Великая война: попробовать без мифологии

|

Мифы о Великой Отечественной войне стали появляться сразу с ее началом – в газетных статьях, в некоторых первых военных прозаических произведениях, в кинофильмах того времени.  И это было не только частью общей советской системы мифологии, тщательно создаваемой на протяжении двадцати с лишним лет, вселявшей в том числе плакатными лозунгами в граждан уверенность, что Красная армия – не оборонительная, а наступательная. Тут было и другое:  элементы мифологизации нужны были людям, чтобы выстоять, выдержать – в тылу. На переднем крае, мне кажется, было не до мифов. Правду видели те, кто сталкивался с ней лицом к лицу, и порой, когда им вдруг приходилось разговаривать с оставшимися далеко от линии фронта, они чувствовали, что говорят о единственном, для всех сейчас важном – на разных языках.

Лишь позднее, перед Победой, после войны ее стали осмыслять, в том числе и художественно – вернувшиеся, выжившие фронтовики – писатели, режиссеры, художники. А параллельно продолжал создаваться миф. И выстраданные, пережитые творения фронтовиков порой очень мешали официальной линии.  Поэтому и обвиняли в “неправде” того же Григория Чухрая, за то что показал в своем проникновенном фильме “Баллада о солдате”, например, как советская жена изменила мужу-солдату, а главное – упрекали в “мелкотемье”: с чего это он вдруг говорит не о маршалах и генералах, не о их победах,  а о каком-то деревенском парнишке, который весь фильм едет к матери, да к тому же с самых первых кадров зрителю объясняют, что мальчишка этот погиб. Не укладывается все это в бодрую стройную систему идеологии. В итоге – Чухрая даже исключили из партии, за то что “опорочил образ советской армии”. Это уже потом было мировое признание…

Идеологическая мифосоздавательная машина работала исправно и на одно пронзительное, настоящее произведение о войне появлялось несколько “правильных”, с непременными криками “ура!”, бодрых и как будто патриотических. С их помощью этой самой машине удалось тему войны сделать глянцевой, картонно-плоской. Лично мне просто страшно становится, когда показывают под бравурную музыку солдат, идущих в атаку, эшелоны, в которых на фронт едут люди. Как в знаменитом советском сериале “Вечный зов”, где герой, глядя на такие эшелоны, чуть ли не радостно говорит: “Наши сибиряки под Москву едут!”, а вагоны идут и идут все под ту же абсурдную “патриотическую” музыку…

Война отходила дальше, и мифы о ней становились все более яркими, пафосными, я бы сказала – легкомысленными, обессмысливающими подвиг победивших. Хотя вроде бы, чтобы понять их несостоятельность не нужно было далеко ходить: рядом были деревни, считающиеся счастливыми, ведь  в них вернулось аж три, а то и четыре мужика… Помню детские наблюдения, безо всяких умозаключений, просто констатацией факта: вокруг – много старушек, а вот стариков почему-то очень мало, почти нет. Это позднее пришло осознание – почему…

А потом наступила перестройка и постперестроечное время, когда все прошлое вдруг объявилось несостоятельным, неправильным, и вообще не бывшим. И вот, пожалуйста, свеженькие мифы: оказывается, мы выстояли только из-за морозов, заградотрядов… В СМИ то и  дело появлялись различные “разоблачения”, одно изощреннее другого, так что даже становилось интересно: чей больной мозг мог такое придумать?

Сейчас, кажется бы, можно объективно взглянуть на события военных лет: с одной стороны, они отодвинулись в времени, с другой – остались еще в нас острой, живой болью. Но – мифы появляются вновь. Очень схожи с советскими, ложно патриотическими, и когда кто-то скажет иное, его тут же обвиняют в продажности Западу (совсем как в советское время). При современных мифотворцах нельзя говорить о том, что в Красной Армии к началу войны было не все идеально. Они сразу же обвинят во лжи.

Были мы однажды в музее танка Т-34 и девушка – экскурсовод таким веселым голосочком, показывая на гусеницу немецкого танка, говорила: “Ну вот, посмотрите, какая несерьезная, немцы, словно в туфельках изящных на бал пришли к нам воевать. И увязли”… А танки, между тем, у немцев были хорошими. Вот подобные высказывания, не только на таком – примитивном – уровне, как раз и унижают тех, кто подарил нам Победу. Если все так просто, если – в туфельках, что же война была такой долгой, кровопролитной? Не нужно обесценивать подвиг победителей.

Увы, немцы пришли не на бал, а на войну. Немецкий летчик-ас Ганс Рудель вспоминает, как их тщательно готовили, как отрабатывались в многочисленных учебных полетах боевые положения, сколько было тренировок по стрельбе…   Каждая машина была оснащена рацией и потому летчики Лювтаффе отчетливо представляли себе картину боя.  Наших летчиков (по их рассказам же) готовили далеко не так. Экономили бензин и учебных вылетов было мало. Экономили боеприпасы, а потому не оттачивали стрельбу, бомбометание.     Настоящее обучение проходило в бою… Самый результативный советский летчик – ас Великой Отечественной войны Иван Кожедуб сбил  64 самолета, а за немецким асом Эрихом Хартманном – 352  сбитых самолета. Об этом не нужно говорить? Это принижает наших летчиков? То, что в таком сложном положении, с таким сильным противником они – боролись и, в конце концов –  побеждали. Подобная ситуация была и в танковых войсках, артиллерии. При том, что танков, самолетов, сухопутных войск у нас было больше, чем у противника. Но вместе с этим было и много абсурдного, унижавшего солдата и мешавшего ему воевать.

Виктор Астафьев в автобиографической книге “Прокляты и убиты” пишет, как доводили до состояния доходяг молодых людей, когда “готовили” их к фронту. Ситуация поражает своею дикостью: ведь будущих солдат следовало бы поберечь, если уж не из человеколюбия, то из соображений полезности. Ну бережет же хозяин скотину, на которой пахать надо будет. А здесь даже этого не было. О подобных “пунктах подготовки”, где люди погибали еще до фронта упоминает и фронтовик Василий Крысов. А вот дед моего мужа рассказывает, что их во время предфронтовой учебы кормили неплохо. Неужто кто-то из этих воевавших людей лжет? (Мне даже странно писать эту фразу). Наверное, все-таки нет. Кстати, и Астафьев писал, что он повествует о виденном именно им, и, возможно, в другом месте все было иначе. То же самое не раз говорил и  дедушка мужа, и другие фронтовики… В одной из телепрограмм  ветеран рассказывал, что  на фронте не было уголовников. А тот же дедушка мужа на всю жизнь запомнил, как ехал на фронт с только что освобожденными уголовниками. Значит, на передовой в те страшные годы могло быть всякое. Ведь там происходит то, что не вписывается просто в человеческую логику, не говоря уж о бумажных циркулярах, постановлениях. И вообще, разве сейчас все в нашей жизни соответствует предписаниям? Чего уж говорить о военном времени?!

А Правда о Великой Отечественной войне действительно одна. Ее по-детски, но очень точно формулирует моя дочка: “Прадедушка Сережа и другие солдаты воевали, чтобы потом родились на свет мои родители, я, мой братик, детишки из садика…” Да, все, побывавшие там, на войне – победители, в том числе те, которые успели в этой жизни только одно –   погибнуть за нас с вами. Так что не стоит забывать, какой ценой им досталась Победа.
Читайте также:

Рассказ фронтовика

«Война вместила в себя не только вооруженную борьбу, но и борьбу мировоззрений»

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Протодиакон Николай Попович об атеистах в окопах, несвятом Сталине и красоте христианства (+Видео)

Раненый, чуть не умер от жажды. Уже когда стал верующим и прочитал, как Господь говорит: «Жажду»,…

В Москве в связи с Днем памяти и скорби зажгли 1418 свечей

Памятные мероприятия проходят в 20 тысячах населенных пунктов России и 80 странах мира

«Я никогда не забуду этот страх…» – 22 июня 1941 года

Воспоминания детей Великой Отечественной о начале войны

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!