Троицкая родительская суббота

Почему-то именно в этот день ощущаешь, насколько мы неразлучны с нашими любимыми, с нашими усопшими.

Наверное, потому, что наступает – Пятидесятница. День, именуемый днем рождения Церкви. Той Церкви, которую Ты, Христе, создал Своею Кровию и Своим Воскресением, которой посылаешь Духа, чтобы отныне она жила и действовала в мире, вместе с Тобою спасая и преображая мир.

День рождения Церкви, то есть – всех нас. И вот вся Церковь молится – не то, чтобы «о нас», но о себе самой.

Завтра – воскресенье, исполненное пламенных языков Духа Святого. Завтра Церковь будет молиться о своей полноте в единстве живых и усопших своих членов, как единый человек, который, молясь о себе самом, не разделяет себя-живущего и себя-умершего…

Завтра будут коленопреклоненные молитвы, в которых человек-Церковь молит о себе Бога Вседержителя, являя, открывая себя Богу во всей неприглядности, трагичности и сложности человеческого состояния, от покаяния: «…и помяни нас смиренных и осужденных, и возврати пленение душ наших, Твое милование имея о нас молящееся», до вопля смертного – Тому, Кто «очищения убо молитвенная о иже во аде держимых сподобивый приимати, великия же подаваяй нам надежды ослабления содержимым от содержащих я скверн, и утешению Тобою низпослатися». Это – мольба не здоровых о посторонних больных, не живых о посторонних мертвых: это мольба Церкви о самой себе…

3QGdO3VgYYsЭто будет в день Пятидесятницы. А пока – поминальная суббота, исполненная трагизма смерти – но и великого покоя, дарованного нам Тем, кто смертию победил смерть. Об этом покое говорит в книге «Литургия смерти и современная культура» замечательный пастырь и богослов о. Александр Шмеман, анализируя 118-й псалом: « Этот псалом раскрывает нам, что каждая смерть – это вход в огромную и светлую тишину Великой и Святой Субботы, благословенной Субботы, в утро невечернего дня Царства Божия. Таким образом, то, что древняя Церковь знала и переживала с самого начала, о чем она свидетельствовала и что утверждала выразительными надписями на гробницах: «Он жив», «Она жива», теперь превратилось в литургическое торжество, уникальное в своей глубине и красоте».

Действительно, именно в Литургии, «общем деле», деле, продолжающем и утверждающем Воскресение, мы, как никогда, чувствуем единство Церкви. Да, за долгие века – об этом о. Александр писал не раз, и с особенной болью – целокупное переживание Литургии как Воскресения пообветшало, Богослужение как бы искрошилось, и от него отвалилась заупокойная частица, стала отдельной «требой об умерших», и мы, христиане, подобно язычникам, иногда взираем на «загробный мир» с неподобающим страхом, а на усопших – как на чужих и далеких, словно бы забыли, что смерть побеждена Христом, что в Церкви мы – снова едины и близки…

Когда мы молимся об усопших на Литургии, мы молимся не столько о них, сколько вместе с ними. Оттого в Троицкую родительскую субботу – ощущение того, что храм переполнен, что мы с нашими усопшими стоим локоть к локтю. Но вместе с тем – нам не тесно, мы – в свете и просторе Субботы, утра Воскресения. Потому что не мы перешли в «загробный мир», и не усопшие проникли назад в нашу земную юдоль – мы вместе с ними вступаем в невечернее Царство, в пространство жизни вечной.

Читайте также:

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Кладбище как вокзал

Хочется после последнего вздоха, жить (именно жить!) правильно и счастливо, хоть это «правильно и счастливо» понимается…

Троицкая родительская суббота

Пребывание в смерти невыносимо для человека, но его не избегнуть. Мертвецы не могут вкушать, они не…

О поминовении усопших: панихида, поминальная молитва, родительские субботы

Молитва за усопших - это самое большое и главное, что мы можем сделать для тех, кто…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!