Преодолеть боль из детства

|
Что мешает нам быть счастливыми? Влияет ли давно ушедшее детство на взрослую жизнь? Как научиться прощать, преодолеть чувство обиды? Наталия Инина, психолог, преподаватель Российского православного университета святого Иоанна Богослова, пишет об этом в своей новой книге «Испытание детством». Ее презентация и психологический тренинг пройдут 7 октября в 18.30 в Московском Доме книги на Новом Арбате. «Правмир» публикует отрывок из книги.

«…Иго Мое благо, и бремя Мое легко».

Мф. 11:30.

***

«Не тот станет великим, кто способен на великое, а тот, кто не способен на малое».

Григорий Ландау, российский журналист и политический деятель, погиб в 1941 году в ГУЛАГе (лагерь Усольлаг), лагерный номер 60727.


Трудно, дорогой читатель, начинать эту главу, ведь вопросы, которые будут поставлены в ней, крайне сложны, а ответы неоднозначны. Как показать глубину и путь жизни личности, ее преодоления, повороты, этапы, не растеряв при этом той невыразимой, неописуемой парадоксальной тайны рождения человека? Рождения не в смысле физическом, а в смысле духовном, подлинно человеческом, человечном! Рождения в жизнь вечную…

Именно эта сложность и ответственность подтолкнули меня к простому решению – начать с себя, со своего пути, ведь нет ничего более доступного и очевидного, чем собственный опыт.

Я напомню немного о себе, точнее, о своем детстве. Не могу пожаловаться на недостаток любви, меня окружали по-настоящему любящие люди — мама, бабушка, дедушка, а также мои тетя и дядя, которые относились ко мне как к дочери, ведь у них не было своих детей. Однако я уже говорила о том, что моя мама была тяжело больна. Ей, еще юной и прелестной девушке, поставили страшный диагноз – аневризма сонной артерии. Опасность заключалась в том, что при любой незначительной физической нагрузке сосуд мог лопнуть, и это привело бы к мгновенной смерти. Первая операция, которая должна была принести облегчение, вызвала парез (частичный паралич) речевого нерва, а вторая – парез левой руки и левой ноги.

9533df0605a2c473e33233ed4c277bf1Надежда, что беременность и появление ребенка развернет организм к здоровью, также не оправдалась. С моим появлением у мамы начала расти сосудистая опухоль на нижней челюсти. Мы с этой опухолью были ровесники. Когда мне исполнилось двенадцать лет, мама была уже полностью прикована к постели, огромная опухоль поглотила ее голову. Хирурги предложили операцию по ее удалению. Они сказали следующее: «Женщина так мучается, что летальный исход операции, который почти неизбежен, просто избавит ее от этих мук, однако если вдруг нам удастся совершить чудо, то она останется жить». Бабушка и тетя приняли решение рискнуть, видеть мучения мамы было просто невыносимо. Чудо произошло – опухоль удалили, правда, за это пришлось заплатить и удаленной нижней челюстью.

Постепенно началась другая жизнь, мама потихоньку приходила в себя, она, естественно, по-прежнему не говорила, рука и нога были по-прежнему почти обездвижены, однако опасность смерти отступила. Что сказать вам, дорогой читатель, о том, как меняется жизнь человека, когда из нее изымается часть за частью: сначала речь, потом движение, потом возможность обычным образом принимать пищу… Жизнь превращается в постоянное преодоление, постоянное напряжение, подавленное отчаяние и усталость от непрекращающейся борьбы, у которой нет финала, ведь нет надежды на выздоровление. Жизнь будет такой до самого конца!

Но если вы думаете, что в моей жизни с мамой были только ее страдания и мое соприсутствие им, то вы ошибаетесь. Было много смеха, радости, доверия, заботы. Мама была очень веселым, легким человеком, искренне и быстро откликающимся на происходящее. Она дожила до внука и ушла от острого лейкоза, когда ему было 9 лет. Ушла стремительно, никого не обременив хлопотами о себе.

А теперь обо мне.

Мне было 5 лет, когда я обнародовала загаданное желание – «чтобы мама была здорова…». Все вокруг умилились, мол, какая чудная девочка, так переживает за мать! Но было бы лукавством думать так. Ребенок хотел жить как все – он хотел, чтобы у него была здоровая мама. Я помню, как жутко стеснялась, когда мама приходила забирать меня из детского сада. Она шла, подволакивая ногу, парализованную руку опустив в карман, чтобы не было видно ее неподвижности. На голове всегда был платок. Надет он был совершенно неестественно, ведь его задача была прикрыть огромную щеку, внутри которой пульсировала опухоль. Все прохожие, оказавшиеся на ее пути, дети, воспитатели завороженно смотрели на нее, они не могли отвести от нее взгляда. В глазах их был ужас. То, что я испытывала, помню до сих пор – глубочайшее чувство обиды за бестактность и любопытство людей, чувство несправедливости жизни и острейшей жалости к маме. Почему она болеет? Почему нет нормальной обычной семьи? Мне так хотелось, чтобы все было как у всех – брат или сестра, папа, мама, все здоровые и радостные…

Я помню ощущение болезни во всем, запах ее и вид. Будто она пропитала всю мою жизнь. Потому я так радовалась, когда ездила иногда к моим тете и дяде. Там всегда был смех по утрам, они рано вставали, завтракали, разговаривали, смеялись, разбегались на работу – легкие, здоровые, веселые. А дома была мама, ее бедная рука, всегда согнутая, тоненькие неподвижные пальчики, как у ребенка, мычание вместо речи, нельзя было разобрать ни одного слова, ее понимала только я.

Как трудно быть ребенком рядом с таким испытанием, с такой болью! Потом, уже во взрослом состоянии, накрывает чувство невыносимой вины за все несделанное, несказанное. Уже нет рядом того, кому ты мог бы отдать огромную любовь своего сердца, сказать слова бесконечной благодарности за то, что становится видно только на расстоянии пространства и времени… Когда мамы не стало, произошло чудо – весь ужас ее болезни, мучительной и бесконечной, будто рассыпался вдребезги. Рассыпалась та стена, что разделяла нас. Вернулось все: ее красота и голос, и прикосновение ее рук. Осыпалось старой листвой то, что отделяло меня от нее, – моя детская боль, мой страх, моя обида на судьбу, моя усталость от ее бесконечной болезни. Ко мне вернулась моя мама – красивая, нежная, веселая, любящая! Почему так поздно?

Но сделаем еще одно усилие, и вернемся, дорогой читатель, к тому, что же было дальше с этой девочкой, когда она подросла.

Все детство я болела. И это совершенно не удивительно. Болезнь была нормой жизни: раз болела мама, болела и я, ведь мы были с ней одно целое. Но кроме болезней физических, были и психологические недуги. Страшная закомплексованность, неуверенность в себе, я с трудом преодолевала страх, чтобы выйти к доске и ответить на вопрос учителя. Если попробовать коротко сформулировать то состояние, в котором я находилась почти постоянно, – это страх перед людьми и жизнью, недоверие, постоянное сомнение в своих возможностях, при этом огромное желание быть нужной, быть в центре жизни.

Эта двойственность, амбивалентность всегда свойственна людям, травмированным в детстве. У них всегда неадекватная самооценка: с одной стороны, заниженная, то есть им кажется, что они никогда не справятся с поставленной перед ними задачей или ситуацией, в которой они оказались; но одновременно будет присутствовать и завышенная самооценка, то есть ощущение, что именно ты и можешь решить эту задачу или найти выход из этой ситуации, причем сделаешь это лучше остальных. Однако страх и отсутствие права на ошибку парализуют этих людей, и любые поползновения к активности часто сводятся к нулю. В результате человек ничего не делает, никак себя не проявляет, но внутри его бурлит та активность, которая так и не выплеснулась наружу. Это очень опасное состояние, вредное с точки зрения психологического здоровья. Оно приводит к различным нарушениям, таким как неврозы, психосоматические расстройства и так далее.

Это произошло и со мной. То ужасное состояние, в котором я находилась, не осознавая глубинных причин происходящего, подвело меня к краю пропасти. Впереди ждало отчаяние, болезнь, безнадежность и бесполезность. Но именно в такие моменты жизни, когда мы понимаем, что наши силы исчерпаны, мы открываемся иному миру и впускаем его в себя. Я благодарна этому опыту, ведь именно он изменил мою судьбу, привел к Богу, к вере, а затем и в психологию.

Постепенно, погружаясь в понимание тех глубинных мотивов, которые всегда стоят за нашими мыслями и поступками, я начала осознавать, что опыт моего детства, потеря отца, отношения с мамой – не просто сюжеты моей жизни. Это то, что в значительной степени определяет мою жизнь. И пока я не пойму, что на самом деле лежит в глубине моей психики и моей души, я не пойму себя в полной мере и не смогу двигаться вперед.

Постепенно я начала осознавать, что моя связь с мамой, которая совершенно естественна для любого ребенка, была не только связью с ее любовью, ее теплотой, ее нежностью. Это была связь и с ее болезнью, и с реакцией людей на нее и ее недуг. Первое лицо, которое видит ребенок, – это мама, она такая, какая есть, с огромной щекой, без речи, она не может взять тебя на руки, только гладит. Это так естественно, так нормально, ведь это твоя мама. Но мир говорит другое: нет, это ненормально, это ужасно, уродливо, жалко, любопытство толкает смотреть, но смотреть страшно! И это о моей маме, а значит, и обо мне! Ведь мы – одно! Именно это мой маленький мозг запомнил крепко-накрепко и так же решительно и бесповоротно вытеснил в бессознательные глубины психики. В результате сформировался страх перед людьми, недоверие к ним, близость к болезни, незнание здоровья. А дальше психика начала выбирать, фильтровать именно те ситуации, в которых эта модель жизни, точнее, существования, могла быть реализована.

Еще одной подавленной вытесненной тайной оказалось чувство глубокого одиночества, покинутости и, в результате, обиды на жизнь. Ведь папа исчез из моей жизни, оставил с больной мамой и пожилой бабушкой, не интересуясь особо тем, как я живу. Это тяжелое состояние, очень типичное для людей, переживших в детстве опыт потери отца, порождает глубинный разрыв связей с жизнью, еще большее одиночество и закрытость. Лишь внутренняя встреча с отцом, осознание его роли в моей жизни позволили мне преодолеть это одиночество и выйти навстречу людям.

Когда нам удается понять, что жизнь – это то, что есть, а не то, что должно быть, тогда мы можем сказать этой жизни «Да!» и вырваться из плена страхов, обид и недоверия. Как говорил Виктор Франкл, выдающийся психолог и психотерапевт, выживший в фашистских концлагерях смерти, автор книг, перевернувших жизнь тысяч и тысяч людей: «Не спрашивай, чего можно ждать от жизни, — спрашивай, что жизнь ждет от тебя». Но чтобы стало возможным сказать жизни «Да!», должен быть тот, КТО это скажет. Для этого необходимо сказать «Да!» самому себе. Именно этот шаг связан с детством, с его принятием, его осмыслением и пониманием.

В этом процессе встречи с самим собой, согласия со своей судьбой, принятия пути, тебе дарованного, роль психологии и психотерапии невозможно переоценить. Цель настоящей психотерапии, нацеленной на человека, – не обеспечение комфортного состояния, не обслуживание требований и желаний Эго, а создание условий для вырастания самого человека, возможностей встретить сложные обстоятельства жизни лицом к лицу, помощь в преодолении страха перед собственными негативными переживаниями и способность занять позицию в отношении самого себя, своих чувств, мыслей и действий.

Психологическая работа – не столько лечение, сколько тренировка и навык постановки «честных вопросов» и поиска «честных ответов» в отношениях с самим собой и собственной жизнью. Потому мы и говорили ранее о «прочистке оптики», о расчищении психологических «завалов», о снятии психологической «пыли» для подлинной встречи с духовной составляющей личности. Только освоив этот навык, человек может сказать «Да!» самому себе – той потенциальности себя, которая открывается лишь в молодости с ее многообразием будущих возможностей; и «Да!» – жизни, которое мы говорим в зрелости, то мудрое и спокойное согласие с ограниченностью земного бытия, осознание и соотнесение пределов наших возможностей с уровнем наших ограничений.

Но давайте чуть снизим планку и вспомним анекдот. Ребенок спрашивает отца: «Папа, почему, когда я ем яблоко, оно быстро становится коричневым?» Ответ папы был ответом взрослого умного человека: «Понимаешь, – начал он, – когда молекулы кислорода, содержащиеся в воздухе, соприкасаются с молекулами железа, находящимися в яблоке, происходит химическая реакция окисления, оттого мякоть яблока быстро темнеет, приобретая коричневый цвет». Малыш внимательно слушал, а затем спросил: «Папа, а с кем ты сейчас разговаривал?»

Мой терапевтический опыт давно показал мне, что говорить с человеком надо о той реальности, в которой в данный момент находится он сам. И уверяю вас, дорогой читатель, что за время моей практики ни один человек, обратившийся за помощью, не формулировал в качестве задачи терапии вопросы экзистенциального уровня. Только спустя какое-то время, когда насущные проблемы жизни, подавленные страхи детства были вскрыты и решены, тогда, рискну сказать, каждый для себя открыл в той или иной степени потребность в решении этих вопросов. Иными словами, когда был успокоен и возвращен в мир любви и безопасности «внутренний ребенок» (та самая живая память детства), когда «внутренний взрослый» (та часть в нас, которая способна принимать решения и нести ответственность) окреп и почувствовал в себе силы для встречи с жизнью, только тогда эти темы стали не просто возможными, но и актуальными, желанными.

1131

Можно сказать, что психотерапия, цель которой – помощь в возрастании личности, выводит человека из зоны детской инфантильной безответственности в пространство взрослой жизни, где решения и их последствия не спишешь на невроз, они будут грузом ответственности давить на плечи. Именно эта личная ответственность часто отпугивает людей, им не хочется становиться взрослыми. Как приятно, когда все можно свалить на кого-то! Не я, а другой будет нести ответственность за мои ошибки, промахи, равнодушие, пассивность и лень. Но берегитесь: непрожитая ответственность не пройдет стороной, она ляжет на вашу душу бременем вины. Мы все ответственны друг за друга. Как сказал трагически погибший в ГУЛАГе мыслитель и философ, журналист и политический деятель Григорий Адольфович Ландау: «Нередко облегчить жизнь можно, лишь возложив на себя новое бремя».

В жизни каждого человека есть тот потаенный уголок, где хранятся крайне болезненные, стыдные воспоминания прошлого. Кого-то не поддержали, кому-то не помогли, за кого-то не заступились… Разум обязательно найдет вполне убедительные оправдания этим постыдным событиям, но сердце будет болеть и сжиматься, а душа наполняться горечью, когда воспоминания об этом вдруг всплывут в нашей памяти. Мы будем мечтать вернуться назад, чтобы все изменить и поступить иначе. Но жизнь не перепишешь заново и прошлого не вернешь. И все, что нам остается, – это боль души и вина перед теми, кому не помогли, кого бросили, от кого отмахнулись.

Как совместить обычную жизнь, ее стремление к комфорту и безопасности, с развитием нашей личности, возрастанием нашей души? В том-то и дело, что совместить это нельзя, однако это вовсе не значит, что мы должны немедленно все бросить, уволиться с работы, распродать то, что имеем, и таким образом обеспечить себе духовный рост. Эта задача решается не снаружи, она решается изнутри. Возрастание человека – это способность осознавать и удерживать несовместимые или плохо совместимые грани человеческой личности. Вспомним бессмертные строки Федора Тютчева: «О, вещая душа моя! О, сердце, полное тревоги! О, как ты бьешься на пороге как бы двойного бытия!»

Помните, я говорила об антиномии? Антиномия – это парадокс, неразрешаемое противоречие, из которого нет единого выхода. Вспомним, что человек – это духовное существо, а язык духовного мира (а значит, и язык человеческой души) – это антиномия, неразрешаемое противоречие. Возьмем любое экзистенциальное переживание человека – оно всегда будет выражать глубинную антиномичность жизни, неразложимую на части.

Можно привести самый простой пример: любовь родителя к ребенку. Сколько в ней присутствует безусловной радости, счастья, любви от соприкосновения с реальностью жизни и развития малыша! Но сколько тревоги при мысли о его будущем, сколько грусти в осознании того, что рано или поздно придется отпустить повзрослевшего ребенка в мир, где закончится власть родителей, а их любовь не сможет уберечь его от возможных бед и испытаний. Что остается? Разъять переживание, разорвать ту связь, что удерживает всю полноту чувства? Позитивную, приятную часть оставить в сознании, а негативную, тяжелую вытеснить в глубину психики, в бессознательные ее пласты?

Вот и оказывается человек расколот надвое: с одной стороны – спокойствие, пусть и эфемерное, равновесие, пусть и ложное, с другой – волнение, беспокойство, боль, страх, тревога. Представьте, какое потребуется напряжение, чтобы удерживать баланс и равновесие этих противоположных сил! Человека все время сносит. Современные направления в психологии, такие как «позитивная психология», предлагают простое решение – «смотри в позитив, и тогда позитив будет смотреть в тебя».

Нет, казалось бы, ничего плохого в том, что человек сознательно направляет свои мысли к «хорошему», поворачивая свое сознание, как руль, все время в позитивном направлении. Но если взять эту метафору за основу, то корабль, руль которого все время поворачивают в одну и ту же сторону, будет плыть по кругу, постоянно вращаясь вокруг одной и той же точки. Точка же эта – мой комфорт и мое Эго. Однако напомним: вытесненная часть переживания, неудобная, причиняющая боль, толкает нас в другой «борт». И только если мы готовы вслушаться в этот звук, звук нашего страдания, нашей боли и нашей тревоги, когда руль нашего судна способен повернуться и в другую сторону – тогда наш корабль начинает держать свой курс вперед, и путеводной звездой будут наши ценности, наши экзистенциальные и духовные выборы.

Подчеркнем эту важную мысль: только если мы способны быть открытыми не одной лишь радости, счастью, удовольствию, но и боли, печали, состраданию, мы выходим к той настоящей жизни, в которой встречаемся с собой, со своей судьбой, обретая смысл собственной жизни. Но где же взять сил, чтобы идти по такому пути? Не станет ли тогда наша жизнь тяжким бременем, мучительным грузом? Возможно ли найти то самое «зачем», чтобы выдерживать любое «как» (вспомним любимую фразу Виктора Франкла, принадлежащую Фридриху Ницше)?

«Антиномия снимается только в Духе», – учил отец Павел Флоренский. Полноту жизни невозможно обрести без Бога, без Его животворящего Духа, совершающего чудеса! Нам надо открыть свое сердце навстречу Творцу, позволить Ему войти не только в наше настоящее и наше будущее, но отворить Ему дверь и в наше прошлое, которое живет и пульсирует в нас всегда. У Бога нет преград в виде времени и пространства, и потому Он может войти в любое мгновение нашей жизни и исцелить раны нашей души, которые нам порой исцелить не под силу. Только впустив Бога в свою жизнь и свое сердце, мы обретаем «блаженную весомость бытия».

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Когда нас заставляют, мы не включаемся в жизнь

Лекция психотерапевта Альфрида Лэнгле

Драгоценности детства

Чему ребенок может научить взрослых?

9 типичных проблем детей в старшей школе

Выбрать профессию, когда ничего не интересно, а мысли только о любви

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: