“Что же ты, скотина, вместе с танком не сгорел!” – “В следующей атаке обязательно сгорю!”

В социальном ролике, снятом ко Дню Победы, мальчик-партизан, погибший на войне и появившийся в наше время перед своими сверстниками на их вопрос: «А умирать не страшно?» отвечает: «Это не важно. Важно, что мы победили». О ролике и об отношении к Великой Отечественной войне размышляет протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса в бывшем Скорбященском монастыре (Москва).

Протоиерей Александр Ильяшенко

Искусство живет по своим законам. Об одном характерном законе очень ярко сказал наш великий писатель Николай Васильевич Гоголь: «Можно писать о яблоне с золотыми яблоками, но нельзя писать о грушах на вербе». Ни того, ни другого не бывает на самом деле. Но яблонька с золотыми яблочками органично входит во внутреннее пространство искусства и не противоречит ни здравому смыслу, ни нравственному чувству. А груши на вербе – противоречат, воспринимаются, как нелепость и говорят о лености мысли, неспособности к высоте творческого полета. Произведения, подобные этому ролику – как раз и есть – груши на вербе, они не отражают, а искажают жизнь.

Начнем с того, что мальчик в пилотке – сытый, благополучный, с круглыми щечками. Он абсолютно не похож на человека, который жил в ту голодную эпоху, когда мало кто ел досыта, и все работали на износ. И вот этот мальчик радостно сообщает сначала о том, что фашисты убили его маму, а потом на вопрос, страшно ли умирать, отвечает, что это неважно.

О войне современным детям говорить нужно, только талантливо и правдиво. В современном искусстве имеются удачные попытки такого разговора, когда используется тот же прием совмещения времен. Например, на фестивале детских театров, который проводит Московский театр русской драмы под руководством Михаила Щепенко, я смотрел очень интересный спектакль. Сюжет его таков – старшеклассники в музее, посвященном войне, идут и насмешливо, цинично обсуждают экспонаты. Неожиданно они оказываются в землянке, году в 1941-м или в 1942-м. Сначала их хотят расстрелять, потому что непонятно, кто они, но немцы переходят в атаку, и им приходится взяться за оружие. Медсестру отправляют в тыл, она должна оставить условный знак, что дошла. Напряжение боя нарастает, и школьники вновь оказываются в музее. На одном из экспонатов они видят условный знак, значит, медсестра смогла прорваться!

Конечно, все это выдумка, но талантливая, вызывающая сопереживание героям, которые попадают в драматическую ситуацию и выходят из нее обновленными. Или, например, фильм, представленный на к/ф «Лучезарный Ангел». Персонаж из нашего времени говорит по телефону с девочкой из блокадного Ленинграда. Она – из мира, где совсем нечего есть, голодно и холодно, а он из мира, где еду не ценят. Он рассказывает ей, что у него в холодильнике курица, которую он сейчас разогреет и удивляется ее реакции.

Мне кажется, что лучше не браться за такие темы, если ты не знаешь и не чувствуешь их. Это не те вопросы, к которым можно подступать из соображений конъюнктуры или гонорара.

О войне, повторяю, нужно говорить правдиво, талантливо, от души. Недавно я понял, что такое занудство. Занудство – это когда в «правильное» время, в «правильном» месте, «правильным» тоном говорят «правильные» вещи. Все внешне как будто «правильно», только вот от этого вызывается пренебрежительное отношение к принципиальным вещам.

И, конечно, прежде, чем приступать к военной теме, ее нужно изучать – вникнуть в эпоху, прочитать много источников, и воспоминания детей в том числе. Вот тогда ты что-то начнешь понимать. А иначе получится ерунда, не укрепляющая память о войне, а приводящая к противоположным результатам. Как это было с советской пропагандой. Она так подавала Великую Отечественную войну, настолько схоластично, оторвано от жизни, часто – ложно, что у многих людей это вызывало отторжение.

К сожалению, все реже и реже можно услышать людей, переживших в тылу или на фронте те грозные годы, их становится все меньше и меньше, но можно читать их воспоминания, изучать документы, анализировать… На нашем сайте «Непридуманные рассказы о войне» собрано порядка полутора тысяч таких воспоминаний, свидетельств, документов, ярко характеризующих эпоху. Они дополняют друг друга, дают почувствовать нравственную силу людей, которые прошли эти тяжелейшие испытания, подчас просто невыносимые страдания, но не сломались, и не изменили, не предали, сохранили свое человеческое достоинство и отстояли свою Родину и защитили свой народ. Это совсем не то, что под бравурную музыку радостно бежать в атаку, как пыталась показать советская пропаганда, для которой важны яркие крики, лозунги, а реальный человек с его проблемами и переживаниями – не важен.

Ролики, как тот, что мы сейчас обсуждаем – неудачное продолжение подобной пропаганды.

Какое у нас отношение к японским камикадзе? Если нас спросить, мы сразу ответим: «Это не наш путь: они – смертники». Если же попросить назвать героев войны, мы первыми назовем Александра Матросова, Николая Гастелло. Это люди, которые погибли, выполняя боевое задание. «Умри, но сделай», – вот смысл советской пропаганды, которую успешно проталкивали политорганы. Но почему-то книга великого полководца Александра Васильевича Суворова называется «Искусство побеждать». Не «умирать» и не «убивать», а именно побеждать.

Солдат в армии нужнее живой, амбразуры лучше закрывать с помощью техники, подготовленной и продуманной стратегии и тактики, но ГлавПУРу РККА (Главному политуправлению Рабоче-крестьянской Красной армии), от которого все трепетали, требовались геройские смерти. Мертвый даже еще лучше, чем живой, можно раздуть шумиху в газетах… Есть замечательная шутливая песенка, я не знаю, во время войны она возникла, или после – на мотив известной казацкой песни «Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить». Но звучит она несколько иначе: «Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить. В танковой дивизии не приходится тужить». Еще там были слова про то, что в танк попадают снаряды, «я из танка выбрался, сам не знаю как». А дальше:

А наутро вызвали меня в политотдел.
– Что же ты, скотина, вместе с танком не сгорел?
А я им отвечаю, а я им говорю:
– В следующей атаке обязательно сгорю!

Вот так, не теряя потрясающего чувство юмора в немыслимых условиях, русские солдаты побеждали. Но советским и современным культуртрегерам не жалко наших солдатиков: помирай, у нас людей много, главное – помирай так, чтобы был идеологический, или материальный эффект.

Вспомним талантливую, берущую за душу песню из замечательного фильма «Белорусский вокзал», где звучат строчки:

Так значит, нам нужна одна победа.

Одна на всех, мы за ценой не постоим.

Одна на всех, мы за ценой не постоим.

Понятно, что авторы фильма говорят о советских солдатах и офицерах, которые самоотверженно, не щадя себя шли в бой, перед мужеством которых «бессилен» был «огонь смертельный». И не думали они ни о каких наградах, ни о цене победы. Но хороший командир очень даже ценил жизни своих подчиненных и берег своих солдат. Вот ГлавПУР – другое дело, у него задачи другие: «Умри смертью героя, мы тебе посмертно Героя дадим и пропечатаем про тебя в газетах, и будем тебя использовать в нашей идеологической работе». И это продолжалось и продолжается – такое отношение.

«Мы за ценой не постоим», – так сказать имеют право, только те, кто шел в бой и вырвал победу у умелого и храброго врага, превзойдя его и в умении, и в храбрости. А если «мы» – это мы, живущие сейчас, то нет, не имеем мы такого права. Тем более, говорить устами вымышленного мальчика, что, мол, неважно, страшно ли умирать, мол, главное победа, мы же, мол, «за ценой не постоим». Тем самым мы демонстрируем, как дешево мы ценим солдат «с кровавых не вернувшихся полей», и это не может обойтись без тяжелых последствий для всех нас.

В отличие от рекламного мальчика, воевавшие люди очень любили жизнь. Мне посчастливилось познакомиться с Александром Александровичем Ульяновым, который 11-летним мальчишкой стал партизаном в Белоруссии. Ходил на боевые задания, пускал эшелоны под откос, ходил в разведку. Оказавшись в тяжелейших переделках, он не терялся и принимал совершенно самостоятельно взрослые решения: у него была наблюдательность, смекалка, умение ориентироваться в сложнейшей обстановке. На фоне этих незаурядных качеств, меня поразила одна психологическая особенность: этот участвовавший в перестрелках боевой солдат, возвращаясь с задания в партизанский отряд, переодевался, сдавал оружие, брал деревянный автомат и бежал с мальчишками играть в войну. Мальчишка есть мальчишка, «война войной, а игра по расписанию».

В бой вперед в огонь кромешный,

Нипочем, что дождь, что снег.

Он идет святой и грешный

Русский чудо-человек.

Так писал Твардовский о русском солдате. В нечеловеческих условиях солдаты-победители сохранили мужество, присутствие духа, чувство юмора и победили, потому что любили по-настоящему от всей души свою Родину и «святой и грешный», как верно сказано, одновременно, «святой и грешный», многострадальный наш народ.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Умирать не страшно, но очень не хочется!

Ветеран Великой Отечественной – про смерть на войне

А умирать не страшно?

Самарский "Ералаш" снял социальную рекламу о призраке 10-летнего солдата