Уроки смуты: народ и вера

История – это не только факты и события. История – это наука для потомков. Ведь дело людей, изучающих или интересующихся историей, состоит не только в познании исторических событий, но и в их осмыслении, а может быть, самое главное, в извлечении уроков из прошлого. Наверное, не дело потомков судить историю, но обязанность – учиться у истории, осмысливать исторический опыт своих отцов, дедов и более далеких предков.

В этом отношении Смутное время конца XVI – начала XVII века предоставляет нам самые многочисленные уроки. Но, думается, что одними из важнейших следует признать уроки выхода из Смуты. Понять, как Россия смогла преодолеть Смуту, – очень важно и поучительно. Попробуем выделить главные уроки, главное, так сказать, пути выхода из Смуты, благодаря которым Российское государство и русский народ сумели справиться с той небывалой напастью, что навалилась на Русские земли ровно четыреста лет назад. Итак…

Урок первый.

Именование “Смутное время” период конца XVI – начала XVII века получил не только потому, что в Российском государстве воцарилась политическая смута – разрушение общегосударственной власти, угроза потери национальной и религиозной независимости. Но тяжелейшие потрясения, выпавшие на долю России в начале XVII столетия, значительным образом потрясли и самые основы всего русского национального сознания. Во всяком случае, “брожение умов”, потеря смысла бытия и исторической перспективы в народном сознании тоже стали одними из причин именования этого периода, как “Смутного времени”, ибо смута властвовала в умах и душах людей.

Отсюда возникают и основные идеи, главенствующие в религиозно-философской мысли России Смутного времени. Прежде всего, возрождается идея гибели Руси, впервые появившаяся в XIII веке в годы монголо-татарского нашествия. Только теперь она возрождается на более высоком уровне и воспринимается как гибель “Нового Рима”, “Нового Сиона”, “Нового Израиля”. Практически все сочинения этого периода свидетельствуют о глубочайшем потрясении их авторов самим фактом “разорения” богоизбранной России. Ведь “разорение” свидетельствовало о том, что Господь разгневался на Своих “избранных детей”. А сама “гибель” богоизбранной Русской державы напрямую ассоциировалась с гибелью всего мира и приходом антихриста.

Причины гибели Руси осмысливались в традиционном для русского православного сознания духе. Главная причина – наказание Божие “за грехи наши”. При этом для русских мыслителей начала XVII века характерно было признание всеобщности греха русского народа, утерявшего “страх Божий”. Ведь только всеобщность греха могла вызвать столь грозный Божий гнев на избранный им народ, каковым теперь считался русский народ.

В это время в отечественной религиозно-философской мысли появляются и новые тенденции. Одна из них – попытка рассматривать причины Смуты с позиций исторического прагматизма. Некоторые русские мыслители стремились определить, во-первых, конкретные грехи русского общества, а, во-вторых, конкретных виновников “разорения” Российского государства.

В первом случае основным грехом считалось, естественно, моральное несовершенство. Именно за это и последовало Господнее наказание. В различных произведениях времен Смуты можно встретить подробное, развернутое перечисление многочисленных прегрешений, характерных для всего русского общества. В то же время в отдельных произведениях присутствуют и попытки определить социальные причины Смуты. Так, во “Временнике” Ивана Тимофеева (Семенова) говорится, что виновность русского общества, помимо морального несовершенства, заключается в его “бессловесном молчании” и “самопослушании”. Иначе говоря, “Временник” указывает на подавленность и даже отсутствие общественной инициативы в делах управления и организации Российского государства. Близко к этой же точке зрения анонимный трактат “О причинах гибели царств”. А “Сказание Авраамия Палицына” еще более категорично, утверждая, что Россию погубило “безумное молчание”.

Отсутствие общественной инициативы приводит к тому, что в обществе теряется взаимопонимание – “единодушие” и “братская любовь”. Поэтому общество впадает в “самовластие” и начинается его разрушение. Необходимо отметить особое осуждение “самовластия”, что было присуще большинству произведений того времени. Выход же состоял в том, чтобы восстановить древние обычаи.

Во втором случае, при определении конкретных виновников Смуты, в сочинениях русских книжников появляется новый тезис в русской религиозно-философской мысли – об особой, личной ответственности русских царей за “разорение” России. Анонимный “Плач о пленении и о конечном разорении Московского государства” называет главными виновниками Смуты всех русских царей. В трактате “О причинах гибели царств”, носящем более абстрактный характер, большая часть повествования посвящена осмыслению ответственности царей за разрушение своего государства.

Рассуждения о личной виновности русский царей приводили к тому, что в сознании многих русских людей начала XVII века начал разрушаться образ “русского царя” как истинного Помазанника Божиего, который является посредником в общении русского народа и Российского государства с Господом.

“Несчастливое” царствование Бориса Годунова, обернувшееся сменой царей и множеством самозванцев, привело к тому, что понятие “царь” в той или иной степени утратило свою сакральность, свое религиозно-мистическое значение, а само царское звание стало доступно любому, кто захотел бы его получить. И недаром все помыслы и русских мыслителей, и русского народа в период Смуты состояли в том, чтобы вновь обрести истинного царя – Помазанника Божиего, который вернет России милость Божию и восстановит в государстве порядок.

Отсюда возникает и определение главных способов спасения России от “разорения” – возвращение в сердца людей “страха Божиего” и всеобщее, всенародное покаяние. Только в этом случае, были уверены русские люди начала XVII века, Господь вонмет молитвам русского народа, дарует России нового, истинного царя и спасет Русскую землю.

* * *

Не случайно, что процесс всенародного покаяния начался с факта церковного прославления младшего сына Ивана Грозного от последней жены Марии Нагой царевича Димитрия (1582 – 1591). Напомним, что после смерти Ивана Грозного царевич вместе с матерью был поселен в городе Угличе. Там и погиб 15 мая 1591 года в возрасте девяти лет при загадочных обстоятельствах. По версии Нагих – родственников матери Димитрия – царевича убил один из его слуг: перерезал ему горло. Нагие утверждали, что убийцу подослал Борис Годунов, чтобы устранить возможного наследника престола. Ведь у тогдашнего царя Федора Ивановича детей не было, следовательно, Димитрий мог стать царем. Годунов же сам хотел занять престол. Совсем иную, официальную версию смерти царевича предложила специальная следственная комиссия, посланная в Углич из Москвы еще во времена правления Годунова и возглавляемая боярином Василием Шуйским (будущим царем). Эта комиссия доказывала, что царевич Димитрий при игре “в ножички” нечаянно сам напоролся на нож. Полной ясности в этом вопросе нет до сих пор.

Загадочная смерть царевича Димитрия оказалась актуальной в Смутное время. Убиение невинного младенца рассматривали как преступление перед Господом, ставшее первой причиной Божиего гнева, обрушившего за это преступление на Российского государство многие кары. Так, во “Временнике” Ивана Тимофеева (Семенова) говорится: “Его же крове ради единоя, мню, от смерти и вся лете ныне Росийска земля всяко от бед потрясаема, и едина в земли Господска кровь многих кровми мщаема бе, попущения ради страсти в молчании от людей господуубийцу и за стекшиеся в нас прочии злобы, вкупе казнимо, от Бога ныне суд приемлет”.

Но помимо религиозно-мистического смысла загадка, связанная со смертью царевича, оказала прямое влияние и на политическую ситуацию в стране. Уже в 1601 – 1602 годах объявился самозванец Григорий Отрепьев, принявший имя Димитрия и вошедший в отечественную историю под именем Лжедмитрия I. Очень многие, недовольные правлением Бориса Годунова, поверили в то, что царевич Димитрий был чудом спасен и теперь является законным наследником русского престола. В дальнейшем имя спасшегося царевича, под знамена которого вставали войска, стало настоящим катализатором Смуты. А воцарение Лжедмитрия I в Москве в 1605 году как бы подтвердило общее убеждение в том, что это и есть истинный царевич.

В мае 1606 года в результате восстания Лжедмитрий I был свергнут с престола и растерзан разъяренной толпой. Царем стал Василий Шуйский, имеющий гораздо меньше прав на царство, нежели сын Ивана Грозного, каковым многие продолжали считать Лжедмитрия. Поэтому правительство Шуйского сразу же предприняло энергичные меры для того, чтобы, во-первых, доказать истинность гибели царевича в 1591 году и, во-вторых, утвердить образ погибшего царевича как невинно убиенного мученика. В таком случае появлялась возможность пресечения дальнейшего развития самого факта самозванства.

Для этого уже летом 1606 года (3 июня) из Углича в Москву были перенесены и освящены останки царевича. А сам царевич, признанный святым, стал именоваться святым Димитрием, Угличским страстотерпцем. Тогда же началась работа над составлением Жития Димитрия Угличского. Сегодня известно четыре редакции этого Жития – XVII – начала XVIII века, сохранившихся во множестве списков. По мнению С. Кедрова, само Житие написано патриархом Гермогеном или же по его распоряжению. Впрочем, подобное предположение еще требует обоснования.

В основу Жития легла версия убийства царевича по приказу Бориса Годунова, возрожденная спустя пятнадцать лет после смерти Димитрия. По сути дела, здесь впервые в публицистике Смутного времени довольно подробно сообщается о гибели последнего сына Ивана Грозного. Свой рассказ автор Жития заключает тем, что малолетний царевич “источник чюдесем явися неоскуден”, а царь Борис за пролитие крови праведника “с шумом” был свергнут с престола. Вторая часть жития – “Повесть о обретении и о принесении честных и многочюдесных мощей благоверного царевича” – в своем пространном варианте повествует о царствовании Бориса Годунова, о его свержении “расстригой” и гибели самого Григория Отрепьева. Инициатором же перенесения мощей “нового чюдотворца” Димитрия здесь называется царь Василий Шуйский.

osada_lavri-1

В Житии выражается надежда и желание видеть в Димитрии миротворца от “междоусобные брани”. А образ самого святого Димитрия Угличского. Житие оценивает как “добропобедного”, “преславного победоносца”, “необоримого” “хранителя царствия” и “заступника” за Русскую землю. На эту оценку, видимо повлиял тот факт, что “молитвами” святого Димитрия правительственным войскам удалось разбить мятежные войска под Москвой в начале декабря 1606 года.

Несмотря на официальную канонизацию царевича Димитрия этот святой далеко не сразу получил народное признание. Во всяком случае, в течение еще минимум двух лет (1606-1610 гг.) у многих продолжала сохраняться вера в то, что настоящий царевич Димитрий жив. Так, настоящим царем был признан новый самозванец Лжедмитрий II, под знамена которого встали многочисленные войска. Кроме того, появились и другие самозванцы, буквально расплодившиеся тогда по всей России.

Тем не менее, со временем политическая ангажированность постепенно уходила в небытие, зато образ святого Димитрия Угличского как заступника Русской земли и чудотворца все более утверждался в сердцах русских людей, а его Житие уже постоянно публикуется в Минеях Четьих, издаваемых в XVII-XVIII вв. Известный агиограф Димитрий Ростовский, автор четвертой редакции жития, сравнивает Димитрия Угличского с убитыми Святополком Борисом и Глебом, а число чудес, явленных святым (преимущественно исцелений от слепоты) доводит до 46.

* * *

И постепенно в сознании русского народа идея необходимости покаяния получает все большее распространение. Особенно ярко этот процесс проявился в практике знамений и видений, небывалое ранее по своей массовости явление которых произошло в Смутное время. По подсчетам современного исследователя Б. В. Кузнецова, с конца XVI по начало XVII века в различных источниках зафиксированы: сообщения о 80 знамениях и 45 эпизодов, содержащих 78 оригинальных рассказов о видениях.

Знамения представлялись людям того времени некими “зашифрованными” посланиями Господа. Однако значение знамений было неопределенным. В зависимости от конкретной ситуации знамения толковались или “на добро”, или “на зло”. В начальный период Смуты, когда Россия пребывала в политическом и духовном брожении, знамения рассматривались как грозные предзнаменования грядущих общественных катаклизмов.

Иначе обстояло дело с видениями. В период Смутного времени различным русским людям являлись различные святые (чаще всего – Сергий Радонежский), а также Богородица и даже Сам Спаситель Иисус Христос. (Нужно иметь в виду, что явление Спасителя – это редчайшее событие в практике русский видений.) При этом в отличие от знамений видения несомненно играли стабилизирующую роль в русском обществе, ибо чаще всего Высшие Силы, являвшиеся тем или иным людям, требовали от народа покаяния, но и обещали свою поддержку в спасении России. Интересно, что видения начинаются с 1606 года и продолжаются по 1613 год. Следовательно, если соотнести видения с реальными событиями Смуты, видения приходят на смену неопределенной и грозной мистике знамений с началом активных действий народа по преодолению “разорения” государства.

Современные исследователи считают, что видения можно разделить на две группы – общегосударственные и местные. Видения общегосударственного характера охватывали собой все самые значимые исторические события Смутного времени: осаду Москвы И. Болотниковым, осаду Москвы “тушинским вором” Лжедмитрием II, осадное сидение в Троице-Сергиевом монастыре, польскую интервенцию, создание ополчения и освобождение Москвы. Из наиболее ярких произведений, зафиксировавших видения, – “Повесть о видении некоему мужу духовному”, “Повесть о чудесном видении в Нижнем Новгороде” с примыкающим к нему “Владимирским видением”. Цикл видений в Троице-Сергиевом монастыре наше свое отражение в “Сказани Авраамия Палицына” (18 рассказов о видениях). Видения местного характера появлялись в еще большем количестве и были связаны с локальными событиями Смуты.

Первое из общегосударственных видений произошло осенью 1606 года. В этот момент в России царила очень грозная политическая атмосфера. После того как весной 1606 года разъяренная толпа москвичей убила Лжедмитрия I, царем стал Василий Шуйский. Однако его правительство с трудом контролировало ситуацию в государстве. По всей стране, в том числе и в Москве, начались волнения с требованиями ответить на вопрос – почему убили “истинного царя”? А 12 октября к Москве под знаменами убитого Лжедмитрия I подошли войска мятежников под руководством Болотникова.

Именно в этот грозовый день, 12 октября, и было явлено некоему “святому мужу духовну”, впавшему в “тонок сон”, чудесное видение, “весьма ужаса исполненное”. В Успенском соборе, освященном “светом неизреченным”, “муж духовный” узрел Христа, сидящего на престоле и окруженного ангелами, Богородицу, стоявшую справа от престола. Иоанна Крестителя, находившегося слева, а также лики многих святых пророков, апостолов, мучеников, святителей, преподобных и праведных. Согласно видению, Богородица трижды молила Христа о даровании милости “роду христианскому”. Однако дважды Христос сурово отказывал в своей милости, ибо: “…Нет правды в царях и в патриархах, и во всем священном чину, и во всем народе Моем, новом Израиле”. И лишь в ответ на третье моление Богородицы Христос говорит “тихим голосом”: “Ради Тебя, Мать Моя, пощажу их, если покаются, Если же не покаются, то не буду им милости”.

Рассказ “некоего мужа духовного” в те же дни записал протопоп Благовещенского собора Терентий, который и стал автором текста “Повести о видении некоему мужу духовну”. Так было зафиксировано первое из многочисленной чреды “чудесных видений”, которые произошли в России в Смутное время.

Текст “Повести о видении некоему мужу духовну” наполнен многообразной и многозначительной для человека того времени православной символикой. Прежде всего, крайне важно, что пред взором “мужа духовного” явился Сам Христос – довольно редкое для практики русских видений событие. Явление Господа подчеркивало исключительность как самого видения, так и реальных событий, вызвавших его. На исключительную важность этого видения указывает и тот факт, что вместе с Христом были явлены Богородица, Иоанн Креститель и многие святые. Для людей, живших в начале XVII века, явление столько внушительного сонма высших сил доказывало лишь одно – Господь несмотря на свой гнев не отступился от России. Христова благодать продолжает изливаться на Русскую землю, а Сам Христос продолжает считать Россию Своим богоизбранным “новым Израилем”.

Согласно Библии в древние времена Господь жестоко наказывал за грехи “ветхий Израиль” (см., например, книгу пророка Иеремии). Теперь Христос наказывает “новый Израиль”, более того, Он готов “предать” Россию еще большим “кровопийцам и безжалостным разбойникам”. Однако цель гнева Божиего состоит не в том, чтобы уничтожить греховную Россию, а в том, чтобы “исправить” ее, возвратить на истинный путь. “Да накажутся малодушные, и придут в чувство, и тогда пощажу их”, – говорит Христос.

Большое символическое значение имеет тот факт, что “мужу духовному” было дано узреть моление Богородицы о заступничестве за русский народ. Следовательно, страх православных людей перед тем, что и Божия Матерь отступилась от России, оказывается напрасным. Божия Матерь продолжает сохранять Свой благодатный Покров, распростертый над Россией и, в частности, над Москвой. Недаром само видение произошло в кремлевском соборе Успения Божией Матери – главном храме Московской Руси. А как показывает текст “Повести”, Богородица многократно молила и продолжает молить Господа о спасении России.

О том, что Господь придает Своему явлению на Русь исключительное значение, свидетельствуют и слова, сказанные “мужу духовному” одним из стоявших возле Христа: “Иди же и поведай, угодник Христов, все, что сам видел и слышал, и не утаивай же ничего”. Таким образом, “некий муж духовный” оказывается тем “избранным”, через кого Господь сообщает русскому народу о Своем участии в судьбах русского народа и о сохранении заступничества Богородицы за Россию. Кроме того, через “угодника Христова” русским людям сообщается и о тех грехах, в которых они должны покаяться.

Из списка многоразличных грехов особый интерес представляет то, что Христос укоряет “новый Израиль” в отсутствии “правды”. Стоит напомнить, что в русской религиозно-философской традиции понятие “правды” многозначно – это и моральная чистота, и социальная справедливость, и соблюдение законности. Причем религиозно-мистической и нравственной основой “правды” всегда почиталась “истинная вера”, базирующаяся на соблюдении заповедей Христа. В данном случае “правда”, видимо, понимается именно в таком смысле – как “истинная вера”. Ведь Христос обвиняет русских людей в том, что они “не исполняют предания Моего и заповедей Моих не хранят”. В этих словах указывается и путь спасения России – восстановление истинной веры в сердцах людей.

Главными хранителями “правды”, как истинной веры, в России считались цари и церковь. И недаром Господь обвиняет в первую очередь именно царей, патриархов и всех священников, которые забыли Божию “правду”, утеряли истинную веру, а потому творят “неправедный суд” и “правых” преследуют. Здесь мы в очередной раз встречаемся с признанием факта падения авторитета государственной власти, столь часто проявлявшимся в годы Смуты. Однако сами по себе обвинения царям и патриархам намного более грозные – ведь их изрекают не простые люди, а они раздаются из уст Самого Христа. Следовательно, в народном сознании за годы Смуты установилось уже достаточно устойчивое недоверие своим правителям. Настолько устойчивое, что народ был готов сам приступить к решению собственной судьбы. И Господь как бы поддерживал это решение.

В целом же, несмотря на гневный обличительный тон, само видение носило явный оптимистический характер. Ведь Россия продолжала оставаться “новоизбранным Израилем”, Богородица сохраняла Свое покровительство, а Христос обещал спасение русского народа от бед. И дело оставались за самими людьми: они должны были принять в сердца свои “страх Божий”, искренне покаяться и тем самым возвратить себе милость Божию.

Именно так и было понято видение “некоему мужу духовному” современниками. Протопоп Терентий, записавший видение, сразу же сообщил о нем патриарху Гермогену, а тот – царю Василию Шуйскому. Реакция правящих кругом была моментальной – уже 14 октября установили специальный шестидневный покаянный пост, а 16 октября “Повесть” Терентия читалась в Успенском соборе перед всем народом. Иначе говоря, русское общество, потерявшее “правду” и смысл в реальной жизни, восприняло “чудесное видение” как знак Божий, с одной стороны, объясняющий страшные события Смуты, а с другой стороны, указывающий путь спасения. И, таким образом, сам “чудесное видение” стало катализатором конкретных исторических действий.

В то же время значение “Повести о видении некоему мужу духовну” в реальных исторических событиях по-разному оценивалась в позднейшей литературе. Уже в XVII веке возникли диаметрально противоположные трактовки. Так, “Толстовский летописец” сообщает, что результатом покаяния стало заступничество Богородицы, – ослепленное чудесным образом войско Болотникова было разбито и отброшено от Москвы. “Казанское сказание”, наоборот, считало, что царь, патриарх и весь “царский синклит” не вняли “видению” и посмеялись над ним. В результате такого “небрежения” грозные предсказания о многочисленных карах сбылись – “и за то от Бога месть восприяша”. Однако характерно, что в обоих этих сочинениях самому факту “видения” как проявлению Божией воли придавалось исключительное значение. Ведь то же “Казанское сказание” именно осуждало людей за “осмеяние” явленной Божией воли. Подобное восприятие “Повести о видении некоему мужу духовну” сохранялось долго, а текст “Повести” был одним из самых распространенных памятников древнерусской литературы – сегодня известно, как минимум, 28 ее списков.

* * *

Инициатива всенародного покаяния была подхвачена и развернута патриархом Гермогеном. После подавления восстания Болотникова, зимой 1607 года именно святитель Гермоген в целях успокоения страны свершил акт прощения и разрешения всех православных христиан за измены и клятвопреступления, совершенные против Бориса Годунова и Лжедмитрия. Важно при этом, что Гермоген свершал этот акт совместно с первым русским патриархом, святителем Иовом, к тому времени свергнутым с патриаршего престола. Лжедмитрием и находящимся в Старицком Успенском монастыре. В специальном послании Гермоген обратился к Иову от имени тогдашнего царя Василия Шуйского, от своего имени и от имени всего Освященного собора с мольбой приехать в столицу для “великого дела”. С посланием в Старицу был отправлен митрополит Крутицкий Пафнутий с несколькими духовными и светскими лицами. Святитель Иов дал свое согласие и был доставлен в Москву. После объявленного по такому случаю всенародного поста 20 февраля 1607 года в Успенском соборе Кремля состоялся обряд “прощения”. После молебна, совершенного Гермогеном, бывшему патриарху Иову подали покаянную челобитную, в которой перечислялись измены и клятвопреступления с просьбой к патриархам простить измены. Затем была зачитана “разрешительная грамота” от имени обоих патриархов и всего Освященного собора, в которой объявлялось о прощении за все совершенные измены. Главная задача обряда состояла, конечно же, в том, чтобы, получив прощение за прошлые измены, народ впредь не нарушал крестного целования.

И хотя после этого события брожения в народе не закончились, но начало всенародному покаянию было положено. Стоит иметь в виду один важный момент. Иногда историки называют сам обряд “прощения грехов” неудачным, ибо он не дал моментальных результатов. Но в таком мнении, как кажется, наличествует и наивность, и непонимание. Наверное, тем, кто ждет от всего лишь одного факта, покаяния каких-то реальных результатов, представляется, что Господь, словно слуга человеческий, должен сразу же простить людям все грехи. Конечно, это не так. Более того, опыт Смуты показывает, что каких-то результатов следует ждать через определенное и довольно продолжительное время и только после того, как весь народ приходит к осознанию необходимости покаяния, а само покаяние свершается с безмерной сердечной искренностью. Но, подчеркнем еще раз, в конце 1606 – начале 1607 года было положено начло процессу всенародного покаяния.

* * *

Наиболее яркий пример стремления народа к духовному очищению предоставляет нам реакция на Нижегородское видение, свершившееся в мае 1611 года. К тому времени в Москве уже вовсю хозяйничали поляки, впущенные туда боярским правительством, польский король Сигизмунд всячески стремился занять русский престол, отодвигая даже своего сына Владислава, а патриарха Гермогена поляки бросили в заточение. Иначе говоря, самостоятельного и независимого Российского государства фактически уже не существовало.

Нижегородское видение было явлено 28 мая 1611 года “благочестивому человеку” Григорию. Ночью, пребывая в храме в “тонком сне”, Григорий вдруг узрел, как купол храма раскрылся на четыре стороны, и с небес, озаренный “великим светом”, в человеческом образе сошел Господь, сопровождаемый неким человеком в “белых ризах”. Расположившись на груди Григория, Христос произнес свои заповедания. Прежде всего Господь заповедал установить “во всем Всероссийском государстве” строжайший трехдневный пост, причем умерших во время поста Он обещал принять в Царство Небесное. Следующее заповедание – построение храма в Москве. Кроме того, в этот храм нужно было перенести из Владимира икону Владимирской Божией Матери, поставить перед иконой “незажженную свечу” и положить “неписанный”, т. е. чистый лист бумаги. Согласно видению Христос утверждал, что в нужный день свеча возгорится от “огня небесного”, а на бумаге чудесным образом появится имя будущего русского царя, угодного Богу – “по сердцу Моему”.

Если же воля Божия не будет исполнена, то все Российское государство будет жестоко наказано. Столь же жестоко будут наказаны и нижегородцы, если они не сообщат о заповеданиях Господа, данных Григорию, по всей России: “Воздвигну бурю и волны из реки Волги, и потоплю суда с хлебом и с солью, и поломаю деревья и храмы”.

Как можно заметить, православная символика, наполняющая Нижегородское видение, очень глубока и многообразна. Так, слетевшего с небес Христа можно толковать как символ божественного вдохновения, “незажженная” свеча – символ сердечной чистоты, а “неписанная” бумага – символ чистоты помыслов. Особую значимость видению придает явление Самого Христа, что бывало, как уже говорилось, достаточно редко в практике видений на Руси. Высокая степень откровенного знания, данного Христом, подчеркивалась и тем, что Господь расположился на груди (“на персех”) Григория. (Кстати, подобный мотив был уже известен в древнерусской литературе – в “Житии Феодосия Печерского” сообщается, что Феодосий, явившийся монаху Дамиану, также садится ему на “перси”.) А установление особого почитания иконы Владимирской Божией Матери символизировало собой, с одной стороны, сохранение Покрова Богородицы над Россией, а с другой стороны, необходимость восстановления истинной “древней” веры.

Поэтому суть видения в принципе ясна – русский народ должен очиститься от грехов посредством трехдневного поста и тем самым вернуть себе Божию милость. Возвращение к истинной вере русский народ должен продемонстрировать построением храма в Москве и установлением особого почитания иконы Владимирской Божией Матери. За это Господь подарит русской земле мир и нового, истинного, избранного самим Богом царя.

Таким образом, Нижегородское видение носило яркий оптимистический характер. Спаситель дарует Свои “знамения” для того, чтобы укрепить в русских людях веру и показать им Свою милость. Важно и то, что Нижегородскому видению, волею Господа, придавалось общерусское значение. Причем в данном случае Господь обращался напрямую к русскому народу, а не к правителям. По сути дела, если верить Нижегородскому видению, русский народ волей Самого Господа призывался к подвигу “самоустроения” – очистившись от грехов, он должен был освободить Москву и избрать себе царя, имя которого будет названо Богом.

Видимо, не случайно избрано и само место видения. В то время Нижний Новгород оставался одним из немногих крупных городов, которых не коснулись “разорения” Смуты. Видение же показывало, что именно из Нижнего Новгорода должен исходить импульс к объединению страны и освобождению ее от иноземных захватчиков.

И Россия услышала этот призыв. Нижегородское видение по своей популярности и общественному резонансу не только соперничало с видением “некоему мужу духовному”, но и значительно превосходило его. Уже летом 1611 г . видение записывается и появляется “Повесть о чудесном видении в Нижнем Новгороде”. Затем осенью 1611 – зимой 1612 гг. грамоты с текстом “Повести” рассылаются по всей стране – о Нижегородском видении знали в Перми, Вологде, Устюге, Ярославе, в городах Сибири (например, в далеком Тобольске). Появился текст “Повести” и в войсках, стоявших под Москвой, в частности, в полках Первого ополчения под руководством Прокопия Ляпунова. Интересно, что источник появления “Повести” в войсках неизвестен.

Тем не менее, Нижегородское видение стало прямым катализатором активных действий. Везде, где о нем получали известие, устанавливался строжайший трехдневный пост. Причем, что очень важно, пост устанавливался по инициативе самих горожан, без вмешательства каких-либо высших властей. Таким образом, всенародный очистительный пост стал непосредственной реакцией на Нижегородское видение. И этот всенародный пост показывает степень раскаяния в грехах, став выражением всероссийского покаяния, столь давно ожидаемого на Руси. Напомним, что именно всеобщее и искреннее покаяние рассматривалось в начале XVII века как главный способ спасения России от “разорения”. Следовательно, весь русский народ воспринял сообщение о чудесном видении в Нижнем Новгороде как непосредственное руководство к действию и доказал свое стремление к нравственному очищению.

И, кстати, для людей того времени прямая связь между покаянием и прекращением Смуты была очевидна. Напомним, что в Нижнем Новгороде было и еще одно видение, которое можно рассматривать как общерусское. Речь идет об известном случае, когда явившийся Кузьме Минину Сергий Радонежский побудил нижегородца к собиранию средств на ополченское войско. Поэтому и само освобождение Москвы ополчением под руководством Кузьмы Минина и Д. М. Пожарского воспринималось как результат именно всеобщего русского покаяния. Так, “Пискаревский летописец” писал: “И Бог утоли гнев свой: Москву очисти 121-го (1612) октября 22-го. И сия подобно древнему чюду в Ниневии граде”.

Урок второй.

Кто мог возглавить, и кто возглавил народ в период выхода из Смуты?

Авторитет находящихся в начале XVII века на престоле русских царей и многообразных претендентов на русский престол крайне упал. Никто из них – ни Борис Годунов, ни Лжедмитрий I (в истинность которого сначала поверили), ни Василий Шуйский не отвечали русскому православному представлению об истинном правителе. В царствование каждого из них беды Русской земли только множились, а государство продолжало распадаться. Наконец, летом 1610 года наступило междуцарствие, а боярское правительство пригласило на русский трон польского королевича Владислава. Но отец Владислава, польский король Сигизмунд III, даже этим фактом был недоволен и стремился водрузить “шапку Мономаха” на собственную голову. И в тех условиях единственным авторитетом в народном мнении осталась Церковь, и, в первую очередь, патриарх Гермоген.

Да, в отсутствие других претендентов и при полном неверии в собственных бояр, претендующих стать царями, патриарх Гермоген согласился на то, чтобы русским царем стал польский королевич. Но он подписал такую Договорную запись с поляками, которая резко ограничивала возможности Владислава по изменению духовного и политического строя России. Прежде всего, в качестве главного условия выставлялось требование убрать все польские войска с территории России. Далее, в обязанность Владислава вменялось соблюдение православной веры и запрет на возможность введения иных вероисповеданий. От него требовали чтить и украшать православные церкви по прежнему обычаю, оберегать их от разорения, поклоняться святым иконам и чудотворным мощами и прочитать их, а костелов и молебных храмов иных религий не строить. Владислав должен был держать в великой чести патриарха, “митрополитов, архиепископов, епископов, архимандритов и игуменов, попов и дьяконов, священнических и иноческих чинов, и весь Освященный собор”. Польский королевич Владислав обязывался не вмешиваться в духовные и святительские дела, и никого “опричь Греческия веры, в духовный чин не поставляти”. Отдельной статьей оговаривалось, чтобы Владислав вотчины, все дарения и жалования церкви, которые были даны при прежних государях, не отнимал, и, в свою очередь, делал новые щедрые пожалования церквам и монастырям.

После заключения этого договора Москва присягнула Владиславу, сам договор был отправлен на утверждение Сигизмунду с “великим посольством”, во главе которого стали митрополит Филарет и князь Василий Васильевич Голицын. Притом в наказе к послам значилось, что Владислав должен креститься в православную веру, а посольство обязано твердо стоять на тех статьях, которые утвердили в Москве. Патриарх Гермоген отправил с посольством польскому королевичу грамоту, в которой просил того срочно принять православное вероисповедание. “Прими Святое Крещение, – пишет Гермоген, – приимет тя Бог в сыновление, и облечет тя во броня правды, и возложит на тебя шлем спасения и даст тебе щит веры и древним Великим Царем и Великим Князем равнославна учинит тя”.

Но Сигизмунд отказался исполнить условия договора и требовал от послов, чтобы они признали русским царем его самого. Не собирался польский король и выводить свои войска с российской территории и требовал сдачи Смоленска. К тому же поляки требовали от русской стороны согласия на свободу распространения католического вероисповедания в России. Сторонники Сигизмунда в Москве всячески содействовали соглашению с польским королем на его условиях и написали грамоту посольству под Смоленск, чтобы послы согласились на все условия польского короля. Но патриарх Гермоген даже под угрозами эту грамоту не подписал. Именно позиция патриарха определила и позицию русского посольства – без подписи патриарха посольство отказалось выполнять распоряжения привезенной из Москвы грамоты.

В этот период, видя беззаконное поведение поляков и стойкую позицию патриарха Гермогена, русские города начали ссылаться между собой грамотами с жалобами на “конечную погибель”, пленение и разорение. В посланиях раздается призыв к объединению сил для борьбы с иноземными захватчиками. И нередко в них примером для подражания и символом народного сопротивления становится патриарх Гермоген. Так, анонимный автор “Новой Повести о преславном Российском царстве” восклицал: “Паче же подивимся и удивимся пастырю нашему и учителю, и великому отцем отцу, и святителю!” – и уверял, что святейший патриарх “нас всех укрепляет и поучает”, чтобы страха не испытывали и не боялись врагов, “душами своими от Бога не отщетитися”.

И святейший патриарх оправдал народные чаяния. С декабря 1610 года он начинает рассылать по всей России грамоты с призывом к народному сопротивлению врагу. Несмотря на то, что грамоты Гермогена за конец 1610 – начало 1611 года не сохранились, упоминания о них часто встречаются в источниках. Это подтвердили и исследования историка В. И. Корецкого, который обнаружил самое раннее послание Гермогена ополченцам в составе Бельского летописца. На пример Гермогена ссылается и окружная грамота московских жителей в разные города (январь 1611 года) с призывом к объединению сил против врагов, в которой утверждается, что патриарх Гермоген, “душу свою за веру Крестьянскую полагает несомненно; а ему все крестьяне православные последуют”. О том, что инициатором создания народных ополчений стал патриарх Гермоген, сообщают и сами поляки, и ряд русских источников.

В грамотах, рассылаемых по России, святитель Гермоген дает “разрешение” русскому народу от присяги польскому королевичу Владиславу. Факт этого “разрешения” от присяги нельзя недооценивать – таким образом патриарх создавал законные основания для объединения сил русского народа в стремлении к освобождению, а сама борьба против польско-литовских войск принимала легитимный характер.

Когда же патриарх не мог передать письменные послания (т.к. патриаршие “дьяки и подъячие и всякие дворовые люди пойманы, а двор его весь разграблен”), он давал устные “благословения”, о чем свидетельствует грамота Прокопия Ляпунова в Нижний Новгород от 31 января 1611 года. Кроме того, патриарх Гермоген распорядился, чтобы другие церковные архиереи составляли поучительные грамоты в полки и писали во все города от его имени, чтобы все стояли за веру.

Как считают современные исследователи, именно формулировка “благословение патриарха” стала основной в посланиях времени Первого ополчения. Грамоты различных городов призывали народ идти “по благословению нового исповедника и побарателя по православной вере, отцом отца, святейшего Ермогена Патриарха Московского и всея Русии, второго великого Златоуста… истины обличителя на предатели и разорители нашие Хрестьянские веры”. Следовательно, глава Церкви, святейший патриарх Гермоген служил примером в стоянии за православную веру, которому должны были последовать все православные христиане. Более того, можно утверждать, что святейший Гермоген стал знаменем восстания и духовным лидером ополчения. И только имя патриарха Гермогена могло объединить в тот период самые различные элементы русского общества.

Поляки понимали значение личности патриарха для русского народного движения сопротивления. В начале 1611 года его посадили под домашний арест на патриаршем подворье. Его смущали всяческими посулами и обещаниями, но святейший Гермоген оставался стоек и не поддавался ни на какие уговоры. Тогда в марте 1611 года Гермогена свели с патриаршего престола и заточили на Кирилловом подворье в Московском Кремле.

Но в русских городах, поднявшихся на борьбу с врагом, Гермогена продолжали считать законным патриархом, а мучения, которые он претерпел от польских рук, только свидетельствовали об истинности его духовного подвига. Известный историк С. Ф. Платонов утверждает, что в это время Гермоген признавался восставшим городами и высшей властью в стране. К примеру, в двух подорожных грамотах 1611 года патриаршее “благословение” заменило традиционный “государев царев и великого князя указ”, по которому выдавались казенные подорожные в спокойные годы Московской жизни. “Эта замена, – считает С. Ф. Платонов, – очень знаменательна: она показывает что во главе временного правительства, которому повиновались тогда русские люди, отшатнувшиеся от Владислава, формально признавался патриарх”. И не случайно именно к патриарху с весны 1611 года начинают присылать из разных городов грамоты о сборе средств для ополчения и отсылки ратных людей на освобождение Москвы от поляков. Примеру святейшего патриарха последовала и вся Русская Церковь. Фактически во времена Первого и Второго ополчения представителями высшей центральной власти на местах считаются местные церковные иерархи с Освященными соборами, которые начинают выполнять функции глав местных правительств. Именно им в первую очередь адресуются грамоты, содержащие отчеты о действиях ополчений, о положении в стране, просьбы о присылке денег для жалования и сбора ратных людей.

Конечно же, столь активная деятельность патриарха Гермогена не могла не вызвать ненависти поляков. Когда осенью 1611 года Гермоген отказался послать в Нижний Новгород призыв не организовывать ополчение и не идти на Москву (“Да будут благословении те, которые идут на очищенье Московскаго государства, а вы, акаяннии московские изменники, будите проклята”, – сказал он в ответ на очередные угрозы и посулы), патриарха заточили в Чудов монастырь. Здесь его стали “морити гладом и умориша его голодною смертию”. Как сообщает один из русских источников, Гермоген отошел к Богу “во многом страдании и тесноте: произволением мученик быв” 17 февраля 1612 года и был погребен в Чудовом монастыре в Москве.

Однако и после смерти святейшего патриарха Русская Церковь осталась во главе народного сопротивления. Местоблюстителем патриаршего престола стал считаться митрополит Казанский Ефрема, который оказал действенную поддержку организации Второго ополчения К. Минина и Д. М. Пожарского. К тому же митрополит Ефрем призывал и остальных иерархов Церкви, и все города. Немалую роль в организации народного сопротивления сыграли воззвания братии Троицкого монастыря во главе с архимандритом Дионисием и келарем Авраамием Палицыным. Эти грамоты также призывали присылать ратных людей и денежную казну на помощь воеводам, соединившимся для освобождения Москвы от поляков. Помимо организационной деятельности и духовного окормления Русская Православная Церковь оказала народным ополчениям немалую материальную помощь: собирали продовольствие, деньги на жалование. Крупные монастыри, такие как Кирилло-Белозерский и Троице-Сергиев, отсылали ополченцам всю свою казну.

Конечно же, серьезное значение имели и церковные благословения, которые русские иерархи и монахи давали ополченцам. В этом ряду стоит и знаменитое благословение преподобного Иринарха Затворника, инока Борисоглебского монастыря под Ростовом, который, как когда-то в 1380 году преподобный Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на битву с Мамаем, также даровал в 1612 году свое благословение Дмитрию Михайловичу Пожарскому и всему воинству. Второго ополчения идти на Москву и освободить Россию от иноземного врага.

Кстати, уже и после избрания нового царя – Михаила Федоровича Романова – Русская Церковь продолжала играть важнейшую организационную и стабилизирующую роль в обществе.

Итак, как видим, в самую страшную годину Смуты именно Церковь стала духовным, идейным и организационным центром собирания народа на подвиг “самоустроения”. Урок третий. Укрепившись духовно и церковно, русский народ сам поднялся на спасение своей земли. Нельзя забывать, что и Первое, и Второе ополчения – это результат народного творчества, когда “Земля” (т. е. народ) сама встала на защиту Российского государства.

Земское освободительное движение начало складываться по всей стране со второй половины 1610 года, – сначала в северо-восточных русских городах (отряды “шишей”), в которых стояли крупные польско-литовские гарнизоны, а к началу 1611 года центр народного сопротивления смещается в Рязанские земли. Причем в “шиши” уходили в основном крестьяне разоренных поляками русских сел и деревень. Действовали они партизанскими методами, засадами и неожиданными набегами разоряя польские гарнизоны. Как сообщает в своем дневнике поляк Самуил Маскевич, “шиши” нападали на поляков даже днем: “Они нагрянули на нас среди белого дня, частию на конях, частию на лыжах…”

Между русскими городами в это время возникает активная переписка, которая обеспечивала налаживание взаимодействия между отдельными земскими ратями. И уже в феврале 1611 года земские рати двинулись к Москве. Руководство земскими отрядами постепенно сосредотачивается в руках “Советов всей земли”, который впервые упоминается в Рязанском ополчении (по мнению современного историка В. А. Волкова – начиная с 4 марта 1611 года).

К началу марта 1611 года в Рязани, Серпухове и Коломне собрались основные силы земских ополчений. Во главе наиболее организованного Рязанского ополчения стоял Прокопий Петрович Ляпунов, который заключил соглашение с боярами из распавшегося лагеря Лжедмитрия II – Д. Т. Трубецким и И. М. Заруцуим. К Москве шли ополчения из Владимира, Нижнего Новгорода, Мурома, Ярославля, Переяславля-Залесского, Углича, Суздаля, Вологды, Галича, Костромы и Романова (Романова-Борисоглебска). Сюда же двигались отряды волжских казаков и черкасов (днепровских казаков). Князь Д. Т. Трубецкой привел к столице остатки “тушинского” войска из Калуги, атаман И. М. Заруцкий – из Тулы. В конце марта – начале апреля сбор ратных сил под Москвой закончился.

Осада Москвы ратями Первого ополчения была трудной и, в принципе, неудачной. Слишком много было еще разногласий между различными социальными силами, из которых состояли ополченские полки, – у бояр, помещиков, крестьян и казаков были зачастую разные интересы. И все же стремление к скорейшему освобождению Москвы было, несомненно, реальным и серьезным стимулом к объединению.

На фоне этого стремления в Первом ополчении возникает центральное народное правительство, которое получило название “Совет всей земли”. “Совет всей земли” возник 7 апреля 1611 года, а “начальниками” его были избраны П. П. Ляпунов, князь Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий. 30 июня 1611 года по требованию ратных людей и казаков был выработан знаменитый Приговор, оформивший сословно-представительную организацию власти и порядок управления страной.

В разработке “Приговора” 30 июня 1611 года приняли участие татарские царевичи, бояре, окольничие и чашники, стольники и дворяне, стряпчие и жильцы, приказные люди и дети боярские, князья и мурзы, атаманы и казаки, а также служилые и дворовые люди. Особо следует отметить подписи представителей 25 городов, в том числе таких важнейших, как Ярославль, Смоленск, Нижний Новгород, Ростов, Архангельск, Вологда и др. Таким образом, “Совет всей земли” стал поистине общеземским правительством.

Во главе “Совета всей земли” оставались П. П. Ляпунов, И. М. Заруцкий и Д. Т. Трубецкой, но права их были ограничены, а “Земля получала возможность переизбирать своих “начальников” (“вольно… переменити и в то место выбрати иных… хто будет болию к земскому делу пригодится”).

В составе “Совета всей земли” создавались приказы, которые возглавлялись авторитетными боярами или дьяками, иначе говоря, создавался центральный административный аппарат. На местах снимались назначенные прежними властями “приставы” из казаков и атаманов, и ставились “дворяне добрые”, которым доверял народ. Кстати, во многих городах, независимо от распоряжений “Совета всей земли”, возникли и общесословные городовые советы, контролировавшие местную власть. Деятельности “Совета всей земли” оказала поддержку братия Троице-Сергиевого монастыря.

Наверное, “Совет всей земли” Первого ополчения мог сыграть серьезную роль в истории, но 22 июля 1611 года казаки, обиженные на П. П. Ляпунова и спровоцированные поляками, убили ряжанского воеводу. После этого единое Первое ополчение фактически начала распадаться. Впрочем, как отмечают исследователи, авторитет “Совета всей земли” Первого ополчения продолжал сохраняться на всей освобожденной от интервентов территории вплоть до 2 марта 1612 года (в этот день часть ополченцев присягнула объявившемуся в Пскове новому самозванцу – Лжедмитрию III).

Но народ не оставил надежду на объединение. В очередной раз убедившись в том, что среди бояр, воевод и казаков еще слишком много изменников, в народе зарождается новое движение, требующее и новых организационных форм. Так возникает знаменитое Нижегородское ополчение, ставшее основой Второго народного ополчения русских городов.

Еще осенью 1608 года в Нижнем Новгороде, как и во многих русских городах, был создан общесословный городовой совет, в который, наряду с представителями разных городских социальных групп, вошли и местные церковные иерархи (архимандрит нижегородского Вознесенского монастыря Иоиль, архимандрит Печерского монастыря Феодосий, спасский протопоп Савва и др.) со всем Освященным собором. Решения Нижегородского городового совета были обязательны для всех горожан, в том числе и для входивших в его состав местных воевод, действия которых строго контролировались. Нижегородский городской совет отказался сотрудничать с Первым ополчением, но осенью-зимой 1611 года провел организационную подготовку по созданию самостоятельного общеземского правительственного учреждения. Уже в феврале 1612 года в Нижнем Новгороде действовал свой Нижегородский “Совет всей земли”.

Осенью 1611 года по призыву “выборного от всей земли человека” Кузьмы Минина в Нижнем Новгороде началось формирование ополчения, во главе которого, наряду с К. Мининым встали князь и воевода Д. М. Пожарский, воевода И. И. Биркин и дьяк В. Юдин. Начался сбор средств и переписка с другими городами. В итоге совместно с нижегородцами костяк Второго ополчения составили отряды из Смоленска, Дорогобужа и Вязьмы. В конце февраля – начале марта 1612 года организованное ополченское войско выступило из Нижнего Новгорода в Ярославль. Заняв Ярославль, Второе ополчение продолжило собирание земских сил. Сюда стали стягиваться со всей страны земские рати, а также отряды, ушедшие из подмосковного лагеря Первого ополчения, после того как новое его руководство присягнуло самозванцу Лжедмитрию III.

В Ярославле формируется новый “Совет всей земли”, в который нижегородцы призывают русские города прислать “изо всяких людей человека по два, и с ними совет свой отписать, за своими руками”. При “Совете всей земли” создаются свои органы центрального административного управления – приказы Разрядный, Поместный, Дворец, Дворцовый, Монастырский, Галицкая и Новгородская четь, а также Денежный двор. Одновременно из Ярославля были назначены воеводы в Устюжну, Белоозеро, Владимир, Касимов, Клин, Тверь, Кострому, Ростов, Суздаль, Переяславль, Тобольск и другие города Московского государства.

Разбив разрозненные отряды Первого ополчения, войска Второго ополчения 27 июля 1612 года выступили к Москве. В этот момент в союз с руководством Второго ополчения вступил и князь Д. Т. Трубецкой, а И. Заруцкий, наоборот, ушел в Коломну. И хотя между отрядами ополчений продолжали существовать серьезные противоречия, все же в августе 1612 года в решающей битве с поляками Д. Т. Трубецкой пришел на помощь Д. М. Пожарскому. Но окончательное объединение войск Первого и Второго ополчений произошло в октябре 1612 года.

В объединившемся ополчении были воссозданы общеземский (фактически общегосударственные) органы власти, центральное приказное управление. Было образовано своего рода коалиционное Земское правительство с участием “начальников” обоих лагерей. Первое ополчение представляли в нем Д. Т. Трубецкой, думный дьяк Сыдавный Васильев, дьяки И. Третьяков, Н. Новокшенов, М. Поздеев. От Нижегородского ополчения в Земское правительство вошли князь Д. М. Пожарский, “выборный человек” К. Минин, князь Д. М. Черкасский, В. И. Бутурлин, И. И. Шереметев, И. В. Измайлов.

Кстати, интересно, что новое Земское правительство ориентировалось на Швецию. Так, руководители правительства считали, что на русский престол должен взойти шведский королевич Карл-Филипп. И вообще, как отмечают историки, прошведская ориентация руководителей Земского правительства и ополчения сказывалась и позднее, во время работы Земского избирательного собора 1613 года. И эта прошведская позиция – показатель крайнего недоверия, которое царило в народных ополчениях к любым русским боярским группировкам. По сути дела, вожди земских ополчений были глубоко уверены в том, что избрание новым государем кого-нибудь из московских бояр приведет лишь к углублению государственного кризиса, к “умножению вражды”, к “конечному разорению” и гибели государства. И, кстати, преодолеть это недоверие было крайне непросто.

Но, как бы там ни было, совместными усилиями русские рати освободили Москву от иноземного врага – 26 октября 1612 года сдался польский гарнизон Кремля и 27 октября отряды ополчения вступили в Москву.

* * *

Какую же тайну хранит история Смуты? Какой главный урок можно в вынести из событий Смутного времени? Думается, этот урок состоит в следующем. Принесший искренне, сердечное покаяние, укрепившийся духовно, русский народ под водительством Церкви сам поднялся на подвиг “самоустроения”. Русские люди четыреста лет назад нашли выход из Русской Смуты и смогли спасти Россию. Сможем ли мы?

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
В Сахаровском центре облили краской фото с войны на Украине

Белорусский фотограф Александр Васюкович снимал добровольцев, которые воевали в зоне АТО

Церковь ответила на письмо епископа Киевского патриархата о ситуации в Крыму

Ранее архиепископ непризнанной церкви просил Патриарха Кирилла помочь в освобождении зампредседателя Меджлиса крымских татар

Не ограничивай Бога своими мечтами

Архимандрит Андрей (Конанос) о том, как мы бегаем по узкому кругу и боимся чего-то большего