Воронка Мировой войны

|
В истории нередки ситуации, когда один человек или даже несколько сильных, влиятельных и талантливых людей не в силах предотвратить катастрофу. Задним числом можно анализировать – какой шаг мог бы оказаться спасительным, но это, как говорится, приправа после обеда. Так было накануне Семилетней войны, когда создавались и рушились союзы, нарушались и принимались международные договора, экономика перестраивалась на мобилизационный лад – и всё шло к кровопролитной войне, которая завершилась почти безрезультатно для всех держав, принимавших в ней участие. И это, увы, вполне логично.
Воронка Мировой войны

История повторилась через полтора столетия – и к 1914 году две коалиции потеряли общий язык, хотя противников многое связывало и в политике, и в экономике, и в культуре. И даже родственные династические связи не помогли. Есть туманная формулировка – «неразрешимые противоречия». Иногда без неё не обойтись. До первого выстрела война затягивает как воронка – и мы становимся непримиримыми, в нас просыпается максимализм, мы и слышать не хотим о компромиссе, мы уже ненавидим оппонентов. Клевета перемешивается с правдой, мы расковыриваем старые раны, предъявляем грозные счёты…  Поссорить политиков, государства, народы нетрудно – иногда достаточно спичку поднести. И мы уже  готовы стрелять. Это болезнь, помрачение (иногда, увы, необходимое – как урок или как защита коренных интересов государства и народа). Разве это только «преданья старины глубокой»? Прислушаемся к самим себе: а нас не затягивает воронка новой войны?

Гаврила Принцип

Гаврила Принцип

28 июня 1914 года в Сараеве девятнадцатилетний серб Гаврила Принцип пристрелил наследника венского престола – эрцгерцога Фердинанда и его жену, герцогиню Софию. Гаврила входил в террористическую группу «Млада Босна». Они боролись за Великую Сербию, за освобождение южно-славянских территорий от власти австрийцев.

Через месяц после убийства Австро-Венгрия предъявит ультиматум Сербии – унизительный, заведомо неисполнимый.  Конечно, сербы не могли  допустить на свою землю австрийскую полицию! Будущие участники войны уже начинают скрытую мобилизацию…  В результате Австрия объявляет Сербии войну, а Германия гарантирует Вене свою поддержку. Россия делает  последний миролюбивый шаг: в телеграмме кайзеру Вильгельму Николай Второй предлагает передать австрийско-сербский вопрос на рассмотрение Гаагской конференции. Кузен Вилли ответил вежливо, но уклончиво – по существу, спасительное предложение осталось без ответа. Переписка, которую монархи вели почти четверть века, прервалась.

Вскоре Германия ультимативно требует прекратить мобилизацию – Россия, разумеется, не идёт на поводу у Берлина. 1 августа Германия объявляет войну России.

Войну предстояло вести, главным образом, монархиям – из главных участников противостояния республиканский строй к тому времени закрепился только во Франции и Соединённых Штатах. И в России, и в Австрии всё большую роль играли, говоря словами Есенина, «промышленники и банкиры». Их всевластие трудно было совместить с принципами монархии – в особенности на российский самодержавный лад. Выгодополучателями войны были хозяева монополий и американские политики, которые удесятерят своё влияние в ходе европейской бойни.

Эрцгерцог Франц Фердинанд

Эрцгерцог Франц Фердинанд

Повторим хрестоматийное: сараевский выстрел стал предлогом для войны, а не её причиной. А коренных причин было сразу несколько. Технический прогресс вселил самоуверенность и в политиков, и в генералов. Мало кто устоял перед соблазном опробовать новые виды оружия, обмундирования, связи…  Идеологически немаловажно, что во всех странах – участницах конфликта вовсю шёл процесс дехристианизации. Европа морально подготовилась к кровавой бойне.

В предвоенные десятилетия Россия выступала с мирными инициативами – но они получали серьёзный резонанс только в нашем Отечестве и среди немногих союзников. Остальные присматривались к Петербургу с опаской.  В этом смысле политика Николая II, как ни странно, напоминает ситуацию с мирными инициативами Советского Союза в 1950-е – 80-е. Даже Гаагские конференции, увы, не могли умерить милитаристскую страсть великих держав. Хотя отметим, что решения по ограничению вооружений, принятые в Гааге по инициативе России, сыграют свою роль в роковые годы. Сделают войну чуть-чуть гуманнее. И всё равно Первая мировая станет самой жестокой, самой бесчеловечной – к тому времени –  войной в истории…

Чем осталась та война в народной памяти? Исторические судьбы сложились так, что во многом Первая мировая воспринимается в России как  кровавый пролог к революциям и Гражданской войне. Февраль и Октябрь заслонили трёхлетнюю трагическую эпопею, в которой участвовали десятки миллионов русских людей. И всё-таки не стёрлись из памяти народной трагедия Самсонова, Брусиловский прорыв, батальные страницы шолоховского «Тихого Дона»… Так сложилось: развязка той войны не стала для России внешнеполитическим триумфом. Политическая система не выдержала испытаний великого противостояния. Страна раскололась. При воспоминании о Первой мировой у нас возникает ощущение беспросветной трагедии.

Да, это подлинная драма: ведь в той войне Российская империя спасла Европу, но не дотянула до Победы. Известно рассуждение Черчилля – непосредственного участника событий: «Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошёл ко дну, когда гавань была в виду. Она уже претерпела бурю, когда всё обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Самоотверженный порыв русских армий, спасший Париж в 1914 году; преодоление мучительного бесснарядного отступления; медленное восстановление сил; брусиловские победы; вступление России в кампанию 1917 года непобедимой, более сильной, чем когда-либо. Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как древний Ирод, пожираемая червями». Есть в этих рассуждениях правда. Линия русской истории в октябре 1917-го (а возможно, и раньше, после отречения императора) разошлась с логикой великой войны. Трагедия? Несомненно.

Рубо. Данте и Вергилий в окопе. Первая мировая война. 1915

Рубо. Данте и Вергилий в окопе. Первая мировая война. 1915

В 1914-м мало кто мог предсказать события 1917-го, даже отчасти. Хотя накануне войны многие в России считали ошибкой разрыв с Германией и сближение с Францией. Наибольшую известность в последние годы получила записка Петра Николаевича Дурново, в которой сановник предупреждал императора о вероятных последствиях войны с Германией. Главным образом – о внутреполитических бедах, которые обострятся в военных условиях. Не стоит чрезмерно восхищаться прозорливостью Дурново: сторонников дружбы с Германией и в России, и в Англии хватало. Но отметим, что министр легко предсказал, что Россию союзники будут использовать в качестве тарана, которым ударят по германской армии. А когда речь пойдёт о российских интересах  – тут же станут неуступчивыми.

Благодарности в политике ждать не приходится – ни от кого. Из прагматических соображений России следовало обождать – и, по обстоятельствам, включиться в войну с ослабленным противником. Пропустив первые кампании большой войны, Россия получила бы возможность приноровиться к экономическим требованиям современной войны. Если бы Россия уклонилась от боевых действий – вряд ли кайзер решился бы на агрессию против нашей страны.  А вот судьба Франции, скорее всего, оказалась бы незавидной. Но Германия в июле-августе 14-го ведёт себя оскорбительно по отношению к России. В такой ситуации, проявив слабину, можно поплатиться.

У нас любят к месту и не к месту цитировать остроумный тезис императора Александра Третьего: «У России два союзника – армия и флот». И показательно, что именно этот император заключил роковой для России союз с Францией, о котором мы вспоминаем не только в Париже, на помпезном мосту, который носит имя русского царя, но и при любом серьёзном разговоре о начале Мировой войны.

Союз с Францией, которому Россия по-рыцарски хранила верность,  и зависимость от французских банков – вот вам и война. Внешний долг России к 1914-му превышал 4 миллиарда долларов. В 1906-м был выпущен Государственный заём, поставивший нашу экономику в зависимость от французского капитала (французы обеспечили больше половины суммы займа). Франция десятилетиями отталкивала Россию от Германии. В роли закулисных дирижёров войны выступали и англичане, игравшие на противоречиях между Германией и Россией.

Перечитывая меморандум Дурново, нужно иметь в виду и рост революционных настроений, который в России наблюдался с 1860-х – в особенности среди городского населения. Меньше девяти лет прошло с событий 1905 года! Столыпину удалось разгромить авангард революции, но сам он пал жертвой политического террора. Во всём мире в те годы первая ассоциация с понятием «Россия» – не балет, не Лев Толстой, не Иван Поддубный, а политический террор. А какую роль сыграло революционное движение в неудачном завершении Русско-японской войны?  В 1914-м не учитывать этого могли только беспамятные лихачи. Правда, у сторонников войны был и такой аргумент:  в годину испытаний народ сплачивается, встаёт «За царя, за Родину, за веру», а всех возмутителей спокойствия в шею погонит. В любом случае, страну ждала рискованная игра. И состояние общества оптимизма не внушало.   Временами революционные процессы удавалось приглушить, но не случайно Блок ещё в 1903-м пророчествовал:

– Всё ли спокойно в народе?
– Нет. Император убит.
Кто-то о новой свободе
На площадях говорит.

Это не эксцентрические фантазии. Образ «гибели нибелунгов» витал в воздухе. С таким тылом ввязываться в мировое противостояние было опасно. Правда, не только в России, но и в Германии, в Австрии появлялись признаки скорого системного распада.  И в стремлении к большой бескомпромиссной войне было что-то суицидальное.

Летом 1914-го Россию охватил патриотический подъём. Как покажет время – безоглядный, но поверхностный и недолгий. Тот, кто ещё недавно восхищался немецкой культурой, проклинал Германию со всеми её потрохами. Вплоть до языка, философии и музыки. В одночасье забыты вековые связи двух родственных, соседних народов.  Самый показательный шаг – переименование столицы. Вместо привычного Санкт-Петербурга –Петроград. Спору нет, «Санкт-Петербург» по-русски звучит противоестественно и коряво. Нагромождение согласных! Но за двести лет весь мир привык к исконному названию великого города. А тут – столь радикальный шаг в пику Германии…

Активным комментатором военных событий неожиданно стал Фёдор Сологуб. В стихах он высокопарно призывал наказать Германию, защитить славянские народы и вернуть Константинополь православным… Обвинял немцев в вероломстве, в развязывании войны («На начинающего Бог! Его кулак в броне железной, Но разобьётся он над бездной Об наш незыблемый чертог»). В публицистике Сологуб превращался в мудреца, не чуждого сомнениям. Пытался осмыслить загадочную современную войну – войну не только армий, но и технологий, индустрий, тайных стратегий.

«Не армии сражаются, — вооружённые народы встретились, и взаимно испытывают друг друга. Испытывая противника, попутно испытывают путём сравнения и самих себя. Испытывают людей и порядки, строй жизни и склад своих и чужих характеров и нравов. Вопросом о том, кто такие они, острится вопрос о том, кто же мы сами», – это сказано о Первой мировой.

Ещё за полвека до 1914-го, каким естественным чувством казался патриотизм… В ХХ веке всё усложнилось неимоверно: «Но патриотизм наш не даётся нам легко. Любовь к отечеству у нас в России есть нечто трудное, почти героическое. Слишком многое должна преодолеть она в нашей жизни, такой ещё нелепой и ужасной».

Знаменательно, что сологубовская статья о патриотизме называется «С тараканами»: «А тараканам хорошо, привольно. Всякой нечисти и мерзости вольготно у нас, на необъятных просторах нашей милой родины. Неужели так и дальше будет? Ну, победим мы Германию, задавив её превосходством сил, — ну, а потом-то что? Германия останется, хотя и разбитая, всё же страной честных людей, упорного труда, точного знания и порядливой жизни, а мы всё с тараканами будем?».

Для России сараевский  выстрел стал началом эпилога имперской истории. Из предвоенного тупика выхода не оказалось. Горькие страницы истории, совсем не праздничные…

Лучшие материалы Правмира можно читать на нашем telegram-канале
Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Георгиевские кавалеры Великой войны (фото)

Солдаты и офицеры, гусары и казаки, священники и сестры милосердия...

Патриарх Кирилл почтил память погибших героев Первой мировой войны

«Тысячи и тысячи погибших, вечная им память. Эта память должна сохраняться не только в России, но…

10 лучших музейных выставок, которые посетил «Правмир»

Если вы не можете сходить в музей – приглашаем вас на фотоэкскурсии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: