родными братьями не только по плоти, но и по духу.