Учитель и перспектива Бога

|
"Мы поехали с ней на ночной электричке пробираться через комсомольские кордоны, намотав на головы платки, стоять всю весеннюю ночь на долгой монастырской службе в Лавре и возвращаться утром словно из волшебного мира иного, счастливыми." В преддверии Дня учителя, который отмечается в России 5 октября, выпускница знаменитого Абрамцевского училища Мария Стрельцова вспоминает преподавателя истории искусств, чьи ученики стали священниками, иконописцами и церковными художниками.

Она была совсем не похожа на учителя. Маленькая, смешная, укутанная в какие-то шальки. Непонятного возраста – то ли девочка, то ли старушка. Села перед нами, сложив маленькие ручки на столе, и сказала:

– Я ваш учитель по истории искусств. Вы меня, если что, останавливайте. А то уснете. Я, знаете, могу, как птица Сирин, говорить, говорить…

И мы засмеялись.

Никакой в ней не было строгости, никакой власти. Верней, нет, власть была, пришла очень быстро, потому что мы слушали ее тихий голос завороженно и внимали.

unnamed-3

Ирина Георгиевна Аникеева, наш абрамцевский преподаватель истории искусств.

Пыталась опросить всех, кто учился у нее: расскажите, говорю, что-нибудь важное, запомнившееся. Никто не вспомнил ничего эпохального, все пишут что-то такое, смешное, милое – и всё тут. Не получается такого серьезного биографического рассказа.

Вспоминают, к примеру, что с ней было тепло и уютно, вот она иногда прервет свой рассказ о великих шедеврах мечтательным «А у меня вот дома кактусы зацвели» – и говорит дальше.

Смешное вспомнили: как шла она с учениками зимой по улице и, показывая на описанный собачкой снег, восхищенно воскликнула: «Цвет-то какой! Стронций, ведь чистый стронций!»

Этот ее «чистый стронций» стал, как сейчас модно говорить, мемом, вошел в студенческие поговорки.

А я помню, как встретилась с ней в самом начале своей беременности первым ребенком, я уже гордо ходила в широких платьях, хотя и нечего еще было там прикрывать, и вот она встала передо мной, внимательно посмотрела на мой живот и сама себе: «Ох интересно, и кто же это сейчас там?» – как про большого важного гостя, который вот-вот приедет.

И всегда ее можно было запросто спросить о чем угодно не касающемся ее предмета, и она на всякий вопрос имела ответ, вроде бы иногда наивный, но такой, какой тебе надо было услышать.

unnamed

А еще вспомнили про то, что конспекты с ее бесконечными рассказами до сих пор хранятся и ими пользуются, если нужно что-то важное вспомнить.

Что знания, данные ею по предмету, были таковы, что поражали и экзаменаторов в высших учебных заведениях, куда наши студенты шли после училища, и коллег по работе, и пригождались в самых неожиданных ситуациях.

Художники всех времён представали перед нами, как её личные друзья, со своими привычками, характерами и странностями. Она говорила о высоком “своими словами” – так, что иногда это звучало забавно, но запоминалось на всю жизнь. Все её ученики говорят, что зачастую, когда называют того или иного художника или историческую личность, первая ассоциация – это то, что о нём говорила Ирина Георгиевна, иногда забавное, иногда трагичное – то, что именно этого человека и этот период в искусстве описывает лучше всего. Искусство она понимала глубоко, не о внешних параметрах живописи или скульптуры говорила она с нами, но и о времени и обстоятельствах, которые породили тот или иной жанр, о душевных метаниях художника, о поэзии и философии.

А еще она тогда, в те еще совсем безбожные времена заговорила с нами о Боге. С нами, совсем еще детьми, съехавшимися из самых разных провинций, детьми в большинстве своем из совершенно атеистических семей.unnamed-1

Она говорила о Нем как-то между прочим, но так, как о само собой разумеющемся. Как математик напоминает студентам между делом давно пройденную арифметику. Как будто это несомненно. И это именно так входило в нас.

«Вот у мастеров Возрождения прямая перспектива, Человек главный, он велик, мир уменьшается, отдаляясь от человека. А на иконе перспектива совсем другая, человек смотрит не на себя, а на Бога, и Бог велик, а мир Божий распахивается перед человеком во всём Божием величии».

«Бог создал человека по Своему образу и подобию, триединым, в человеке есть душа, тело и Дух», – говорила она совершенно между прочим.

На уроке. В середине 80-х годов.

«Образ Божий в человеке – это желание творить и созидать. Бог создал человека творцом подобно Себе самому».

unnamed-5

А после хулиганского нашего студенческого спектакля, где мы проехались по всей этой истории искусств,  начиная, вот безобразие, с изгнания из Рая – она подошла к нам и, улыбаясь, хвалила: молодцы, говорит, как вы рассказали историю искушения от искусства, не зря же это родственные слова!

Это сейчас нам, именно что искушенным, всё это может показаться прописными истинами, а тогда это меняло нас.

Помню, как накануне Благовещения она, подперев голову ручкой, вздохнула: в Лавре сегодня Всенощную служат!

А мы и слова-то такого не знали – Всенощная. Но поехали на ночной электричке пробираться через комсомольские кордоны, намотав на головы платки, стоять всю весеннюю ночь на долгой монастырской службе и возвращаться утром словно из волшебного мира иного, счастливыми.

А она – была нашим Благовестником. Она не проповедовала, не была навязчивой, никого не осуждала и не наставляла, она просто приоткрыла нам окошко в мир горний, от нее мы узнали, что он там есть.

С большинством из нас, выпускников Абрамцева, это знание, точно так же, как и знания по ее чудесному предмету, осталось на всю жизнь. На всю жизнь осталась и вот та ее любовь ко всем нам, это немножко юродивое видение красоты даже в малой ерунде, вот этот, уж простите, «чистый стронций».

Наше поколение закончило училище, многие разъехались, к Ирине Георгиевне приходили и уходили новые ученики. Страна пережила голод-холод 90-х, потом вокруг Хотькова стали восстанавливаться церкви, Хотьковский монастырь, всем стало можно посещать храмы, ученики Ирины Георгиевны становились не только художниками, но и священниками, церковными художниками, иконописцами и резчиками.

Многие сами стали преподавать. Рассказывать своим ученикам об искусстве ирингеоргиевниными словами.

unname

А для Ирины Георгиевны наступило время земных печалей. Ушел муж, с которым прожила всю жизнь. Через некоторое время сын с семьей уехал в буквальном смысле за сто морей – аж в Австралию, получив там предложение строить православный храм. Оттуда не часто ему удавалось приезжать, а тем более привозить внуков к бабушке.

Вскоре Ирина Георгиевна тяжело заболела. В это время она приняла постриг в Хотьковском монастыре. А незадолго до смерти – и схиму под именем Мария.

Скончалась она в 2009 году. Те, с кем она общалась во время своего короткого монашества, говорят, что вновь услышали прежнюю Ирину Георгиевну, радостную и спокойную.

otpevanie_1

Вот так получилось, что, когда меня спросили, о ком из учителей я хотела бы рассказать – а мне везло с учителями и среди них было много прекрасных людей – я вспомнила именно ее, маленькую женщину, укутанную в цветастые шальки, говорящую с нами тихим голосом о Прекрасном.

О Творениях и Творце, Бесконечном, Великом, Безначальном, о мире, начинающемся возле наших обращенных к Нему глаз и разворачивающемся во всём Божием величии.

Фото из личного архива Сергея Аникеева и сайта Московской духовной академии

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
В Москве наградили лучших школьных директоров страны

По итогам конкурса победителем стал директор школы № 98 города Краснодара Андрей Шевченко

Учителем года стал преподаватель из Краснодарского края

Итоги главного педагогического конкурса страны подвели в Кремлевском Дворце

15 заветов для учителей

«Упал вчера? Встань сегодня!»