Терский берег – последняя Россия

|

Из Кандалакши можно отправиться на север по мурманскому тракту – в Хибины или на полуостров Рыбачий – к побережью Баренцева моря. Если же выбрать северо-восточное направление – перед путешественником предстанет легендарная поморская земля – Терский берег Белого моря.

Мы минуем Умбу – старинное рыбацкое село, которое особенно разрослось в 30-е годы прошлого века – в период коллективизации туда свозили жителей “неперспективных” дальних терских деревень, отрывая людей от их корней и домов.

Если забраться на высокую каменную сопку в Умбе – довольно часто можно увидеть всплывшую в заливе военную подводную лодку – субмарины Северо-Западного ВМФ проводят учения.

Наш путь лежит дальше по древнему Терскому тракту – к мысу Корабль и старинным селам – Кашкаранцы, Кузомень и Варзуга.

В Кашкаранцах я в оба свои посещения Терского берега останавливалась совсем ненадолго. Обветренные морем избы, построенные из неровных прибрежных сосен, старые рыбацкие сети на заборах… Сейчас в селе уже достроили церковь Тихвинской иконы Божией Матери.

Недалеко от храма есть памятник погибшим жителям Кашкаранцев в Великой отечественной войне. Этот камень с высеченными на нем фамилиями оставляет тяжкое чувство – мужчины уходили на войну целыми кланами.

На мысе Корабль природа просто обескураживает – за сосновым лесом открывается стланиковая равнина и живописная полоса отлива – литораль. Здесь находится одно из крупнейших в стране месторождений природного аметиста – отдельные кристаллы можно найти прямо на каменистом берегу. А на скалах видны выходы камня – так называемые аметистовые щетки.

Всего несколько километров по красному Терскому тракту – сосновый лес внезапно заканчивается, и взгляду является совсем другая картина – знаменитая кузоменская антропогенная пустошь.

Эта заполярная пустыня у деревни Кузомень образовалась за счет вырубки леса, сочетавшейся с перевыпасом скота и лесными пожарами. По сей день это своего рода памятник нерациональному природопользованию. Выходы красной глины, редкие сосны с оголенными корнями – пейзаж кажется сродни марсианскому.

Тогда, в 2007-м, нас, незнакомцев, запросто пригласила местная жительница к себе в избу, напоила чаем, накормила душистым хлебом из местной пекарни. Мой тогда семилетний сын запомнился поморке Тане чем-то – может быть, тихим нравом и сосредоточенностью.

Летом 2009-го, через два года, когда мне удалось всего на несколько часов попасть в Кузомень, – Таня встречала меня и сына уже как старых знакомых. И снова на столе чай, масло, морошка. Вот только хлеб теперь привозной и не такой вкусный – пекарню закрыли…

На стене у хозяйки дома висит старая фотография – ее отец вместе с другими поморами “шьет лодку”. Таня познакомила нас со своей сестрой – веселой хохотушкой Люсей, которая знает очень много старинных песен, а когда смеется – ее слышно на другом конце деревни.

От былых поморских промыслов мало чего осталось, увы, – семги добывают совсем немного. С одной стороны, ведется ее строгий учет, а с другой – поток богатых семужных туристов не ослабевает – на противоположной стороне реки Варзуги выстроена комфортабельная база для “клиентов”, как их здесь называют. Зимой в Кузомени килограммами ловят корюшку и сдают ее за деньги.

За селом, на песчаных холмах расположилось величественное и немного жутковатое кладбище – единственное древнее захоронение на Терском, с на удивление огромными крестами, которые можно принять за поклонные, с длинными, нечитаемыми от ветра надписями, с засыпанными песками могильными плитами. Много похоронено здесь поморов, можно даже отыскать могилки братьев Заборщиковых – известных торговцев, ходивших на своих карбасах в Норвегию.

За Кузоменью в пяти километрах – богатое некогда, да и сейчас не бедствующее село Варзуга – в старинных лоциях оно было чем-то вроде последней России с церковкой, на которую “надо править” корабль, возвращающийся с промысла.

Настоятель Успенского собора в Варзуге – игумен Митрофан (Баданин). Потомственный моряк, капитан второго ранга в отставке, он принял постриг за несколько месяцев до страшной трагедии, случившейся с подлодкой “Курск”. Отец Митрофан – автор нескольких книг по истории Крайнего Севера, председатель епархиальной комиссии по канонизации.

Как же я корила себя  тогда, летом 2009-го, за нехватку времени, отведенного на Кузомень и Варзугу. Выслушав мои слова о том, что “я в Варзуге проездом, всего на час”, о. Митрофан благословил меня, подарил книгу о кольском святом Варлаамии Керетском, и, улыбнувшись, добавил: “Приезжайте уж в Варзугу и в третий раз, всей семьей. И оставайтесь подольше – не на неделю, а на год, а то и вовсе – жить”.

Фото Екатерины Соловьевой

Читайте также:

Православие и мир

Северный цвет. Как в моей жизни появился Каргополь (+ фото)

Когда мне говорят, что русская провинция спилась и погибла, – я не вступаю в бесполезные споры, а улыбаюсь, потому что знаю: мои друзья растят детей, держат огород и скотину, ходят на воскресные службы. Они не уедут с родной земли.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
120 километров для паломника (фото)

Не духовный туризм, а преодоление крестного пути

Медовый Cпас глазами пользователей Инстаграма (фото, видео)

Праздничные богослужения, крестный ход и мед с деревенской пасеки

Здесь дети весь урок решают один пример

Одна учительница поработала в Эвенкии год и многое поняла

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!