Все мы родом из детства…

Источник: Наша газета

Написать о матушке Елене Лю, супруге священника храма Архангела Михаила, отца Алексия, я хотела давно. Рассказывали, что она — из какой-то необыкновенной священнической семьи, где было 14 человек детей. Как сказал однажды сам отец Алексий: “У них в доме за забором был свой удивительный мир”.

Она сначала стеснялась, отказывалась, но потом все же согласилась. И вот мы беседуем….

Странно… Передо мной сидела молодая, стильная женщина, а я слышала отголоски какого-то очень далекого прошлого, знакомого мне только по книжкам. Ее детство, ее рассказ о своей семье, очень сердечный и очень простой, — это какая-то Русь уходящая. Жизнь, которая уходит, которой больше никогда уже не будет и которую надо успеть хоть как-то сохранить — в воспоминаниях, записях, рассказах — для нас.

Естественно, здесь только крупицы. Времени было немого, поэтому это только отрывочные воспоминания. Не знаю, как это воспринимается на бумаге, но, поверьте, когда слушаешь, ощущаешь какой-то необыкновенный колорит прошлого, “аромат” вроде бы близкого, но уже далекого времени.

О большой любви и большом счастье.

Я была шестым ребенком в семье. А всего нас родилось четырнадцать детей, но двое умерли еще во младенчестве.

Сегодня, оглядываясь на свою жизнь, могу сказать, что все хорошее и светлое — заслуга моих родителей, протоиерея Александра и матушки Татьяны. Все, чему я научилась, чему смогла научить своих детей — все, благодаря им. Наша жизнь была как лодка — папа и мама гребли, а мы, дети, только сидели.

“Девочки, просите в мужья семинаристов”, — всегда говорила мама. А у нас у всех и так была мечта — сестры хотели стать матушками, а братья — священниками. Потому что в глазах, как идеал, стоял образ родителей…

…Отец служил в Москве, а жили мы в подмосковном селе Звягино в небольшом деревянном доме.

Главное, что мне приходит на ум, когда думаю о своем детстве — это любовь. Любовь родителей к Богу, к нам, нас к родителям, друг к другу, к людям, к животным…

Папа был старше мамы на 12 лет. У них всегда была идиллия. Мама старалась быть на папиных службах, молилась, поддерживала его. Мне муж часто говорит: “Хочу, чтобы ты, как и твоя мама, была в храме, когда я служу”. Она была главной его опорой всегда и везде. А еще они могли оставить нас дома на старших детей и пойти куда-нибудь вдвоем. Например, в кино на последний сеанс, на какой-нибудь индийский фильм.

Не помню, чтобы родители на нас когда-нибудь кричали. Только посмотрят, и все. Мы сами все понимали — как потом родителям в глаза смотреть, если что-то не так. Вот старшие могли врезать за что-нибудь. Да так, что на всю жизнь запомнишь…

…Когда мама была дома — это был праздник. Вокруг нее всегда все собирались. Она с другими детьми занимается, а когда до тебя очередь дойдет — это было такое счастье! Просто, что мама рядом.

А какое было счастье, когда отец брал нас куда-нибудь с собой! А он всегда старался это делать. Идешь с ним на речку, а душа поет — папа рядом. Смотришь на него — не налюбуешься! Он кого-нибудь на плечи посадит, а другие дергают за ноги: “Слезай — теперь моя очередь”…

У нас были коровы… Помню, отец зовет нас молоко пить, кричит: “Парное молоко, парное молоко! Кто пьет молоко, тот прыгает высоко!”. Мы бежим со всех ног, пьем, аж захлебываемся, лишь бы папе угодить. И стоим потом счастливые, с молочными усами…


Мама была большой мастерицей делать подарки. Все про всех знала — мечту каждого. Перед Новым годом, Рождеством накупит все и сложит в большой мешок. Залезешь, а там… — мечта… А еще она очень любила животных. Всех: собак, кошек… И эта любовь перешла к нам. Мы с братом всегда ходили по болотам — котят, щенков искали. Как с нами ничего не случалось — не знаю…

…Мы безгранично любили и почитали папу и маму. И детям своим говорим: “Смотрите, как мы относимся к родителям. И вы так же к нам относитесь”. Мы и старших братьев и сестер также уважали…

К сожалению, родителей уже нет в живых. Папа умер в прошлом году, а мама — шесть лет назад….

Какое это было горе! Пока были живы родители, вроде бы уже взрослая, своя семья, а все: “Мама-мама”. Как маленькая. Как будто детство не кончалось, и все еще впереди. Хорошо так… А потом мама умерла. Приходишь к ней домой: “Мама, мамочка”…. А мамы и нет… Стены молчат… Сразу повзрослела. И страх появился, что ты уже не девочка, теперь ты сама — мать. Ты за все в ответе. Это такое ощущение — его не передать словами. Началась совсем другая жизнь. А потом и папы не стало…

Мы все постоянно собираемся на кладбище и в доме родителей…. Придешь туда, где они жили, и как-то легче становится. Как будто опять все вместе, как раньше… Мои сыновья иногда не хотят идти на кладбище — устали. А я : “Нет! Как же не сходить, не проведать?”. И учим всегда: “Проезжайте мимо кладбища, обязательно перекреститесь: “Помяни, Господи, души усопших раб твоих, лежащих здесь!””. Вдруг, за них молиться некому…

О большой семье…


Меня иногда спрашивают: “А как же вы жили? И что, всего хватало? И где же вы помещались?” …Да, вроде всего хватало. Одежду за старшими донашивали. Потом, когда уже повзрослела, чего-то, конечно же хотелось, но в детстве об этом не думала. Да это и не важно, хватало — не хватало. Не об этом хочется говорить…

К нам все время приезжали гости: какие-то родственники, двоюродные, троюродные, просто знакомые. Бывало, придет какая-нибудь семья, где один ребенок. Они с ним мучаются. А нас и не видно никого. “Где же ваши дети?” — спрашивают. А мы носа не показываем из соседней комнаты, стесняемся. Скромные были…

Сейчас я понимаю, что детство наше, с одной стороны, было очень счастливым, а с другой — очень тяжелым. Оно было веселым и радостным, и его вроде и не было вовсе.

У нас дома постоянно были старые люди, нищие. Мы с ними много общались. И мы сами были очень серьезными, не по годам взрослыми, какими-то маленькими “старичками”. Наверное, потому, что было много трагедий… Когда крохотный гробик несли с нашей маленькой сестричкой Светланкой… Как-то сразу очень взрослели. А счастье? Счастье было, когда мама не болела…

Мы с ранних лет чувствовали свою ответственность: друг за друга, за родителей, за хозяйство. У нас был огород, коровы, свиньи, собаки, кошки. Мы постоянно трудились — сено шевелили, корову доили, по дому помогали. В детстве мне говорили: “Мой полы хорошо, а то муж плохой будет”. Чуть подросла — в шесть утра уже на ногах, нужно же помогать.

И это было для нас нормально — другой жизни и не знали. Договоримся с вечера, кто перед школой пойдет корову кормить, и в голову не придет не пойти. А кто кроме тебя сделает?.. Зато мы все умели. Я могла себе за день сарафан сшить. А однажды старшая сестра за ночь сшила мне костюм снежинки, как сейчас помню — с такими большими тюлевыми рукавами.

Конечно же, мы были детьми. Где-то, бывало, и поленишься, не успеешь, устанешь. Ляжешь спать, не перемыв посуду. Так отец поднимет, заставит сделать…

Было трудно. Но было и очень весело. Мы все, братья и сестры, были очень дружными. Бывает, мама приготовит что-нибудь вкусненькое, а кого-то из нас дома нет. Так ему остальные обязательно оставят на тарелочке, никто не посмеет себе забрать. Не могли через свою совесть переступить. Придет опоздавший, просишь у него: “Дай мне немножко”. Свое съел, а еще-то хочется. А он: “Да на все, мне не жалко”. А ты не берешь. Любили друг друга. И все было просто — старшие заботятся о младших. Сначала старшим, а потом младшим.

Умели слушать. Кто-нибудь из старших сходит в кино, а потом нам рассказывает — долго, интересно. А мы сидим, еле дыша, рты разинув…
А как мы заступались друг за друга… Я сама была такой драчуньей! Не дай Бог, кто моих младших обидит, могла подойти и как дать щелбан!

Мы много играли, занимались спортом. Катались на лыжах, с горки… Одна сестра, самая смелая, плавала с учительницей по физкультуре на байдарках. А мы бежали по берегу и смотрели. Очень любили играть в хоккей. Все вместе: и девчонки, и мальчишки. Поставит брат на ворота — стой не шелохнись. И стоишь, трясешься, что шайба в лоб отлетит. В резинки прыгали, в речке купались…

А еще у меня была мечта — научиться кататься на коньках, как фигуристы. И научилась. Я и сейчас катаюсь. Все мы — родом из детства. И о чем маленьким мечтаешь, потом всю жизнь пытаешься реализовать. не в себе, так в своих детях…Помню, Максимку только родила, и потянуло на каток. Отец Алексий вокруг с коляской ходит, а я рассекаю…

Было время, когда не было возможности что-то купить, но мы умели мечтать, фантазировать, что-то придумывать. Ходили с сестрой в ателье, за лоскутками, а потом шили из них пупсикам наряды… А когда выросли, она шила подрясники, а я — пояса для них….

И к нам все тянулись, все хотели с нами дружить. Идем на сено к корове. Все с нами, всем интересно. Были, конечно, и такие, которые дразнили нас. Залезут на забор и кричат: “Попы-попы”. В школе обзывали: “Попиха”. Ведь мы не были ни октябрятами, ни пионерами, ни комсомольцами. Было обидно. Но, знаете, как в жизни бывает… Те, с кем дружили, остались навсегда. А кто хотел обидеть, как-то исчезли. А учителя, которые нас притесняли — теперь и сами в храме…

О вере, молитве и Лавре Преподобного Сергия

Меня до сих пор удивляет, насколько папа был непристрастен к бытовому, материальному. Бывает, мама что-то ищет по дому, а отец у калитки прохожему уже отдал. “Молись, — говорил, — мать. Господь завтра больше даст”…

Так жили наши родители. Каждое дело — с молитвой… Мама очень вкусно готовила. Чудные пироги пекла. Коронное блюдо у нее было — медовик. Все всегда его ждали. Но на вкус во время приготовления никогда ничего не пробовала. “Молитесь, и будет хорошо”, — говорила.

Что касается молитвы и церковной жизни, то папа был очень строг. В 3.30 утра уже стоял перед иконами. Когда молится — не повернется, что бы не случилось. Мама даже обижалась иногда. Очень любил Псалтырь и часто говорил, что в день обязательно нужно читать по три кафизмы.

У нас в семье было правило — пока не помолишься, из дома не выйдешь. Однажды, у меня была электричка в 7.37. Опаздываю, а отец: “Ничего, успеешь. Читай “Отче наш”, “Богородицу””. Прочитала и бегом. Дорогу перебегаю, в одну сторону посмотрела, а в другую — нет. И тут в сантиметре от носа Камаз промчался. Ноги онемели от ужаса. Водитель кричит, ругается, а у меня в голове: “Не помолилась — погибла бы”.

Молитва от любой беды оградить может. Нам папа всегда говорил: “Смотрите, если не помолитесь…”. И мы верили чисто так, по-детски… Помню, на речку бегали купаться, в воду заходим и молимся на четыре стороны, чтобы водяной не утащил. Люди кругом смеются: “Попы пришли”… А мои дети тоже идут купаться — крестятся…

Отец запрещал есть после 12 ночи: “А вдруг что случиться, и завтра нужно будет причащаться”, — объяснял он. Очень заботился о том, чтобы чистым перед Господом предстать. Среду-пятницу соблюдали, все посты. У нас в доме в пост и не было-то ничего. Только малыши пили молоко. Папа еще говорил всегда: “Хочешь у Бога что-то вымолить — постись”…

А как мы перед Рождеством звезду встречали! Весь день не едим, а вечером сидим у окна, — и старшие, и младшие, — смотрим, когда она появится — звезда. Потом на службу… Радость. Как Пасху ждали… Праздник! Христос Воскрес! За две недели начинали готовиться.

До Преображения яблок из нового урожая не ели. ”А то в раю не будете яблок есть”, — говорили родители. И до сих пор не едим.

Сейчас понимаю, что мы, дети, с самого детства учились перед Богом отвечать. Как Бог посмотрит, если не помолишься, например, или подлость сделаешь…

… Родители очень любили преподобного Сергия Радонежского и ходили до него пешком паломничеством (47 км) и нас приучали. Я тоже ходила не один раз: и до Лавры, и до Москвы. Мои и сейчас ходят.

“Просите и он во всем поможет”, — говорили родители. Мама рассказывала, что Преподобный помог ей замуж выйти. После школы они с подружкой поехали в Лавру просить себе женихов. У раки преподобного Сергия родители и встретились.

Мне самой преподобный Сергий Радонежский помог отца Алексия встретить. После школы я работала в Академии при Лавре, где учился отец Алексий. Так и познакомились.

Вместо послесловия…

Дорогие братья и сестры! Я каждый день благодарю Бога за то, что он дал мне таких родителей! Желаю им, протоиерею Александру и матушке Татьяне, Царствия Небесного и вечного покоя!

И хочу сказать еще вот что…. Дорожите своими родителями, пока они еще живы, пока находятся на этой земле вместе с вами. Часто дети уделяют мало внимания родителям, но когда они уходят — это очень печально и больно… Как пустота… И начинаешь по-настоящему их ценить. А надо это делать еще при их жизни… Недаром же Господь дал нам заповедь о почитании родителей…

Всем вам помощи Божией. И молитесь Сергию Радонежскому, так как он покровитель нашей русской земли. И всегда поможет в ваших добрых делах.

Записала Елена Прищепа

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Драгоценности детства

Чему ребенок может научить взрослых?

Что сказать ребенку про Хэллоуин

Мои дети отказались от Хэллоуина после теракта 11 сентября

Протоиерей Андрей Кордочкин: Испанцы похожи на нас, у них все доводится до крайности

О Бродском на проповеди и православной общине в центре католического Мадрида

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!