Умирать не страшно, но очень не хочется!

|
В социальном ролике, снятом ко Дню Победы, мальчик-партизан, погибший на войне и появившийся в наше время перед своими сверстниками на их вопрос: «А умирать не страшно?» отвечает: «Это не важно. Важно, что мы победили». Высказать свое мнение по поводу этой фразы и ролика в целом мы попросили ветерана Великой Отечественной, председателя Московского совета ветеранов войны – членов Союза кинематографистов РФ Александра Ульянова. Ему было 11 лет, примерно столько же лет, сколько и герою ролика, когда он примкнул к партизанскому отряду.
Ульянов Александр Александрович Фото: polkmoskva.ru

Ульянов Александр Александрович Фото: polkmoskva.ru

Умирать не страшно, но очень не хочется! К сожалению, герою ролика я не верю. Он от себя такие слова сказать не мог. Эти слова ему написали, а он их бездумно повторил. С пустыми глазами. Он должен хотя бы осмыслить заданный ему вопрос. А мысли-то в глазах и нет. Как, скорее всего, ее нет и у тех, кто снимал этот ролик.

Когда я был в партизанах – я больше боялся не выполнить задание, чем того, что меня убьют: о смерти как-то не думалось. Лично мне потому, что я был уверен, что останусь живым. Но я был мальчиком, не взрослым. В отличие от тех, кто в благополучном сегодня снимает подобный ролик.

Четырнадцатилетней девочкой была и санитарка в лазарете Галя Спиридонова. Вот она  ухаживает за ранеными, моет полы. В это время в лазарет врываются немцы. Для нее это было настолько неожиданно, что она схватила тряпку и давай их тряпкой лупасить. Немцев это так поразило, что они – ретировались.  Потом закончилась война, девочка стала взрослой, зубным врачом в Ленинграде.

Дети остаются детьми даже на войне. Мне вот ребята-партизаны сделали деревянный автомат, и я, вернувшись с боевого задания, бежал с этим деревянным автоматом к мальчишкам в лагерь: семьи гражданских ушли в лес под нашу защиту.

Мне довелось выступать на канале «Звезда» вместе со Львом Константиновичем Дуровым. И он рассказывал, что когда они в Москве тушили на крышах с мальчишками зажигательные бомбы, то устраивали соревнования, кто больше из них погасит «зажигалок»…

И рассказанные случаи – истории конкретных людей. Но разве могут люди, не понимающие ничего о войне, взять и переделать их в кричащие лозунги?

Не надо продолжать традицию советской пропаганды, согласно которой солдаты радостно с криками «За Родину! За Сталина!» бежали в атаку.  То есть крики были, но это кричали на каком-то изломе, а  с бодрым весельем в атаку не ходили. По крайней мере, я этого не видел.  Ролик напоминает мне плохую советскую агитку, такую, как фильм «Если завтра война».

Из того, что я видел в свое время о военном времени, мне очень понравился фильм «На войне как на войне». Помните, герой погибшего измеряет лопатой,  чтобы лишнего не копать. Вот в этом есть сермяжная правда войны, понимаете. А когда начинается: «Ура! Ура! Ура!», когда звенят ордена у солдат – это неправда… Ордена, кстати, на войне не носили. Их хранили в тряпочке, в лучшем случае носили колодки. А ордена носили в тряпочке.

Еще этот ролик из-за своей бездумности стоит на одном уровне с прошлогодним опросом на телеканале  «Дождь» «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней»…

Если говорить о смерти на войне – первого убитого я увидел в сентябре 1941 года, когда пробирался в Москву из Минска, еще ничего не зная о партизанах. Я  оказался на месте боя, увидел немецкое кладбище, кресты. Они своих хоронили – каждого отдельно и на каждый крест ставили каску. Все поле было усыпано этими крестами с касками. У меня какое-то даже злорадство появилось, что их там много. Потом наткнулся на своих, убитых. Увидел валявшуюся винтовку… Я был мальчишкой и первое, о чем я подумал, –  вспомнил Павку Корчагина, вспомнил, как в Шепетовке он с комсомольцами прятал оружие, чтобы оно не досталось немцам. Хотя сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что эти винтовки немцам были не нужны: у них в это время были автоматы…

Самая тяжелая потеря – когда я узнал, уже после войны, что после того, как меня эвакуировали на Большую землю, погибла вся наша боевая группа. Если бы меня не ранили и из-за ранения не отправили в тыл, я, возможно, погиб бы с ними – они попали в засаду…

Виктор Кучерявый из Гомеля в годы войны он был связным у подпольщиков. Явка провалилась, и он, вместе со взрослыми подпольщиками, попал в застенки гестапо. Вместе со взрослыми его пытали. Загоняли под ногти иголки. Но он никого не выдал. И его вместе со взрослыми расстреляли. Но он остался жив. Пуля попала в левый глаз и вышла на затылке, не задев жизненно важных органов в мозгу. Партизаны достали его из общей могилы и переправили через фронт на самолете. И врачи его спасли.  До недавнего времени он работал преподавателем в сельскохозяйственном техникуме. И никогда не рассказывал о своем расстреле. Я о нем все вызнал из документов Музея Отечественной войны в Минске. На одной из встреч Белорусских орлят (есть в Беларуси такая организация, которая объединяет всех, кто начал воевать в пионерском докомсомольском возрасте, а таких только в Беларуси набралось около тысячи, включая тех, кто попал в этот посмертно – около 400 человек, то есть почти каждый второй), он и сказал эту фразу: «Умирать не страшно, но очень не хочется!», которую я сказал в начале своей рецензии на ролик.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
А умирать не страшно?

Самарский "Ералаш" снял социальную рекламу о призраке 10-летнего солдата