Виталий Милонов: «Не относитесь к детям, как к огурцам в овощной лавке»

Источник: "Мой район"
|

Депутат Законодательного Собрания, автор закона о запрете гей-пропаганды среди несовершеннолетних Виталий Милонов и его жена в начале сентября усыновили мальчика. Корреспондент газеты «Мой Район» поговорил с депутатом о личном: третьем ребенке, сложности решения и процедуре усыновления.

— Вы нигде не говорили о факте усыновления, мы узнали об этом случайно. Не хотели афишировать?

— Зачем? Это семейное дело, оно мое — и все. К нам приезжали НТВ-шники, сказали: «Хотим снять сюжет, как нужно усыновлять». Мы им все рассказали, показали, но они поставили в эфир какой-то бред — что мы с женой ходили к каким-то колдунам.

— На решение об усыновлении повлияло принятие «закона Димы Яковлева?»

— Нет. Мы думали на эту тему с женой, собирались. У нее бабушка была удочерена, мою бабушку родственницы взяли из приюта. Такая семейная традиция. Так что это  история, не связанная с резкими политическими заявлениями. Мне средства позволяют, и я взял ребенка. Такое пафосное отношение: «Молодец!» А чего молодец? Вон священник 300 человек взял — это молодец. Или сколько я священников знаю — по пять детей берут, молодцы. А я что — одного взял. Не нужно давать этому какую-то оценку, это просто нормально.

— Какую процедуру вам пришлось пройти?

— Мы пришли в муниципальный совет, оформили кипу бумаг: справки собирали — не псих, не судим, не наркоман. Сотрудники отдела опеки приходили домой, где мы с женой прописаны, смотрели жилищно-бытовые условия. В муниципальном совете подбирают детей. У них есть папочка, и они тебе дают ознакомиться с детьми — по-моему, тремя. Ты смотришь, выбираешь и идешь знакомиться. Но мы, в силу религиозных убеждений, не стали выбирать, сказали: «Хотим маленького ребенка, чтобы воспитать его с самого начала, последовательно». Поэтому первого новорожденного мы сразу взяли (это мальчик-отказник — «МР»). Предварительно медицинские тесты не проводили. Потом все узнали, когда уже дали согласие. Ребенок не идеально здоровый, но у нас же, православных, все просто: если ты помолился, чудеса происходят. Поверьте, чудеса. У него был такой диагноз, с которым российские усыновители берут детей очень редко. Мы помолились — диагноза нет. Господь помогает, надо просто к этому относиться не как к сказке какой-то, а как к реалии.

— Показалась ли вам процедура тяжелой?

— Поверьте, по сравнению с беременностью это вообще очень легко. У меня двое детей, которыми жена была беременна, и я могу сказать, что процесс беременности тяжелее, чем усыновление. И особенно если это не легкая беременность, а сложная.

Единственная заморочка — ходить на специальные курсы от Комитета по соцзащите. Там учат, как с детьми обращаться — мне это было легко, потому что у меня уже двое своих детей есть. Справки, в основном, жена собирала — за себя и за меня. Когда ребенок уже найден, то там есть какие-то вопросы, связанные с ЗАГСом: только в приемные дни, а есть дни, когда они не работают, им плевать абсолютно, что у тебя ребенок ждет. Им-то что до этого.

— Что было самым трудным при усыновлении?

— Все-таки принять решение — для этого нужно созреть. Просто все сложности в этой процедуре кроются в вашей голове. Если ты нормально смотришь на этот вопрос, то и сложностей никаких нет. У нас в церкви столько усыновленных детей… А когда ты живешь и не видишь этих людей в реальной жизни, то усыновление кажется опасным, сложным.

— Сколько времени вы потратили в общей сложности?

— Весной мы подали документы, и если бы ребенок нашелся раньше, то процедура заняла бы меньше времени. С момента, как мы узнали, что мальчик есть, прошло меньше месяца. В принципе, достаточно быстро. Когда американцы приезжали, они вообще за три дня все оформляли. Понятно, что нечестным способом: кто-то был простимулирован, закон формально не нарушался, просто все очень быстро работали. Для россиян три дня, конечно, никогда не будет, но так, чтобы это растягивалось на месяцы и годы, хочешь — будет, хочешь — нет. Взятки я никому не платил. Естественно, если приходишь, что-то просишь — кому-то шоколадку подарил, но это человеческие отношения: никто ничего не просит.

— Вас узнавали в кабинетах?

— Я специально сам почти не ходил — жена. Фамилия у нее не моя. Не хотел, чтобы потом говорили: «Вот, пришел, ему на блюдечке, с голубой каемочкой». Но, понятно, что люди знали — где могли сделать подольше, сделали побыстрее. Но это не моя вина, я нигде ничего не просил.

— Как вы поняли, что «ваш» ребенок?

— Я сейчас с азербайджанцами выбирал хурму. Вот там выбираешь: нравится или не нравится. Я просто по-другому на это дело смотрю. Жена — да, когда увидела, сказала, что почувствовала близость. А я как-то так — может, человек более занятый? Я один раз приехал, мы с ним посидели, он у меня на животе заснул.

Естественно, если бы я увидел таджикского ребенка, я бы его не взял. Каюсь, грешный, — не взял бы таджикского ребенка.

— Почему?

— Не знаю. У меня был единственный критерий — ребенок должен быть европейского типа. Чтобы он гармонично себя чувствовал: у меня все дети светлые, рыжие. Когда мы его взяли, он совсем был на меня не похож, а сейчас меняется. Ну, во-первых, дом малютки…

— Вам понравились условия там, кстати?

— Да, очень. Это дом ребенка № 1 Кировского района. Я туда раньше постоянно ездил с благотворительными акциями. Знаю, что он хороший, потому что есть детские дома нехорошие — мы видим, что там детей бьют.

— То есть вы в курсе, что такие детдома есть?

— Я знаю, такие детские дома. Особенно те, где дети с проблемами, там жестко с ними себя ведут. Самое главное, мы стараемся, чтобы не отнимали у них квартиры…

— Считаете ли, что депутаты Госдумы, голосовавшие за  «закон Димы Яковлева», должны усыновить ребенка?

— Это персональный выбор каждого. Мы же не знаем, кто что делает, кто как живет. Кто-то, может, не усыновил, а целый детский дом содержит. Это вопрос моральный — он не может быть законом, то есть обязательным.

— Недавно я писала статью о девушках, которые живут как пара — они усыновили ВИЧ-инфицированного мальчика. Костя, благодаря им, учится в частной школе, ездит на море. Вы, как только что усыновивший ребенка и принявший закон о запрете гей-пропаганды, как считаете: нужно ли изымать детей у таких родителей?

— Не считаю, что нужно отнимать, но давать официально нетрадиционным парам детей я бы не стал. Знаете, так: «Бойся того, кто лечит тело, но убивает душу» — здесь тоже нельзя забывать об этом. Но если они живут, и не втягивают его в эти проблемы, то аморально у них отнимать ребенка. Видите, это такой случай с заранее запрограммированным ответом: «Вы за то, чтобы ребенок мучился в детском доме или чтобы ему было хорошо в семье извращенцев?» Я считаю, что ни то, ни другое не является ответом. Ему должно быть хорошо в традиционной семье.

— Какой совет вы бы дали людям, которые хотят стать приемными родителями?

— Не относиться к детям, как к огурцам в овощной лавке. «Вот этот хорошего размера с пупырышками, а этот — плохого размера». Когда ребенок рождается, ты, к сожалению, не имеешь права выбора: какой родился, такой родился. Он может родиться с отклонениями, синдромом  Дауна, может — гением. Поэтому, когда ты приходишь в организацию, где находятся сироты, ты должен понимать, что тебе Господь дает возможность получить ребенка. И если к ребенку относишься как к награде, то как ты можешь выбирать награду? Мы видели в муниципальном совете пару, которая пересмотрела уже 30 детей. 30 детей! Я не осуждаю их и каюсь, что так говорю, но как так можно? Ну, машину выбираешь — 30 машин перебери, а детей… это товар какой-то? Если у тебя настолько большой уровень внутреннего цинизма, чтобы выбирать ребенка чуть ли не по зубам, будешь ли ты его любить? Если он тебя в какой-то степени разочарует, не будет отвечать твоим требованиям, назад отдашь? Такие люди, кстати, отдают назад.

— А вы не боитесь своих больше любить, чем приемного?

— У меня все — свои. Господь посылает детей разными способами, поэтому ты должен благодарить его за все способы, что он тебе дал. Поэтому если ты воспринимаешь это как счастье, награду, не бойся и будь рад, что тебе эта награда посылается. И это также совет тем, кто сейчас тратит миллионы на ЭКО — заканчивайте маяться дурью. Господь вам по-другому определил.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Милонова отчислили из духовной академии за прогулы

Помощник Милонова объяснил, что у депутата не хватило времени на учебу

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!