Вольный и народный

В начале ХХ века самым известным учебным заведением Москвы был Народный университет. В России в то время ничего подобного больше не было: за умеренную плату (45 рублей в год) знания здесь мог получить любой желающий, независимо от пола, вероисповедания, политической благонадежности. Университету было присвоено имя человека, отдавшего для его создания не только свое состояние, но и все силы души.

Блистательный генерал

Альфонс Леонович Шанявский родился в 1837 году в семье знатных, но обедневших польских дворян. В семилетнем возрасте его определили в Тульский кадетский корпус для малолетних. Он был первым учеником там, стал лучшим среди курсантов Петербургского корпуса и слушателей Академии Генерального штаба. Все военные учебные заведения Шанявский оканчивал с золотой медалью и «первым в списке».

Неудивительно, что его военная карьера в Петербурге состоялась стремительно. Но столицу Шанявскому очень быстро пришлось покинуть: организм не вынес климата, началось горловое кровотечение. Поправлять здоровье он отправился… на Дальний Восток. Здесь как раз шло освоение Амурского края. Налаживание коммуникаций, обустройство новых населенных пунктов, составление карт местности — все это было в том числе и заботой молодого генерала.

В 37 лет он уходит в отставку, но Сибирь не покидает, а становится во главе золотопромышленной компании. Повезло ли Шанявскому, или ему помогли наблюдения и знания, сделанные и приобретенные более чем за десять лет жизни в этом крае, который он исколесил вдоль и поперек, но очень скоро его старатели находят в верховьях Амура богатое месторождение. Удача следует за удачей, и Шанявский становится богатым человеком. Но, наверное, самой первой удачей сибирской жизни генерала была его встреча с дочерью местного золотопромышленника Лидией Алексеевной Родственной. Они стали мужем и женой в 1872 году. Супруга была всего на три года моложе Альфонса Леоновича, так что этот брак был соединением двух сложившихся личностей. Лидия Алексеевна, женщина по-сибирски основательная и деловитая, придерживалась передовых взглядов. Она была участницей движения, добивавшегося равноправия женщин с мужчинами при получении высшего образования.

 

Три года на Alma Mater

Через несколько лет Шанявские покидают Сибирь и поселяются в Москве. Их особняк на Новинском бульваре не славился ни роскошными балами, ни модными светскими салонами, зато его адрес был хорошо известен многим профессорам Московского университета. Шанявский уже обустроил Благовещенскую гимназию, купил землю и дал средства на сельскохозяйственную школу в Чите (сейчас здесь сельскохозяйственный институт). В Москве много сил и средств он отдает для спасения Петербургских женских врачебных курсов, которые закрыты властями.

В это время в Германии, Франции, Дании открываются «свободные университеты», и Шанявский заболевает идеей создания подобного учебного заведения в Москве. Он понимает, что дело это многосложное: надо организовать все так, чтобы новый университет не только на бумаге значился народным, но и на самом деле был научным центром, дающим образование всем желающим. Основы, концепцию, устав нового университета он тщательно разрабатывает вместе с единомышленниками.

Сам он к тому времени уже тяжело болел: в 1901 году у Шанявского обнаружили аневризму аорты. Его жизнь могла оборваться в любую минуту — от неожиданного громкого звука, неверного резкого движения, нервного перенапряжения. Лидия Алексеевна делала все, чтобы непоправимое не случилось: был снят дверной звонок, в доме все ходили в обуви на мягкой подошве, мостовая около особняка была устлана соломой. Она тщательно прорабатывала все документы, которые потом утверждал Шанявский, следила за продвижением бумаг в казенных инстанциях. И вот в 1905 году подготовительная работа была завершена. 15 сентября Шанявский направил в Московскую думу следующее заявление: «В нынешние тяжелые дни нашей общественной жизни, признавая, что одним из скорейших способов ее обновления и оздоровления должно служить широкое распространение просвещения и привлечение симпатий народа к науке и знанию, я просил бы по возможности оказать содействие скорейшему возникновению учреждения, удовлетворяющего потребности высшего образования. Прошу принять от меня для почина в дар Москве средства для устройства Народного университета». Через десять дней Дума постановила: «Принять с благодарностью жертвуемое господином Шанявским имущество для устройства и содержания из его доходов Народного университета».

В дарственной были предусмотрены все мелочи и выдвинуто главное условие: университет должен быть открыт не позднее чем через три года после составления документа — до 3 октября 1908 года. Если этого не произойдет, то средства будут направлены на другие благотворительные цели. Это условие было связано с тем, что Шанявский слишком хорошо знал, сколько преград будет выставлено Народному университету чиновниками от просвещения. Днем 7 ноября нотариус заверил документ о дарении на нужды университета, а вечером того же дня Шанявский скончался. Теперь судьба главного благотворительного проекта Альфонса Шанявского зависела от воли и энергии его единомышленников, и конечно, Народный университет стал главным делом его вдовы, Лидии Алексеевны.

В Москве и Петербурге разворачивалась целая кампания по противодействию этому небывалому новшеству — в нем видели «источник новых вспышек революции». Лидия Алексеевна ходила по инстанциям в Москве, выезжала в Петербург, где переубеждала министерских чиновников и депутатов. И вот 1 ноября 1908 года, когда до истечения срока, оговоренного в дарственной, оставалось всего два дня, Народный университет был торжественно открыт. Московская дума постановила, что он будет носить имя Альфонса Леоновича Шанявского.

 

Посторонних нет

Это был совершенно беспрецедентный случай: университет был муниципальным, он не подчинялся министерским чиновникам и был подотчетен только Попечительскому совету, в который входили как представители самого университета, так и Московской думы. В него мог поступить любой желающий, достигший шестнадцатилетия. Здесь надо напомнить, что по существующим тогда правилам в университеты не могли поступать выпускники реальных и коммерческих училищ, духовных семинарий, технических и земледельческих школ. Женщинам путь туда тоже был заказан. Для поступления же в Народный университет не требовалось никаких документов и аттестатов, правда, не выдавалось никаких бумаг и выпускникам о том, что курс прослушан. Но «шанявцев» и без них охотно брали на работу как в частные, так и в общественные организации. В университете было два отделения: на одном можно было восполнить недостаток среднего образования, на другом — прослушать курсы лекций по естественно-научному, историко-философскому и общественно-юридическому направлениям. Кроме того, здесь действовали курсы, обучавшие актуальным, что называется на злобу дня, знаниям и навыкам: дошкольного воспитания, библиотечные, по вопросам кооперации, местного самоуправления и другие.

И сегодня на Арбате сохранился этот дом — трехэтажное здание, примыкающее к ресторану «Прага», именно в нем открылся университет. В первом наборе было четыреста слушателей, примерно половина из них — женщины. Так как большинство студентов днем зарабатывали себе на пропитание или занимались домом и детьми, то занятия проводились по вечерам. Профессор Александр Кизеветтер, с первых дней преподававший в университете историю, так описывал свою аудиторию: «Какая пестрая картина, какое смешение возрастов и одеяний! Во время лекций я видел сидящих рядом офицера Генерального штаба и вагоновожатого городского трамвая, приват-доцента и приказчика магазина «Мюр и Мерелиз», барыню с пушистым боа на шее и монаха в рясе».

Даже устроители не ожидали, что университет будет столь популярен. На второй год занятия приходилось проводить и в здании Политехнического музея, и в усадьбе Голицыных на Волхонке — арбатские аудитории уже не вмещали всех студентов. Стало ясно: надо строить новый корпус. Город выделил для него место на Миусской площади, где к тому времени складывался центр народного образования: здесь уже действовали ремесленное, реальное и начальное училища. В конкурсе на проект здания победила работа архитекторов Иванова-Шица и Эйхенвальда. Территория была обустроена для строительства, расчеты и чертежи готовы, а работы не начинали — недоставало средств. Но эта проблема быстро была разрешена: «неизвестное лицо» внесло в Думу 225 тысяч рублей. Все знали, что это сделала Лидия Алексеевна, но она предпочитала не афишировать свои благодеяния.

 

Научный центр

Всего за год с небольшим здание на Миусской площади было построено. В 1912 году студенты (а их было уже более трех с половиной тысяч) начали учебный год в новом дворце — по-другому этот дом, признанный теперь федеральным памятником архитектуры, и не назовешь. Здесь были вместительные аудитории, лаборатории с современным оборудованием, домовая церковь, библиотека, столовая. А под стеклянным шатровым куполом, спроектированным инженером-новатором Шуховым, разместился амфитеатр на 600 мест, где проходили знаменитые «шанявские» диспуты и семинары, на которые собиралась вся научная элита Москвы. Да и многие научные мэтры преподают именно здесь. В 1911 году в знак несогласия с реакционной политикой министра народного образования Кассо в Народный университет из Московского уходит цвет профессуры: биолог Тимирязев, ученый-энциклопедист Вернадский, физики Лебедев и Лазарев. Кроме них здесь читали курсы минералог Ферсман, поэт и литературовед Брюсов, аэродинамик Чаплыгин. Один из студентов — будущий известный генетик Тимофеев-Рессовский вспоминал, что университет был «выстроен и оборудован по типу совершеннейшего по тем временам высшего учебного заведения», а кафедра экспериментальной биологии, организованная профессором Кольцовым, была первая не только в Европе, но, возможно, и в мире. Она дала потом множество крупных ученых.

В стенах на Миусской площади не только постигали научные премудрости, но и увлеченно проводили досуг. В большом амфитеатре «шанявцы» устраивали театрализованные представления, концерты. Особо славился их хор, где вместе со студентами пели и маститые профессора. Коллектив сопровождал службы в домовом храме и в только что открытом приделе строящегося собора Святого Александра Невского. Кстати, в партии вторых теноров здесь пел еще один «шанявец» — Сергей Есенин. А Шаляпин в сопровождении хорового коллектива не раз исполнял свои коронные «Дубинушку», «Эй, ухнем», «Вдоль по Питерской». Хор побывал даже в Париже, где представлял русское искусство в программах знаменитых Дягилевских сезонов.

 

«Окаянные дни»

«…Вдова основателя Народного университета находится в настоящее время в чрезвычайно бедственном положении. Ходом событий она, помимо своего желания, заброшена в совершенно чужой ей город Чернигов, где терпит крайнюю нужду». Так начиналось прошение о помощи, поступившее в 1920 году во ВЦИК от Правления Московского городского народного университета, который, впрочем, уже был закрыт. В письме сообщалось, что Лидия Алексеевна, потерявшая зрение и слух, живет в маленькой комнатушке вместе со своим секретарем Э. Р. Лауперт, которая взяла на себя заботу по уходу за пожилой женщиной. Ведь вдове Шанявского было 79 лет. Женщины едят один раз в сутки — это бесплатный обед в кооперативной столовой, у них нет теплой одежды, поэтому зимой они на улицу не выходят, нет денег на обогрев комнаты, на бумагу для писем. «Лидия Алексеевна, — говорилось далее в прошении, — принадлежит к числу тех лиц, которые вложили больше всего своей души и своего труда в создание первого в России демократического университета». Члены правления напомнили о просветительской и благотворительной деятельности Лидии Алексеевны и ходатайствовали об оказании ей всесторонней помощи.

Прошение было рассмотрено, Шанявская и ее секретарь возвратились в Москву, где им было назначено денежное содержание. Через год Лидии Александровны не стало, ее похоронили рядом с мужем на кладбище Алексеевского монастыря. Сегодня этого кладбища, так же как и монастыря, не существует. На их месте проложена трасса Третьего транспортного кольца.

А что стало с университетом, вольным и народным? В 1919 году университет расформировали, потом в его здании открыли Коммунистический университет. Троцкий и Сталин отметились там в числе лекторов. В советские годы здесь была Высшая партийная школа. Сейчас это главный корпус Российского государственного гуманитарного университета — РГГУ. В его центральном вестибюле вас встречает бюст Альфонса Леоновича Шанявского, человека, который много сделал для того, «чтобы дать России как можно больше умных, образованных людей».

Наталья ПЛАХИНА

 

Лучшие материалы Правмира можно читать на нашем telegram-канале
Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: