Вера Михайловна Адельгейм об убийстве отца Павла: Прямое попадание в сердце

В первые же часы после убийства отца Павла Адельгейма в его доме во Пскове появились версии происшедшего. Они основывались на словах его родственников и знакомых, но от частого повторения возник эффект «испорченного телефона» — пересказы содержат запутанную и противоречивую информацию. Мы посчитали нужным подробно расспросить главную свидетельницу убийства отца Павла, его вдову Веру Михайловну Адельгейм, чьи показания являются основным и самым достоверным источником сведений об убийстве. Предлагаем вашему вниманию рассказ Веры Михайловны и фотографии с места убийства.

Вере Михайловне нужна помощь. Перевести деньги можно на Яндекс-кошелек 410011961738789

Отец Павел раньше не был знаком с Сережей Пчелинцевым. Где-то перед Новым годом нам позвонила знакомая семьи с просьбой приехать к нам со своим другом, познакомиться. Но к Рождеству они не приехали. Вдруг, перед этим случаем, она нам позвонила, и просила разрешения, чтобы он один приехал. В субботу мы прождали все утро (поезд из Москвы прибывает в Псков около семи утра — прим. ред.) — никто не приехал. Сергей прибыл только к часу дня. Он сказал, что взял машину и за 16 тысяч рублей доехал сюда из Москвы.

Я подробно расскажу, как все произошло, чтобы вы имели представление, в каком состоянии он находился. Мы, конечно, хотели его покормить, но он сказал, что трое суток не ел и не спал, и есть не мог. Отвели его в гостиную и положили на диван, чтобы он отдохнул. Он лег на какое-то время. В этот день приезжала молодежь из Москвы, с которой должен был встречаться отец Павел. Я говорю: «Может, и Сережу взять? Возраст-то у них один. Молодежь религиозная, они познакомятся и будут общаться?»

Дом о. Павла

Дом о. Павла

Его взяли на встречу. Он принимал участие в беседах, но как-то суетился. Его снова положили в постель, но он соскочил, побежал на улицу и лег в траву. Пришлось его в больницу везти. Приехали в приемный покой, там ему померили давление, кардиограмма показала, что сердце работало очень хорошо, но было повышено давление, а в особенности пульс (он был 120 ударов в минуту). Ясно, что встреча с молодежью оборвалась, и в больнице сказали, что ему нужно во что бы то ни стало отоспаться. Они дали ему какие-то лекарства, а здесь мы ему дали феназепам. Это было в субботу.

Я пошла на кухню и слышу — дверь стукнула. Сережа ушел, и рюкзачка его нет. Никаких известий о нем не было. Часиков в шесть он позвонил, стал объяснять, где находится. Он настолько бестолково объяснял, что мы не поняли, где же он. Потом он снова позвонил, и мы более-менее поняли. Отец Павел сказал: «Сережа, стой, мы сейчас подъедем». Мы поехали туда, где он должен был быть, искали его, но не нашли. Тогда мы попросили нашего сына Ивана приехать и помочь его искать. Отец Павел даже обошел кусты, сказав, что у Сережи манера ложиться в траве.

Не найдя его, поехали домой. Когда вернулись, раздается телефонный звонок, и мужской голос спрашивает наш адрес. Минут через 20 Сережа приехал на такси. Он начал расплачиваться с водителем, а таксист говорит: «Вы же мне деньги уже дали», — и стал ему сдачу давать. По размеру сдачи было понятно, что Сергей в деньгах ограничен не был. Сережа вошел в дом и пошел спать — видимо, феназепам подействовал. Было девять вечера.

Проспал он до семи утра, встал, оделся и ушел, и не было его до часу. Странно то, как вели себя его родители. Вроде бы, мама и отец звонили нам (когда он первый раз исчез, мы, конечно, сразу связались с ними). Вроде бы выезжают, но машина сломалась. Но, как бы там ни было, отец приехал днем, ровно в час он позвонил к нам в калитку. Сережа, вернувшись домой, съел две тарелки супа. Родители сказали, что завтра они должны быть дома в Москве, потому что записаны к врачу, или что-то такое. Они вдвоем с отцом пошли за билетами и вернулись через час. Отец сказал, что они взяли билеты на Москву.

Тут Сережа пошел к отцу Павлу и стал говорить, что «он все понял»: «Я все понял, мне все открылось»! Что он там понял, я не знаю. Затем Сергей говорит отцу Павлу: «Возьмите меня к себе». Отец Павел ответил: «Куда я тебя могу взять? Я сейчас не настоятель. Раньше я тебя мог взять в Писковичи, но и к ним я сейчас никакого отношения не имею». «Но, может быть, в монастырь меня устроите»? — не отставал Сергей.

Отец Павел говорит, что, прежде чем говорить о монастыре, нужно хоть чуть-чуть иметь представление о православии. «Вот ты приедешь в следующий раз, и мы с тобой поедем по монастырям». Они спокойно попрощались. Когда Сережа вышел во двор к своему отцу, то стал на колени и начал просить: «Папа, не отправляйте меня в психушку!» Тот сказал, что не собирается его отправлять, а только хочет показать его врачу. Они с отцом ушли на поезд.

Вдруг на следующий день утром звонит Аня Шишова и сообщает новость, что Сережа уехал, но в Бологом он сбежал от своего отца и сейчас находится в 4-м Отделении связи во Пскове без денег и телефона. Это происходило в понедельник утром. Отец Павел поехал и привез его к нам домой. Сережа покушал — съел два яблока, тарелку супа, бутерброды с маслом — и убежал. Правда, на этот раз его не было недолго. Когда он пришел, я его спросила, где он был. Он ответил, что купался. «Где ты здесь купался? Здесь везде по щиколотку», — отвечаю. Надо знать место, где купаться. Он был какой-то вот такой, не собранный, нервный, неестественный, дергался-то сядет, то встанет, то убежит, то вернется.

Вечером я стала готовить ужин и попросила отца Павла почистить кабачок. Кабачок был крупный, я дала ему нож, и он чистил кабачок на своем месте на кухне, где он всегда сидит. Выходит Сережа, у него в руках была книжечка про Моисея и «Я полюбил страдание» архиепископа Луки Крымского. Отец Павел спросил, знает ли он, кто такой владыка Лука, он сказал, что нет, и отец Павел стал ему рассказывать краткую биографию, что это святой человек, архиепископ, хирург, он преподавал в ТашМИ, лечил людей. Я их оставила и отошла к плите.

Прошло каких-нибудь две минуты. Что на него подействовало, не знаю. Разговор был очень спокойный, я его слышала. И вдруг я услыхала страшный крик, бросилась обратно — смотрю, посреди стола лужа темной крови, отец Павел сидел нагнувшись. Там даже до сих пор остались следы крови. Я сначала не поняла, причем тут кровь, и почему она рядом с отцом Павлом?! А Сережа кричит: «Бес! Бес! Бес! Бес»!

Я его вытолкала в огород, смотрю — соседка у себя на огороде. Я спрашиваю: «Ира, твой муж дома»? Что я одна могу сделать со здоровым мужиком? Она отвечает, что он на работе. Я говорю: «Тогда вызови скорую — отца Павла порезали». Она стала вызывать скорую помощь, а Сережа заскакивает в комнату с улицы. Я сбросила ножи на пол — а то сейчас он и меня прирежет!

Он не пошел к столу, где лежали ножи, а подбежал к плите, взял небольшой ножик и убежал на улицу. Там он стал кричать: «Я совершил грех! Мне Господь не простит! Я убил святого человека»! Вся улица вышла и это слышала. Он бегал с ножом до моста сюда, потом до моста туда (у нас есть пешеходный мостик за Константином и Еленой), потом обратно, выбегал на поляну, где мы купаемся, потом бежал в сторону речки, к мосту, и все время кричал.

Маша (дочь отца Павла — прим. ред.) сказала, что папу порезали, она кричит, он бегает с ножом… Полиция приехала. Там есть старый заброшенный дом, у которого нет ворот, полицейская машина сдала туда, потом сюда, развернулась — видимо, они хотели перекрыть ему дорогу. Люди говорят, что они задели Сергея бампером, и он упал, я сама этого не видела. Полицейские выскочили и скрутили его. Я подошла и увидела на его груди кровь, но ее было немного, я даже не подумала, что это порез, просто несколько полосок. Я решила, что это полицейские его ударили, когда арестовывали, я даже подумала: «Надо же, какое зверье!»

Я ушла домой. Скорая, наконец, приехала. Она не ехала очень долго. Я сама звонила в скорую четыре раза, и соседка звонила еще несколько раз. Врачи зашли, осмотрели тело отца Павла, и врач сказала: «Прямое попадание в сердце, все, он умер сразу».

Закончив свой рассказ, Вера Михайловна ведет нас на кухню, где произошло убийство. Матушка показывает место, где всегда сидел отец Павел, и где до сих пор темное пятно крови, потом место, где сидел Сергей Пчелинцев во время их последнего разговора. Она показывает, как наклонился отец Павел после смертельного удара ножом в сердце, где находится раковина, откуда Сергей взял второй нож, куда он выбежал, и говорит:

— Я никак не могу понять, как с противоположной стороны стола можно попасть прямо в сердце ножом, чтобы его убить?! Может мне кто-то объяснит?

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Отец Павел Адельгейм. Бодрствуйте. Радуйтесь.

Памяти священника, которого считали несгибаемым оловянным солдатом

12 высказываний священника Павла Адельгейма

О человеке свидетельствуют его дела и его слова. Вспомним, о чем писал в своем блоге священник…

МВД предложило лишать родительских прав психических больных граждан

За пять месяцев 2017 года восемь детей погибло от насилия со стороны психически нездоровых родителей

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!