«Утешитель»

Иногда нам бывает так тяжело, что кажется, Бог совсем забыл о нас. Но может ли такое быть на самом деле? Об одном таком случае – рассказ протоиерея Александра Дьяченко из его "Живого журнала".

– А вообще, тяжелый был год. Не припомню, чтобы раньше мы всей семьей болели почти без продыху с января по декабрь. Сперва маме операцию сделали, потом теща чуть не померла. Еще и Катенька, ты же знаешь, как родилась, так тоже всё по больницам и по больницам. И не только у нас такие напасти. Вон, посмотришь, одни соседи страдают, другие. И на приходе верующих послушаешь, так тоже всего хватает, и скорбей, и болезней.

Протоиерей Александр Дьяченко

Протоиерей Александр Дьяченко

Виктор, продолжая смотреть в одну точку, устало машет рукой. Видно, он уже привык жить в постоянном напряжении. Человек, как известно, ко всему привыкает. Смирился с положением и не ропщет. Если и просит, так только об одном, молиться об исцелении его дочечки.
Внезапно он оживился.

– Совсем забыл! Что это я всё о своем да о своем. У нас ведь радость в общине, да какая! Аня, наконец, понесла! Да-да, Сережина жена. Ты их знаешь. Теперь молимся за них всем приходом, и ждем пополнения.

С Аней и ее мужем Сергеем мы дружим уже много лет. И все эти годы я знал, как они мечтают о ребенке. Но, к сожалению, пара оставалась бездетной. Предлагал им взять малыша из дома малютки, но Анечка не соглашалась и всё надеялась родить своего.

У себя в храме молодые активные прихожане сразу пришлись ко двору, Сережу выбрали старостой, Анечка пела на клиросе и учительствовала в воскресной школе. Всё свободное время они проводили в храме. Сергей, человек по натуре деятельный, постоянно что-то придумывал, куда-то ехал, с кем-то встречался, организовывал. Анечка – та совершенная противоположность большому громкому Сереже. Тихая и неприметная, всегда рядом с мужем, заботится о нём, беспокоится, и я знаю, но это между нами, печет для него замечательные торты. Сережа редкий сладкоежка.

Конечно, их любили и им сочувствовали. Семнадцать лет ожидания – это много. И вот такая новость. Потому окружающие и радовались столь долгожданному и одновременно неожиданному известию.

Даже те, у кого что-то не ладилось в делах, в семье, или со здоровьем, отнеслись к этой новости как собственной победе. Наконец-то! Десятки людей, взрослых и не очень, молились в ожидании появления маленького человечка.

– Вот такой мужик будет, – уверенно заявляли представители сильной половины человечества, – весь в отца.

– С чего это вы взяли, что «мужик»? – раздавались недовольные женские голоса, – непременно родится девочка!

Честно сказать, мне девочки тоже нравятся, и даже больше, чем мальчики. Наверно, это потому, что вокруг меня одни девчонки. В этом году был в Бресте, заехал к племяннику, у него их тоже три. А я еще и своих четырех привез. Вот где был виноградник. Девочки – существа ласковые, заботливые, и от родителей, как правило, далеко не уезжают.

Было время, мне самому, тогда еще подростку, пришлось растить племянника, но, наверно, это было очень давно, и я забыл, как это – радоваться мальчикам.

Может, неделю после того как я узнал об Аниной беременности, меня пригласили в соседнем городе послужить молебен в часовне при университете. Среди клирошан я сразу заметил Анну и подошел к ней. Та подняла на меня глаза, я заглянул в них и увидел, как она счастлива. Счастлива в эту минуту, и в этот час и все последние дни и недели.

Счастливую женщину легко узнаёшь по глазам. Внешне она остается прежней, а вот глаза у нее другие.

Благословил и тихо шепнул на ухо:

– Мы с матушкой радуемся за вас с Сережей. И молимся.

В обычной ситуации Анечка при разговоре редко когда посмотрит в лицо собеседнику. В этот момент она хоть и смутилась, но глаз не опустила. Молчала и улыбнулась в ответ на мое приветствие.

В середине декабря я заказал на епархиальном складе календари на следующий год и должен был ехать забирать, но помешали обстоятельства. Ищу, кто бы мог выкупить мой заказ, и узнаю, что Сережа, Анин муж, как раз собирается в епархию. Вечером набираю его номер и прошу: выручай.

Во время разговора слышу рядом с Сережей Анечкин голос и хочу ее поприветствовать. Наверное, чисто интуитивно у каждого из нас возникает такое желание. Даже через расстояние, по телефону хочется «прикоснуться» к счастливому человеку. Особенно если тебе всё чаще приходится иметь дело с человеческой бедой.

– Сережа, кто это там рядом с тобой? Анечка? Хочется поздороваться! Если можно, передай ей трубку.

Слышу, как Сережа зовет Аню к телефону, и в ответ ее резкое «нет».

– Батюшка, прости, она убежала к себе в комнату.

Ну, убежала и убежала. У беременных это бывает.

Фото: journals.ru

Фото: journals.ru

Через день заехал к Сергею на работу забрать календари. Пока дожидался на проходной, разговаривал по телефону и не заметил, как появился Сергей. Такой же улыбающийся и уверенный в себе. Мы обнялись.

– Как хорошо, что ты позвонил! Накануне Рождества Христова сделать доброе дело, да еще и священнику! Разве это не милость Божия!

Мы направляемся к его машине. Продолжая о чём-то рассказывать, он открывает багажник, отдает мне календари и, что-то вспомнив, резко замолкает. Затем продолжил:

– На Анечку не обижайся. Беда у нас. Замер младенчик. И она, мне кажется, с того дня тоже «замерла».

Меня будто ледяной водой окатили. Слушаю и не понимаю, Сергей сам-то осознаёт, что случилось? Трагизм ситуации так не соответствовал улыбке, не сходящей с его лица, что я подумал, будто он юродствует. От отчаяния юродствует. Вошел человек в привычный ему образ весельчака и балагура и не выходит. Даже если на душе от боли черным-черно, продолжает улыбаться и шутить.

– Аня «замерла», а ты как, держишься?

– Поначалу тоже жить не хотелось. Мыслей в голове целый рой. И самое страшное – упрек Ему. Как же так, Господи, как же так?! Хорошо, я согласен. Мы грешники, вне всяких сомнений. Но Сам посуди, кто еще столько же времени отдает приходу? Мы с женой постоянно на службах в храме, или с батюшкой в детском доме, или в школе, или куда-нибудь отправляемся с приходскими детьми.

Всегда и везде мы служим Тебе, работаем Тебе. И если что-то для себя и просим, то всего лишь одного – дай нам ребенка.

Нет, почему у каких-нибудь алкоголиков детей, как горошин в стручке, а нам никого. Совсем никого. Мы же не алкоголики, а Ты и этому не позволил появиться на свет. Знаешь, Господи, Ты просто неумолим!

Дома старался вести себя как обычно, и в храм продолжал ходить, правда, больше по инерции. Лучше быть в церкви с людьми, чем валяться дома на диване перед телевизором. И Анна должна была видеть меня всё тем же, любящим и надежным.

Одна отрада – моя работа и мои станки. Резцы, фрезы. Я работал и не хотел возвращаться к действительности, боялся наделать глупостей или тронуться умом. А Он понял меня, пожалел и утешил.

– Утешил? Ты думаешь, Он тебя утешил?

– Да, думаю, что да. По-другому не объяснить. Я никому, кроме тебя, об этом не рассказывал. Боюсь, посмеются и скажут: ерунда всё это. А для меня это была встреча с Ним. Встреча, после которой снова захотелось жить.

Прошло дней десять, и командируют меня по работе на завод в соседний с нами город, – Сергей произнес хорошо известное название предприятия, в советские годы гремевшего на всю область, и не только на область. Завод был уникальный, сколько раз его по телевизору показывали. Продукция разлеталась по стране и уходила на экспорт. Необходимые кадры готовили самостоятельно, многие работники без отрыва от производства здесь же на месте учились и получали высшее образование.

Сережа рассказывал, а я и сам когда-то очень давно бывал на этом заводе. Помню, тогда мне впервые показали станки с числовым управлением.

– Мы заказали у них кое-что нужное для работы, и я должен был забрать. Приезжаю на завод. Ты был там когда-нибудь? Ага, значит, представляешь – это множество цехов из белого кирпича.

Посмотрел и ужаснулся. Будь бы жив Тарковский, сейчас на территории бывшего завода он мог бы смело снимать ремейк своего знаменитого «Сталкера».

Вход свободный, бывшая проходная заколочена досками. Заезжаю на территорию, и мне становится по-настоящему страшно. Когда-то здесь работали тысячи людей, сейчас никого, вообще никого. Иду вдоль разрушенных корпусов. Кругом кучи мусора, колотый кирпич и битое стекло. Металл и всё, что можно было утащить, уже растащено.

Хожу десять минут, двадцать. Понимаю, что где-то здесь в каком-то уцелевшем уголке теплится жизнь и трудится какая-то артель. Не зря же меня сюда направили. Кто-то же должен производить заявленную продукцию.

Хожу и высматриваю свет в окошках. Но света нет и окон нет. Вернее, проемы от окон присутствуют, но пустые и безжизненные. Долго я так ходил и, наконец, взмолился:

– Господи! Пошли мне хоть одну живую душу! Не зря же я сюда ехал.

Вдруг вижу – человек! Бежит стремительно. Главное, что он в рабочей спецовке. Значит, местный и, скорее всего, из тех, кого я разыскиваю.

Кричу ему: «Эй, погоди! Мне то-то и то-то нужно. Подскажи, где искать?»

Он мне рукой по направлению махнул, и пока я пытался разглядеть признаки жизни там, куда он мне показал, тот человек пропал. Вот, думаю, прямо как сказочный гном, появился и тут же бесследно исчез.

Делать нечего, поскольку других вариантов у меня не было, пошел я в сторону такого же длинного полуразрушенного корпуса. Захожу в проём, где раньше были ворота, и иду по темному коридору. Хорошо еще из оконных проемов внутрь помещения попадает дневной свет, я ориентируюсь и обхожу места, можно запросто споткнуться и упасть.

На полу старая плитка еще советского образца. Видно, ее тоже пытались сколоть. Куда-нибудь на дачу, но не получилось. Уложена на совесть. Зато дырок кругом наковыряли.

Иду дальше. Коридор сужается, окон больше нет. Кругом темнотища. Достал телефон и включил подсветку. Продвигаюсь чуть ли не на ощупь. Замечаю впереди луч света. Ага, понимаю, снова окно.

Подхожу ближе. Действительно, бывшее окно, благодаря которому внутрь проникает свет, и я вижу огромную кучу строительного мусора. Куча высотой метра два с половиной. А могла быть и больше, благо потолки в помещении позволяют.

На самой куче, будто на пьедестале, стоит пустая трехлитровая банка. На банке наклеен листок чистой белой бумаги с надписью черного цвета. Подхожу ближе. Вижу, что надпись не от руки, а нанесена типографским способом. Листок белый и на самом деле чистый. Среди окружающего мусора и всеобщего разорения белый листок показался мне здесь странным и неуместным. А на нём еще и надпись какая-то. Интересно, что там написано?

Со зрением у меня всегда было не очень. Подошел как можно ближе, а всё одно никак не рассмотрю. Пришлось лезть наверх. Неудобно, мелкие обломки кирпичей осыпаются из-под ног. Я боюсь упасть и почти ложусь на груду мусора. Едва дотягиваюсь до банки – и вот, наконец, она у меня в руках.

Обычная стеклянная банка, только без дна. Донышко снизу отколото идеально ровно, словно кто-то взял и отсёк его острейшей саблей. Читаю слова, напечатанные черной типографской краской.

Читаю, и не могу понять, как здесь, наверху мусорной кучи очутилась эта странная стеклянная банка, еще и с такой надписью. Как она сюда попала? Зачем она сюда попала? Непонятно. Хотя, если это персонально для меня, тогда очень даже понятно.

Смотрю на надпись и чувствую, как у меня независимо от того, хочу я этого или нет, наворачиваются слёзы. Беру этикетку за уголок и пробую отклеить. На удивление она легко отделилась от стекла, я свернул ее и положил в бумажник. Теперь ношу с собой. Когда накатывает отчаяние, достаю и читаю.

– Покажи мне ее. Я тоже хочу прочитать.

Сережа открывает кошелек, достает листок чистой белой бумаги и протягивает мне. Я разворачиваю его и читаю такие знакомые слова:

«Бог есть любовь».

Об авторе и книге:

daac59757ccb94513ccbdb10f79d4743Протоиерей Александр Дьяченко – настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери с. Иваново Александровской епархии. Родился в Москве в семье военнослужащего. Детство и юность прошли в Белоруссии, окончил Гродненский сельскохозяйственный институт. Дважды был в армии – служил и рядовым, и офицером. Почти десять лет работал составителем поездов на железной дороге. Священником стал в сорок лет после окончания ПСТГУ.

Сегодня отец Александр активно занимается миссионерской и просветительской деятельностью. Ведет свой блог в Живом журнале, где выкладывает свои рассказы, написанные в стиле жизненных зарисовок. Из этих рассказов составлены сборники – «Плачущий ангел», «Преодоление», «В круге света» и вот теперь – новая книга «Схолии».

«Схолии» — необычная повесть, где самостоятельные истории, рассказы священника о себе, своих прихожанах, друзьях и близких являются своего рода осмыслением, развернутым комментарием к другой линии повествования – реальному дневнику верующей женщины с очень непростой судьбой. Эта книга для тех, кто ценит искреннюю авторскую интонацию, кто ждет от прозы подлинных человеческих историй, тепла, утешения и, главное, любви к людям.


Презентация книги «Схолии. Простые и сложные истории о людях» протоиерея Александра Дьяченко состоится в Санкт-Петербурге:

16 февраля в 19:00 – центр «Спасский» (Московский пр., д.5);

17 февраля в 19:00 – магазин «Буквоед на Владимирском» (Владимирский пр., 23).

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Поклон из вечности

Расставание наше – временное: настанет день, и все мы встретимся вновь

Протоиерей Александр Дьяченко: как я пришёл к Богу

Я сказал ей: «Тебе придётся когда-нибудь ответить за твою бесшабашную, праздную жизнь».

Дрон

Не знаю, может, я ошибаюсь, но мне жалко этого Дрона. Очень жалко… или я совсем не…