Вопросы о вере кандидату в Президенты России: МИХАИЛ ПРОХОРОВ

|

Во всем мире вопросы вероисповедания людей, претендующих на президентское кресло, их системы ценностей и семейных обстоятельств, не только не табуированы, но серьезно влияют на выбор граждан. Программы кандидатов в президенты Российской Федерации не проясняют их позиции по религиозным и этическим вопросам.

Поэтому в преддверии Президентских выборов, которые состоятся в России 4 марта, портал «Православие и мир» обратился ко всем кандидатам в Президенты с просьбой ответить на вопросы о своей вере и религиозной ситуации в России. Единственный кандидат, который согласился дать ответ лично, – Михаил Прохоров.

— Михаил Дмитриевич, как вы сами можете обозначить свои религиозные взгляды?

— Я воспитывался в СССР, у меня была очень хорошая семья, но, как и многие миллионы наших граждан, мы воспитывались в атеистической семье. Это совершенно не значит, что я не верю. Я верю в общечеловеческие ценности. Воспитание, которое мне дали родители, было основано на русской классической литературе. Оно прививало мое собственное восприятие мира.

Мне кажется, что все-таки Бог внутри каждого из нас, и каждый сам изучает себя — это разговор с самим собой. Поэтому я считаю, что, наверное, каждый человек должен сам определять, во что он верит, в кого он верит, и как он верит.

Я считаю, что дорога к храму индивидуальная, и она у меня своя.

— Когда вы говорите о религии, вы нередко говорите о недопустимости лицемерия. Что именно вы имеете в виду?

Иисус Христос боролся с лицемерием и с фарисейством. И мне кажется, что худшее, что может быть — это врать или обманывать.

Если даже какие-то вещи стали модными, то мне кажется, что людям надо говорить только правду. Я очень не люблю лицемерие, и если я в настоящий момент нецерковный человек, то я об этом говорю совершенно открыто. И мне кажется, что гораздо важнее говорить правду, говорить о том, что у каждого человека — своя дорога к храму.

— И какова ваша дорога к храму?

Мне кажется, главное, чтобы человек чувствовал себя нужным и жил в обществе, создавая вокруг себя добро.

Я всегда пытаюсь сделать так, чтобы те люди, которые работают у меня в бизнесе, были счастливы, чтобы они чувствовали свою востребованность. И так же я хочу делать в общественной жизни.

Я занимался и занимаюсь благотворительностью: нужно помогать тем, кому тяжело, кому нужно помочь сделать первый шаг. Все мы люди — именно этим мы отличаемся от животных. Нам творить добро, помогать ближнему — доставляет внутреннее, глубокое человеческое удовольствие.

— Как вы думаете, есть ли у человека бессмертная душа?

— Этот вопрос я пока для себя не решил. Я живу активной жизнью, я много об этом думаю, но у меня пока нет ответа на этот вопрос.

— Должны ли родители воспитывать ребенка в своей вере, или надо ждать, пока он вырастет и сам выберет религию? Как вы оцениваете практику преподавания основ религиозных культур в школах — надо ли продолжать?

— Мне кажется, что, конечно, самым важным источником воспитания является семья. Поэтому родители сами должны определять, что они хотят передать своим детям. Мы живем в светской стране, у нас многонациональное, многоконфессиональное государство и наша сила в том, что Россия смогла объединить огромное количество культур и религий. В том, что люди с разным вероисповеданием всегда жили в мире и согласии друг с другом. Поэтому вопрос о том, как прививать ту, или иную религию — это вопрос к родителям.

Что касается школы — если есть такой предмет, то мне кажется, что этот предмет должны вести историки. И мне кажется, что светский характер нашего государства — это залог нашего единства.

— Должен ли в России развиваться институт капелланов – военных священников?

— Я еще раз хочу подчеркнуть, что я за светское государство. Но если у военнослужащего есть потребность в этом, то ему должна быть дана возможность реализовать его вероисповедание. Но делать штатные должности духовенства при армии — я считаю, что это неверно.

— Почему?

Потому что это индивидуальное дело. Каждый человек верит в то, что он хочет. Я за свободу человека, за право его выбора. Если человек хочет — такая возможность должна быть. В противном случае будет нарушаться базовый принцип равноудаления. Я за свободу каждого человека и за его право на любое вероисповедание.

— Одна из самых сложных страниц истории двадцатого века для верующих людей — это гонения на Церковь в советские годы: храмы рушили, священников расстреливали. Сегодня можно услышать суждения о возможном повторении тех трагических страшных дней…

— У великой страны великая история, и не всегда она бывает радостной. В нашей истории, к сожалению, было много событий, когда мы уничтожали друг друга. Особенно, в течение 20-го века. Это не должно повториться и для этого мы должны делать исторические выводы. Чтобы этого не было никогда.

Мне хотелось бы, чтобы у нас маятник не шатался в разные стороны: сначала мы все уничтожаем, потом начинаем очень быстро восстанавливать.

Я хочу, чтобы мы жили в согласии, чтобы мы уважали друг друга.

Здесь очень важная задача в том, чтобы Церковь не превратилась в министерство по нравственности, а чтобы священники были тем самым примером для тех людей, которые верят. Мне кажется, это критически важно для того, чтобы Церковь была очень динамична и современна и работала над развитием нашего гражданского общества. Священник должен быть как личным примером для человека.

— Что значит — жизнь по совести?

— Жить по совести — это, в первую очередь, не обманывать себя. Если ты не обманываешь себя, у тебя есть возможность не обманывать других. А вот следующий шаг — не обманывая других, нужно стараться всегда говорить правду. Бывают случаи, когда ради ближнего приходится недоговаривать. Но врать точно нельзя.

— До конца ли реализуем принцип честности и открытости, особенно применительно к большому бизнесу?

— Каждый для себя проводит эту черту. Есть общечеловеческие заповеди, которым каждый должен следовать.

— Что вы относите к общечеловеческим заповедям?

— Для себя я решил: уважение к людям, уважение к тем, кто находится рядом с тобой. Я верю в людей, я верю в то, что мы вместе можем все решить. Я верю в себя, я верю в то, что нравственность и закон — это те две нормы, которые позволяют человеку быть человеком. Именно таким образом мы вместе можем жить и развиваться, и радовать друг друга. Любой человек, любой профессии может быть нравственным. Даже в тех профессиях, которые, как кажется обществу, жесткие, например, бизнес. Бизнес можно делать честно, создавать хорошие предприятия, где работают люди и имеют очень хорошие рабочие места, получают высокую заработную плату и в конце рабочего дня они не думают о том, как кормить детей и где бы еще подработать. Вот это я называю честным бизнесом — он создает хорошие рабочие места, платит налоги и занимается благотворительностью, помогая тем, кому сейчас плохо.

— Что вы вкладываете в понятие чести? Честь и достоинство — это культурные атавизмы?

— Нет, честь, достоинство и уважение — это как раз то, что сейчас в нашем обществе наиболее востребовано. Посмотрите, что происходит на Болотной и на Сахарова. Вышли люди, которые как раз хотят честь свою сберечь, хотят уважения и достойного отношения к себе. Это сигнал власти, что что-то происходит в нашем обществе не так. Люди вышли — и многие из них очень успешные, состоятельные, они хотят жить в другой стране.

Понятия чести и достоинства наиболее востребованы именно сейчас. Наше общество выздоравливает, и слава Богу.

— За что вы готовы умереть?

Я готов умереть за свою сестру, за свою племянницу и за страну, если надо.

— Есть ли у вас духовная история – положительная или негативная, которая бы определяла ваше взаимоотношение с церковью, религией или Богом?

— Я вообще считаю, что все личные истории они для того и личные, что они касаются только одного человека — меня, или какого-то другого человека, с которым эта личная история произошла. И мне кажется, что это не удел общества — знать глубинные личные истории.

— Сегодня больной вопрос для российского общества — это аборты. Россия занимает одно из лидирующих в мире мест по их количеству. На ваш взгляд жизнь человека начинается с момента зачатия, или с момента рождения?

— Вопрос сложный, и очень философский. Я вам отвечу на этот вопрос по существу.

Я за свободу выбора любого человека. На мой взгляд, причина большого количества абортов связана с тем, что наша жизнь еще очень тяжела для многих людей. Поэтому наша задача — построить такую страну, где наши граждане хотели бы рожать детей, чтобы хотели создавать большие крепкие семьи и тогда эта проблема сама собой снимется.

Надо менять причину со следствием. Никто не может запретить нашему гражданину делать выбор. Поэтому я категорический противник запрета абортов.

— Но о каком выборе идет речь: выбор женщины «распорядиться своим телом» или выбор убить другого человека, человека, который пока еще не родился?

— Вопрос сложный, и он находится, скажем так, в зоне общественной нравственности. Много людей могут занимать одну точку зрения или другую. Поэтому я для себя до конца этот вопрос не решил, но точно считаю, что женщина имеет право на выбор и я категорический противник запрета абортов.

— Ваши меры по тому, чтобы снизить количество абортов? Чтобы в стране жилось хорошо и хотелось рожать – это долгосрочная стратегическая цель.

— Да нет, вполне практическая. Первое, что нужно сделать — чтобы власть стала уважать человека. Чтобы люди, которые пришли работать на государство, не сидели и набивали карманы, а работали на каждого гражданина страны. Это первое.

Второе — нам нужно построить новую российскую экономику, которая позволит нашим гражданам иметь достойные рабочие места и верить в завтрашний день.

Многие люди сейчас лишены надежды. Они не знают, как жить дальше, они не знают, как найти достойную работу и как противостоять всем тем сложностям, которые происходят.

Для этого существует элита — это люди самых разных профессий — не только бизнесмены или чиновники, но и врачи, это и музыканты, и работники культуры. Элита должна взять на себя ответственность за то, что происходит в стране.

Проблема нашей страны в том, что элита только-только формируется. Поэтому чем больше ответственных людей будет брать на себя ответственность за судьбы нашей страны, тем меньше будет тех проблем, о которых мы сами сегодня говорим.

— Когда св. князь Владимир сделал исторический выбор веры…

— Через питие.

— Существуют разные гипотезы.

— Но наиболее известная эта.

— И все же выбор православного христианства был сделан принципиальный, и изменения в обществе — языческом, бездуховном, наступили достаточно быстро — взять хотя бы отмену смертной казни. Этот выбор определил историю России, как минимум, на тысячу лет. Это был правильный путь? И если бы вы были сейчас принимали столь же важное для страны решение, каким бы оно было?

— История не знает сослагательного наклонения. Поэтому не надо рассуждать: что бы было, если бы не. Надо исходить из того, что есть. Я человек, пришедший в политику из бизнеса, где слово значит очень много. Поэтому, никогда не надо рассуждать: а что было бы если бы. Мы живем в тех условиях, в которых живем.

Поэтому, на мой взгляд, проблема духовности связана не только с работой церкви. Это гораздо более широкое понятие. Это и вопросы культуры, которая у нас сильно недофинансирована. И я вообще считаю, что новый современный мир поменялся. Речь идет о новом человеке, потому что интернет и новые средства и технологии разомкнули пространство.

Теперь каждый, сидя дома, может общаться со всем миром. Из-за чего зачастую возникают психологические проблемы, связанные с тем, что человек просто не готов к такому объему информации.

Задача нашего общества состоит в том, чтобы понимать, что не боеголовки, не танки объединяют страну. Объединяет ее культура, единая культура. Поэтому мне кажется, что если мы поставим задачу, в первую очередь, для нашего государства, что инвестиции в новом мире — это новый человек, то инвестиции в науку, культуру, образование и здравоохранение должны быть приоритетными.

Вот тогда все темы, которые мы сегодня обсуждаем — будут быстро и эффективно решаться. Конечно же, при условии, что государство повернется к человеку лицом.

— Новый человек — это человек, который активно использует интернет-технологии?

– Нет. Это человек, который хорошо понимает культуру своей страны, хорошо понимает мировую культуру, понимает, как наша культура вписана в мировую. Хотя мир становится глобальным — культура идет в обратном направлении. Она становится более локальной — таким образом человек защищает свою самоидентификацию.

И это мой фонд первым уловил 8 лет назад. Поэтому я поддерживаю региональную культуру — те точки роста, которые позволяют людям очень эффективно и быстро двигаться. Первый культурный шаг, первый опыт реализации себя в культуре имеет очень большое значение для любого человека.

Я рассматриваю культуру не как производство услуг, а как воспроизводство общественных благ в широком смысле этого слова. Новый человек — это культурный, образованный и высокодуховный человек и страна, которая состоит из таких людей, сможет конкурировать в этом непростом, современном мире.

— У вас есть церковный орден, расскажите за что?

— Вы знаете, я довольно много занимаюсь благотворительностью — просто я не люблю об этом рассказывать. Когда человек занимается благотворительностью — это его глубоко личное дело. И если уж общество знает об этом, то это должно идти от других людей. Поэтому я довольно много помогаю здоровым начинаниям и, в том числе, помогал РПЦ. За это у меня есть ордена. Но я, честно, не очень люблю об этом говорить. Если вам интересно — узнаете сами.

Беседовала Анна Данилова

Читайте также:

Вопросы о вере кандидату в Президенты России: СЕРГЕЙ МИРОНОВ

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Мифология войны

ДАИШ, который даже для привычного к жестокости региона производит впечатление полных отморозков, в собственных глазах выглядит…