Светлые следы – о творческом вечере Олеси Николаевой

|

Неимоверно сложно сделать бесстрастный репортаж с творческого вечера поэта, роль которого в твоей жизни важнее, чем роль иных классиков. Двенадцать лет назад я собиралась поступать в Литинститут имени Горького и до последнего момента надеялась, что семинар будет набирать она — Олеся Николаева, поэт, чьи стихи, подобно творчеству Блока или Цветаевой, оставляют в душе светлые следы.

В тот год семинар поэзии набирал другой автор, да и прошла я, к вящему своему удивлению, на неинтересную мне тогда прозу, поэтому вместо творческого вуза я оказалась в академической среде, о чем не жалею — но значение творчества Олеси Александровны Николаевой в моей жизни все последующие не уменьшалось. Напротив, все чаще со дна памяти всплывали кувшинки и лилии строк:

…Тот, кто поручил мне Августина,

говорил: кроме любви,

нет в жизни иного смысла.

Тот, кто поручил мне Августина,

говорил: кроме славы Божьей,

нет у жизни иного предназначенья.

Тот, кто поручил мне Августина,

говорил: нет иного права у христианина,

кроме права прощать всем сердцем...

Или:

…Что твердишь ты уныло: нет выхода… Много есть входов!

Есть у Господа много персидских ковров-самолетов.

У Него и на бесах иные летают святые.

И горят в темноте кипарисы, как свечи витые.

Проза Олеси Николаевой оказалась такая же светлая и насыщенная, публицистика — вдумчивая и захватывающая.

Совсем недавно в издательстве храма святой мученицы Татианы вышла новая серия книг Олеси Николаевой, в которую вошли как уже известные романы “Инвалид детства” и “Мене, текел, Фарес”, повести “Пленный херувим”, “Ничего страшного”, “Корфу”, так и впервые изданная “Кукс из рода Серафимов” и другие произведения. 24 декабря в храме святой мученицы Татианы состоялся творческий вечер Олеси Николаевой.

Со вступительным словом обратился к собравшимся протоиерей Максим Козлов, настоятель храма святой мученицы Татианы, ибо именно он поспособствовал выходу новой серии книг О. А. Николаевой в издательстве храма. “Когда люди творческие реализуют себя на своем родном приходе – это правильно”, – отметил он.

С позиции читателя и слушателя отец Максим высоко оценивает творчество писательницы: «Мне очень нравится творчество Олеси Николаевой, нравится ее проза и поэзия, нравится, как она читает». Отец Максим обратил особенное внимание на честность творчества Олеси Александровны.

Следующим выступил архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник Сретенского монастыря, секретарь патриаршего совета по культуре. Подчеркнув, что их с Олесей Александровной связывает многолетняя дружба, он рассказал: «Олеся — исключительный человек. И ее исключительность состоит в ее монахолюбии». Он напомнил, что Олеся Николаева духовно воспитывалась в Псково-Печерском монастыре, там же духовно возрастали ее дети и теперь уже внуки.

Отец Тихон поделился своими светлыми впечатлениями от личности Олеси Александровны, охарактеризовав ее как «большого хорошего настоящего друга, с которым можно поделиться, да и просто посидеть».

Следом выступал Сергей Иванович Чупригин, главный редактор журнала «Знамя». Свою речь он начал с того, что тоже знаком с Олесей Александровной тридцать лет. Отметив тот факт, что книг об обретении человеком веры вообще очень мало, он назвал Олесю Николаеву более церковным автором, чем даже писатели-священнослужители. Он обратил внимание, то в книгах Олеси Николаевой жизнь Церкви не отделена от жизни людей, и напомнил, что Церковь отделена от государства, а не от общества.

В заключение С. И. Чупрыгин сообщил, что накануне Святейший Патриарх Кирилл вручил Олесе Николаевой орден святой княгини Ольги и поздравил хозяйку вечера с этой наградой.

Последним выступил писатель Алексей Варламов. Вместе с Олесей Александровной он ведет семинар в Литературном институте имени Горького. «Я завидую ее студентам, – сказал он. – Ее преподавание — это еще одна грань ее таланта».

Говоря об особенностях творчества Олеси Николаевой, он отметил, что она пишет свободно и назидательно. Писатель продемонстрировал назидательность русской литературы на примере повести Пушкина «Капитанская дочка»: герои соединяются только когда проявляют отказываются от своеволия и проявляют послушание и смирение. Герои повести, по словам А. Варламова находятся в связи с небом, но это не давит на читателя.

В заключение писатель выразил удовлетворение тем, что русская литература и Русская Церковь в случае с Олесей Николаевой идут вместе.

После этого выступила сама хозяйка вечера. «Все происходящее я воспринимаю как чудо!» – сказала она. Олеся Александровна выразила благодарность всем, кто помог осуществить издание книг, отдельно отметив картины Валерия Башенина.

«Я действительно очень монахолюбива, – подтвердила Олеся Александровна слова отца Тихона. – Для меня монах — уже не совсем человек. Он во плоти ангел, даже если ведет себя не очень достойно».

Центром творчества Олеси Николаевой является человек. По ее словам, человек, идущий к Богу — уже литературный герой, и вообще человек является предметом писательского интереса.

«Если говорить о богатстве своей жизни, то это люди, с которыми я встретилась, – говорит Олеся Александровна. – Прозу я стала писать от избытка любви и интереса к ним».

Писательница с глубокой верой говорила о Промысле Божьем в творческой жизни. «Меня потрясает, что жизнь полна тайнами и подсказками», – делится она. Она поведала, что посоветовал писать прозу ей писатель Фазиль Искандер, когда слушал ее устные рассказы и истории из жизни. Но вспомнила она об этом лишь десять лет спустя, когда почувствовала стремление к написанию прозы и стала работать над романом «Инвалид детства».

Олеся Александровна выразила надежду, что сотрудничество с издательством Татьянинского храма продолжится — впереди издание нового романа, который, как обещает автор, будет утешительным.

«Над нами все время витает сила Промысла Божьего», – подытожила хозяйка вечера.

После этого она прочитала посвященный супругу, протоиерею Владимиру Вигилянскому, рассказ «Деньги для Саваофа» и несколько стихотворений.

В заключение Олеся Николаева ответила на вопросы из зала.

На вопрос, есть ли будущее у молодых поэтов в нашей стране, или большинству из них придется уходить «в институт коммунального хозяйства», она ответила, что у сегодняшнего поэта нет аудитории, ему нужно дело, которое могло бы его прокормить. Но, напомнила она, любой опыт можно переложить в творчество. Не вполне нормальной, по ее мнению, является ситуация советского времени, когда человек мог безбедно существовать на гонорары, полученные с книги. Писательница не обнаружила жесткой связи между хорошей жизнью и талантливым произведением.

На просьбу посоветовать какую-либо литературу сегодняшним подросткам, Олеся Александровна откликнулась живо: «Русскую литературу! Достоевский, Лесков, Толстой, Гоголь! Это неиссякаемый источник!».

Вопрос о романе, получившем премию «Русский Букер», застал Олесю Александровну врасплох. По ее словам, она не читала этого произведения, но знает, что многие уважаемые ею люди были им возмущены.

С нескрываемым пессимизмом ответила Олеся Николаева на вопрос, может ли русская литература изменить ситуацию в обществе. Она напомнила, что уже выросло поколение, воспитанное в девяностые, поколение духовно непросвещенное, не знающее, что такое грех. Свои надежды писательница возлагает на Церковь, церковное просвещение и внятную культурную политику.

На вопрос, нужно ли преподавать литературу в духовных заведениях, Олеся Николаева ответила утвердительно. Она напомнила, что Христос использовал в речи средства художественной выразительности: Он говорил притчами, использовал сравнения и метафоры. «Нам легко говорить языком литературы», – отметила она и привела примеры риторических высказываний: «Это просто старший Карамазов!», «Смердяковщина» и т. д.

В заключение по просьбе отца Максима Козлова Олеся Александровна прочитала стихотворение «Романс».

***

Стихи Олеси Николаевой

Восьмилетняя Соня

I

Это кто у нас играет на рояле?

Это Соня восьмилетняя играет.

Соня с белыми бантами в смирных косах,

Соня с крепкими ногами в белых гольфах.

И звучат у нас мазурка с менуэтом,

экосез и сонатина с сарабандой,

даже фуга и фугетта. Даже жига —

жарит жига, плещет, хлещет на дорогу…

А вокруг — Бог знает что! — лукавство, страсти,

Золотой Телец, египетские казни,

козни демонские, воздух ядовитый,

леденящий, ледяной и ледовитый…

А у нас — Шопен и Шуберт, Гайдн, Гендель,

у крыльца цветет жасмин, горит шиповник,

уверяя: где бы мы ни оказались,

здесь — все то же и все снова будет так же.

Словно вечности лужайка, словно милость:

где б кошмар ты ни увидел, — здесь проснуться.

Что бы ни было потом, что б ни случилось,

можно, дрогнув сердцем, вновь сюда вернуться.

Вытрем слезы, выйдем где-то на вокзале:

мир меняется, хребет себе ломает…

Только кто ж это играет на рояле?

Это Соня восьмилетняя играет.

II

Знаешь, Соня, я свое не доиграла:

пальцы путались, сбивался ритм, и клавиш

западал — вся кода вышла комом,

заикался марш, а скерцо задыхалось.

Жаль, я Моцарта не слушалась — лупили

так неистово по струнам молоточки,

и рояль гудел отжатой до отказа

золоченою торжественной педалью…

Потому что надо тоньше, надо строже,

затаив дыханье, чище надо, легче:

встать на цыпочки, тянуться выше, выше,

и тогда уже — летишь себе свободно!

Где угодно — хоть над лугом в жарких осах,

хоть над торжищем меж сосен оробелых, —

как Бог на душу — с бантами в ладных косах,

с пылом праздничным и в гольфах вечно белых!

Майор

Говорит сыну майор: — Сынок,

отправляйся-ка в армию — там спустят с тебя жирок,

там тебя и вкрутую сварят, и пить дадут кипяток,

чтоб словил ты кайф от устава, и толк, и ток!

Там тебя научат бриться до синевы

и повыбьют шалость и дурость из головы,

обомнут, обстругают, обтешут, отрежут хвост:

гладкий-гладкий весь — без сучка, без задоринки — прям и прост.

А как встанешь навытяжку, чтобы к ноге нога,

мышца с мышцею в сговоре, кожа туга-туга,

так ведь музыку сфер почуешь, и прок, и строй,

чтоб завяли Гога с Магогой — народец злой.

Все-то лучше, чем так — былинкой малой балдеть,

да поганкой бледной на пне трухлявом сидеть,

среди геев шастать, шустрить шестеркой, бабла искать,

гнать пургу, да фуфло шобить, да в сортире чужом икать.

Ан — припомнишь после, как что — как маршировал,

как во мраке на брюхе полз, землю-матушку целовал,

“черный ворон” в траншее пел под шрапнельный шквал,

а очнувшись, понял, что Бог тебя крышевал

Рождество

И пустыня уже приготовила Ему вертеп.

И небо уже зажгло для Него звезду,

и пастухи уже развели огонь, разложили хлеб,

и волхвы потекли в путь, и праведники вострепетали в аду…

Словно бы им привиделся сияющий вертоград.

И они Царю его сказали: благослови,

пав пред ним… Блаженнейший виноград

Он давал вкушать умирающим от любви…

И на всем лежал отсвет этой звезды и покров мглы,

и ангелов стало так много на острие

наитаинственнейшей иглы,

пришившей небо к земле.

И лестница протянулась от самых седьмых небес,

от первых и от последних дней,

до этой сухой земли с ветрами наперевес,

до этих бесплодных слез, до этих мертвых камней.

И каждый стал думать, что ему принести,

Младенцу, Мужу скорбей:

пещера сказала – животных в теплой шерсти,

пустыня сказала – люльку моих зыбей.

Золото, ладан, смирну – волхвы сказали, а твердь

сказала – звезду,

а нищий очаг – огня.

А пастухи – свое ликованье…

А Ирод сказал: “Смерть”,

а сердце мое: “Меня,

принеси меня!”.

Читайте также:

Поэтесса

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
Маити Гиртаннер. И у палачей есть душа

«Я в Париже и хотел бы вас видеть» – сказал ее мучитель из гестапо

Названы самые популярные детские писатели

Рейтинг возглавили Чуковский, Барто, Михалков и Маршак

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!