“Товарищи, скажем твердое «нет» канонизации Деда Мороза!”

|
Святой Николай, Санта Клаус, Дед Мороз... В современном массовом сознании они то смешиваются, то вступают в противоречие. Но неужели нельзя позволить сказке сосуществовать со Священным Преданием - задается вопросом протоиерей Игорь Прекуп.
Протоиерей Игорь Прекуп

Протоиерей Игорь Прекуп

Оглядываясь назад, с ностальгией вспоминаю религиозную оттепель, начавшуюся в конце 80-х. Все ясней становилось, что политика в отношении религиозного мировоззрения и его организационных форм начинает меняться. Наиболее наивные полагали, что меняется отношение, наиболее пессимистичные – что это очередная подляна, предшествующая новым гонениям. Время показало, что все намного сложней, не столь радужно, как хотелось бы, хотя и не столь мрачно, как еще может быть.

Одной из тем, запущенных в информационное пространство православной среды, в те «перестроечные» времена была версия о том, что наш Дед Мороз – это своего рода «агент под прикрытием». Причем это – наш, православный агент в атеистическом обществе. На самом деле его зовут Санта Клаус… А Клаус – это что за имя? Это же Николаус, то есть Николай!

Оказывается все эти годы мы, сами того не зная, оставались христианами, приветствуя святого Николая Чудотворца и получая от него подарки, пусть даже и не на Рождество, а на Новый год, у елки, венчавшейся пусть и не Вифлеемской, а Кремлевской звездой. Какая, в самом деле, разница? Ура! Святой Николай все это время был с нами, а значит, и мы – с ним, и не было никакого богоотступничества, мы всегда оставались верующими.

В конце концов, какая разница, во что верить? Да хоть в сказку, хоть в светлое будущее, хоть в Бога – главное верить. Человеку без веры нельзя.

А Дед Мороз… ну то есть это… святой Николай под его видом сохранял в нас благословенную детскую веру в чудо, веру в доброго Деда Мороза, чтобы, когда «станет можно», открыться нам и воцерковить всю нашу жизнь со всеми ее советскими праздниками и реабилитировав коммунистические идеалы, открыв нам их истинный, непреходящий христианский смысл. Ну, а все эти аксессуары в виде Кремлевской звезды и целенаправленное вытеснение праздника Рождества Христова – это ведь только кажущееся противоречие, да? В самом деле, не будем придираться! Ведь «сейчас к людям надо помягше, а на вопросы смотреть ширше», так? Здравствуй, Федя, Новый Год!

pict_6

Не надо мне «старых песен о главном», что у православных по всему миру Вифлеемская звезда – пятиконечная, а значит уменьшенная копия  на елке вполне себе христианский символ. Важна символика предмета, а не количество его концов. Это как со свастикой (в какую бы сторону она ни крутилась): одно дело – в традиционных восточных орнаментах и совсем другое – в современном мире после Второй мировой войны. Любые попытки реабилитировать свастику как древний солярный знак или «гамматический крест» всегда прямо или косвенно продиктованы стремлением реабилитировать нацизм, депатологизировать его в массовом сознании. То же самое относится и к советской символике, поэтому давайте не будем настолько уж всеядны и толерантны по отношению к ней.

Из этого, безусловно, не следует, что все, связанное с советской эпохой, надо анафематствовать и отвергнуть. Как не следует и то, что для сохранения чего-то полюбившегося из советского прошлого, надо непременно оправдать его существование в настоящем с точки зрения «православной идеологии», «воцерковить», приписать ему христианский смысл, как это, например, происходит с апологией нашего Деда Мороза, сначала признавая его Санта Клаусом (который, дескать, не к то иной как Мирликийский Чудотворец), а потом «импортозамещая» его родным, русским Николой Зимним (и не вздумайте глумиться над национальными чувствами и распространять клевету о том, что он якобы грек!).

Если новогоднему торжеству и в самом деле уместно вернуть духовный смысл, не изобретая ничего нового, и, возвращаясь к «хорошо забытому старому», лишь восстановить христианское понимание времени и временного, которое отражено в тексте покаянно-благодарственно-просительного молебного пения на Новый год, то с Дедом Морозом ситуация иная. Не только его, но даже американского Санта Клауса не надо отождествлять со святителем Николаем.

Participants take a boat tour during the World Congress of Santas in Copenhagen, Denmark, July 20, 2015. (Photo by Sara Gangsted/Reuters/Scanpix Denmark)

Participants take a boat tour during the World Congress of Santas in Copenhagen, Denmark, July 20, 2015. (Photo by Sara Gangsted/Reuters/Scanpix Denmark)

Хотя Санта и назван в честь этого святого, но все же он – персонаж из рождественской сказки преподавателя семинарии К.-К. Мура, который вдохновился житием свт. Николая, прославившегося своей тайной благотворительностью, и создал в 1822 г. так полюбившийся всем образ старичка-эльфа, спускающегося по каминной трубе с мешком подарков. А спустя сорок лет художник Томас Наст изобразил Санту на обложке популярного журнала и поселил его на Северном полюсе. Отсюда и его «канонический» образ, получивший со временем некоторое художественное развитие и приспособленный под разные климатические условия.

Не был наш Дед Мороз никогда свт. Николаем, и никогда не претендовал на это.

Его схожесть и с американским Сантой Клаусом, и с французским Пер Ноэлем, и с итальянским Бабо Натале, и с другими заграничными Рождественскими дедами отчетливо прослеживается. Это и неудивительно. Сама новогодняя елка – рождественский символ, импортированный нами из Германии не далее как в середине позапрошлого века.

Справедливости ради стоит упомянуть, что хвойно-фейерверочное украшение празднования Нового года предусмотрено было еще Указом Петра I от 20 декабря 1699 г., которым была осуществлена календарная реформа: устанавливалось летоисчисление от Рождества Христова (да-да, только в конце XVII в.), а Новолетие переносилось с 1 сентября на 1 января. Но елка именно как праздничный символ Рождества Христова, привившийся сначала в царском дворце, появляется в России благодаря императрице Александре Федоровне, которая, будучи немкой, как бы в приданное взяла с собой и рождественский обычай наряжать Tannenbaum. А уже из царского дворца этот красивый рождественский обычай, начиная с середины XIX в., «ушел в люди».

Придворное происхождение и религиозную символику елке и Деду Морозу большевики не простили. Как и другие религиозные праздники, Рождество Христово было гонимо в советскую эпоху поначалу со всей его атрибутикой (с 1929 г. «непраздничность» церковных праздников была закреплена законодательно). Даже Новый год не был праздником долгое время.

Однако в 1935 г. светлая мысль «вернуть детям елку» озарила чело знатного партийного деятеля П. Постышева, после чего в конце того же года в Харькове был проведен первый детский утренник, затем 1 января 1937 г. стало выходным днем и тогда же на праздничную елку в московском Доме Союзов Дед Мороз заявился со своей не то внучкой, не то племянницей Снегурочкой, ставшей с тех пор его неразлучной спутницей на всех новогодних мероприятиях.

Происхождения Дед Мороз вполне отечественного, хотя и отличается от своих суровых мифологических предков изрядной гуманностью.

С американским Сантой он хоть и не родственник, но какой-никакой, а коллега, даже «спецодежда» их как от одного модельера, в силу вышеупомянутых причин. Впрочем, что значит «коллега»? Не является ли он «агентом влияния» международной корпорации новогоднего шоу-бизнеса? Не внедряет ли чуждые нам ценности и не подпиливает ли скрепы? А может реабилитация Деда Мороза в 1935 г. – это идеологическая диверсия, не раскрытая вовремя «органами»?

Вспомним, кто такой был Постышев: по его собственному признанию – троцкист и японский шпион. И вообще, не является вся эта история с введением в празднование Рождества Христова немецкой елки, а затем этого деда, подозрительно похожего на западных персонажей (а может ли что быть доброго с Запада?), многоходовой идеологической диверсией масонства, агент которого Постышев, спустя сто лет, перезапустил этот проект?!

Инициатора новогодней реформы расстреляли, а Деда Мороза со Снегурочкой оставили растлевать детские души? Да и что это за Дед Мороз, если его миссия была изначально связана с Рождеством Христовым, а тут он вернулся внешне как бы к исполнению своих обязанностей, но с чисто противоположной целью: чтобы, празднуя Новый Год, все забыли о Рождестве (Постышев открыто заявил в своем письме, опубликованном в «Правде», что Новый Год будет праздноваться вместо Рождества)!

image(39413)_советские_новогодние_открытки

Получается, Дед Мороз – это или беспринципный коллаборационист, или, опять же, иностранный агент, которому все равно под Рождественской или новогодней елкой работать, лишь бы продолжать влиять на умы, исподволь насаждая в неокрепших душах культ «развлечений, материальных благ и всяких человеческих ничтожных побрякушек материальных или душевных». И заметьте, дети ему пишут письма! Вместо того, чтобы пойти в храм, внести ориентировочную сумму пожертвования за свечку и поставить ее перед образом свт. Николая, помолясь ему о своих нуждах, ребенок погружается в тьму неведения и бесовской мечтательности…

А как же?! Ведь мы только что о чем говорили? Дед Мороз – это сказочный персонаж, так? А про сказку, что в самих же сказках говорится? «Сказка – ложь, да в ней…» – дальше неважно, это все отвлекает от сути, главное: «сказка – ложь»! А кто у нас «отец лжи»?.. Вот!

Негоже, православные, негоже быть такими идеологически близорукими! Ая-яй-яй…

Ну, а если отложить в сторону этот бред, который, к сожалению, не всего лишь плод моего воображения, зададимся вопросом: неужели нельзя позволить сказке сосуществовать со Священным Преданием? Не смешиваться, не подменять, а сосуществовать. Неужели ребенку, который в силу возрастных психологических особенностей с трудом отличает игру от реальности, нельзя подавать сказку как особый мир, создаваемый совместно всеми, кто в него играет, не превращая жития в православное фэнтези, но и сказкам с религиозным содержанием не придавая вероучительного статуса?

Попытка подменить Рождество Христово празднованием Нового Года – богоборческое лукавство. Но зачем же идти на поводу у богоборцев и оставлять этот праздник в том статусе, на который они его обрекли?

Мало ли, чего хотели добиться большевики? Пусть даже у них многое получилось. Что ж нам теперь из-за них отказываться от возможности очистить доброе от ложных примесей, боясь переосмыслить содержание новогоднего праздника в свете христианского мировоззрения?

740201

То же касается и новогодних персонажей. Вторгаться в детское сознание и выжигать «веру в Деда Мороза» – глупо и бесчеловечно, да и бессмысленно. Но ведь можно приучать ребенка к тому, что сказки мы совместно сочиняем, а жизнь – познаем. В Деда Мороза (гномиков, эльфов и пр.) мы играем. Это персонажи, которые живут так, как мы придумываем. А святые – это не просто житийные персонажи, но такие же и даже более реальные люди, как мы с вами. Этого не надо вдалбливать. Дети со временем все поймут и научатся отличать игру от объективной реальности, сказку от богооткровенной истины. Главное – не мешать им; не надо ни по-большевистски «зачищать» их воображение от всего, что не основывается на догматике, ни по-язычески позволять разнузданной фантазии смешивать истину с плодом воображения.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Дед Мороз и пионеры

Я сел на стул, поставил Деда Мороза на стол и долго-долго-долго плакал. Не было больше папы.…

Как нам поверить в Деда Мороза?

Вы верите в Деда Мороза? Что такое? Я вижу, что даже некоторые из детей уже не…

Здравствуйте, я – Дед Мороз

Он долго смотрел на ночник, думая, что слякоть — это не всегда плохо, и вдруг с…