Введение в православную апологетику

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 35, 2003
Введение в православную апологетику

Апологетика есть защита христианства, его священных книг и преданий оружием разума, данными науки и философии, а также положениями юриспруденции против критики и действий власть имущих.

Христианская Церковь пережила множество гонений, множество эпох, когда зримо проявлялись силы (а они были всегда, почти на протяжении всей ее истории), которые поднимались, восставали и не принимали христианства, старались его погубить, уничтожить, и не принимали Самого Иисуса Христа. Держа на своих руках младенца Христа, Симеон Богоприимец произнес: се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк 2:34). Это пророчество постоянно исполняется на протяжении уже двух тысячелетий.

В первые века христиан обвиняли во всех возможных и невозможных преступлениях, которые можно было только придумать: они и “нарушают” государственные законы, и разрушают само государство, семью, вводят разврат, детоубийство, богохульство и т. д. Христиан предавали смерти, отдавали их в цирках на съедение диким зверям, превращали в живые факелы, чтобы осветить ночные гуляния языческого плебса, а позже расстреливали, пытали, живыми закапывали в землю, и земля трое суток дышала человеческими легкими. На протяжении всей истории Церкви появилось множество работ антихристианского, антицерковного содержания, языческого или откровенно атеистического. Уже в первые века христианство изображалось как суеверие, возникшее на Востоке, или в лучшем случае как одна из презренных сект непонятного иудейства.

В конце средних веков Христа объявили одним из “трех великих обманщиков” (два других — Будда и Магомет). Двести с лишним лет назад Вольтер пророчествовал, что через сто лет никто не будет помнить о книге с названием “Евангелие”. В конце тридцатых годов ХХ века обещали, что в течение ближайших пяти лет с религией будет покончено, — третья сталинская пятилетка была объявлена пятилеткой полной идеологической победы коммунизма. В начале шестидесятых утверждали, что в нашей стране к 1980 году будет построено коммунистическое общество с абсолютным и нераздельным господством в сознании всех атеистического мировоззрения, — шло хрущевское гонение на Церковь. Несмотря на все эти гонения, на изощрения хлестких, но неглубоких безбожных умов, христианство устояло и дало миру высочайшую культуру. Оно возвысило, обоготворило человеческую личность, открыло миру высшую, абсолютную нравственность, которая, чтобы не признавать Христа Спасителя, была объявлена общечеловеческой. А в ходе борьбы с религией нам твердили, что мораль, семья и т. д. — лишь надстройка над экономическим базисом, — в результате создали безнравственное общество и развалили экономику.

Для многих Христос и христианство являются камнем преткновения, камнем соблазна (Ис 8:14; 28:16; Пс 117:22–23; Мф 21:44; Мк 12:10; Лк 2:34; 20:17; 1 Пет 2:6–7). Есть сознательно отвергающие Христа, но есть ищущие истину и добросовестно заблуждающиеся. А поэтому необходимы разъяснения христианского вероучения для сомневающихся, ищущих неведомую им Истину и Правду, требуются опровержения языческих и атеистических нападок, их неправды и клеветы. К такой деятельности должны быть готовы не только священники и готовящиеся к катехизаторскому и миссионерскому служению, но и многие рядовые члены Церкви, отцы и матери, воспитывающие своих детей.

Слово апологетика происходит от греческого ўpolog…a ‘отпо­ведь, защита’. Апологиями в Греции и Риме называли защитительные речи, письма и другие сочинения в пользу обвиняемого лица или лиц. Уже в начале II века получают широкое распространение судебные процессы против христиан, быстро растет число христианских мучеников. До издания Константином Миланского эдикта происходят массовые внесудебные избиения христиан. Посмотрите наши Святцы! 21 декабря/3 января вспоминается мученица Иулиания и с нею 500 мужей и 130 жен в Никомидии пострадавших, 29 декабря/11 января — 14000 младенцев от Ирода в Вифлееме избиенных, 8/21 января —священномученик Исидор и с ним 72, в Юрьеве Лифляндском (Тарту) пострадавших; иногда указываются тысячи, а иногда просто с ним пострадавших, — посмотрите внимательно православный месяцеслов и календарь. Но если бы мы прославили всех новомучеников XX века, то количество святых в Русской Православной Церкви было бы больше, чем во всех христианских Церквах вместе взятых1. Кровью их Русская Церковь омылась, приукрасилась и укрепляет свой проповеднический голос.

Во II веке широкое распространение получили апологии, написанные в защиту христиан. Таковыми были “Апология” Марциана, “Апология” Аристида-философа, поданная императору Адриану2 (ок. 124 г.), “Апология, представленная в защиту христиан Антонину Благочестивому”, “Апология, представленная в пользу христиан римскому сенату”, написанная Иустином Философом и Мучеником (150–165 гг.), апологии Татиана (ок. 170 г.), Тертуллиана и других древнехристианских авторов. Эти писатели известны в истории Церкви под именем апологетов. По времени они следуют за мужами апостольскими, и некоторые из них были непосредственными учениками самих святых Апостолов.

Со временем апологетические произведения стали предназначаться для широких кругов, утратили свою юридическую форму и приобрели характер научно-философских и богословско-полемических трактатов, писем, статей. Эта тенденция видна уже в некоторых трудах Иустина Философа, в частности, в его большом сочинении “Разговор с Трифоном-иудеем” (сер. II в.)3. По-видимому, многие апологии, адресованные императорам и правителям провинций, не произносились перед ними. Обращение к императорам должно было подчеркнуть важность поднимаемых вопросов для читающей публики.

В. Болотов делит апологии на судебные и несудебные. “Су­деб­ные апологии, — пишет он, — фактически не достигали своей цели”, как и блестящие речи адвокатов, когда осуждают их клиента. Однако эти апологии, будучи одной “из форм обращения к общественному мнению <…> хотя и медленно, но верно достигали своей цели: они знакомили общество с христианством и разрушали предрассудки и предубеждения против христиан”4.

В последующие века апологетическими стали называть любые защищающие произведения, опровергающие клевету на хри­с­тианство и Церковь со стороны иудейства, ислама, буддизма, атеизма, оккультизма, теософии и антропософии, раскрывающие правду христианского вероучения, богослужения и жиз­ни перед неверующими и сомневающимися во Христе — вот в чем пафос апологетики во все времена.

Конечно, значение апологетики, ее содержание и форма менялись на протяжении веков. Они в значительной мере определялись нападающей стороной. Если апологетика первых веков была направлена на защиту христиан от язычества (Иустин Философ, Татиан, Тертуллиан, Ориген), средних веков — против иудейства и мусульманства (святой равноапостольный Кирилл, Фома Аквинат), то апологетика нового времени имеет своим главным объектом атеистическую пропаганду во всем многообразии ее форм и содержания5. Апологет для защиты и проповеди христианской веры использует данные светского знания, а самую критику христианства — для его разъяснения.

Апологетика всегда находится в кругу идей и представлений своего века. Она призвана разоблачать псевдонаучные и философские нападки на христианство, искать способы защиты христианского общества и отдельных его членов от административного произвола, а также способствовать освоению религиозной мыслью новейших научных открытий, что помогает более глубокому пониманию и раскрытию содержания Священного Писания и догматов Церкви.

Среди всех богословских дисциплин апологетика занимает особое положение. Богословие раскрывает вечные истины Божиего домостроительства, раскрывает понятие о Боге и Церкви, обобщает опыт духовной жизни. Апологетика же, являясь частью богословия, занимается современными научными открытиями, подтверждающими христианские откровения, историческую правду христианства, и отражает нападки на христианство атеизма и нехристианских религий. Она ищет возможности использовать в интересах Церкви и ее членов существующие в настоящее время государственные законы, гражданский и уголовный кодексы и подзаконные акты.

Апологетика не дает веры, вера — это дело любви и воли человека и дар Божий желающим его получить, но апологетика расчищает камни и завалы ложных мнений на пути от добросовестного неверия к вере во Христа Спасителя и в Бога — Творца видимым же всем и невидимым. Она укрепляет веру, ликвидирует трещины сознания, вызванные мнимыми противоречиями между наукой и религией. Они, эти трещины и сомнения, существуют сознательно или подсознательно у некоторых православных и представителей других конфессий и, конечно, у непринявших веру в Бога.

Апологетика подразделяется на: 1) общую; 2) естественно-научную; 3) научно-историческую; 4) философскую; 5) юридическую; 6) практическо-нравственную.

Апологетика общая занимается основными принципами и задачами апологетики, соотношениями веры и знания в свете Божественного откровения, раскрытого в Священном Писании и толковании святых Отцов Церкви. Апологетика естественно-научная, научно-историческая и философская для защиты христианского вероучения опираются на соответствующие светские науки и, используя их результаты и методологию, углубляют и расширяют понимание священных книг.

Если эти разделы апологетики требуют специальных знаний и соответствующей научной подготовки, то апологетика нравственно-практическая является обязанностью каждого христианина. Она самая действенная. Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф 5:16).

Христианин призван светить людям своею жизнью, своим обликом, нравом, своею чистотою, своею любовью. Своею жизнью он должен привлекать людей ко Христу. Нельзя проповедовать слово Божие и лгать в быту и на работе; нельзя проповедовать чистоту нравов и менять жен или мужей; нельзя говорить о любви и милосердии и отвращаться от больных и страждущих; нельзя осуждать сребролюбие и алчно запускать руку в церковную кружку. Впадая в смертные грехи, мы, христиане, даем повод хулить имя Божие, увеличивая тем самым тяжесть собственного греха.

Самая страшная и действенная антирелигиозная пропаганда — та, которую иногда позволяют себе некоторые верующие, члены клира и даже священнослужители своим поведением, действием, словами, отношением к святыне, к молитве, к церковной кружке, к людям. Вот здесь уместно вспомнить слова: кто соблазнит одного из малых сих <…> тому лучше было бы, если <…> потопили его в глубине морской (Мф 18:6).

Все мы призваны к апологетике и апостолату образом своей жизни. Вопросы нравственной апологетики рассматриваются по существу в курсах нравственного богословия. Поэтому мы коснемся в основном вопросов специальных, “рациональных” разделов апологетики.

Мы живем в очень сложное и беспокойное время, когда мир охватывают антирелигиозные, безбожные идеи и чувства, когда в самой Церкви резко усилились прелести, возникают и распадаются многочисленные секты и сектантские группировки, когда во многих странах с религией ведется не только идеологическая, но и физическая борьба, когда появилась страна (Алба­ния), которая в свое время объявила себя страной победившего атеизма, так что имя предстоятеля ее Церкви уже не упоминалось среди глав автокефальных Церквей6. Во многих странах разрушены храмы, множество священнослужителей и рядовых верующих погибло в тюрьмах и концлагерях7.

Наступление атеизма, распространение теософии и сектантства требуют активизации апологетической работы богословской и научной мысли Православия. Иногда говорят, что апологетика не нужна, ибо вера есть акт любви, воли и на определенных этапах и собственного религиозного опыта. Да, апологетика не дает веры, но она способна показать, что истины Священного Писания не противоречат данным современной науки, данные раскрывают и подтверждают содержание Библии и Евангелия. Тем самым она облегчает путь от неверия к вере и укрепляет веру колеблющуюся.

Ярким примером большой апологетической работы, которую выполнили в ХХ веке физики, судебно-медицинские эксперты, палинологи, нумизматы и другие специалисты, является раскрытие тайн Туринской плащаницы8. В результате этих исследований мир получил как бы пятое Евангелие о страданиях, крестной смерти и воскресении Христа; верующие в Него получили радость духовную, а человечество — еще одно свидетельство чудес Божиих. Научное изучение Плащаницы не обнаружило ни одного факта, противоречащего Евангельскому повествованию о событиях страстной седмицы; оно лишь дополнило новозаветный рассказ новыми, но второстепенными деталями. Проводя исследование святой Плащаницы, известный профессор медицины, до того неверующий д-р Ховалик, потрясенный узнанным, произнес: “Но так значит… так значит Христос воскрес из мертвых!”. Вместе с д-ром Барбетом он стал активным проповедником пятого Евангелия — всего того, что установила наука при исследованиях Туринской плащаницы. Впоследствии сформировались новые поколения ученых — свидетелей святой Плащаницы.

Современная геология и лингвистический анализ Библии подтверждают библейскую последовательность творения. Потоп признан реальным историческим событием — споры идут лишь о его масштабах и естественных причинах. Современная физика и астрономия не могут объяснить устанавливаемые ими факты, не допуская начала нашей вселенной, что означает скрытое признание акта творения.

Через новейшие научные открытия Бог зовет к Себе ученых, а вслед за ними и все человечество, уповающее на науку, так же как мудрых звездоблюстителей-волхвов Христос привлек к Себе появлением необычной звезды, а Петра-рыбаря поразил множеством пойманных рыб.

Он зовет нас к Себе через то, что нам близко и понятно. Надо правильно воспринимать в сердце своем открытия науки, понимая и противоречивые законы ее развития, и правду Божественных откровений. Раскрытие соотношений между ними — задачи естественно-научной апологетики!

Христианский апологет должен научить людей слышать призыв Божий, идущий к нам через научные открытия и достижения. Он должен рассматривать добро и зло в учениях мира сего, в научных, философских, политических течениях, в искусстве и в повседневном быту в свете вечной истины Христовой.

Это умели делать великие учителя Церкви Василий Великий, Иоанн Дамаскин и другие. К их произведениям как образцам мы обращаемся снова и снова несмотря на существенно иной уровень знания и философской методологии прошедших веков. Особенно важно для нас отношение Отцов Церкви к учениям языческих и античных философов. Они не гнушались учениями языческих мудрецов, а черпали в них все, что было научно положительного (по тому времени) и нравственно прекрасного.

В светских науках, литературе и искусстве можно найти “сокровище духовное от мира собираемое”9. Оно может быть очень необходимо в определенном возрасте и на определенном этапе умственного и духовного развития.

Преподобный Иоанн Дамаскин писал: “Так как Апостол говорит вся же искушающе добрая держите (1 Фес 5:21), то будем исследовать также и языческих (писателей). Может быть у них найдем что-либо пригодное и приобретем что-либо душеполезное: ибо всякий художник нуждается в некоторых (вещах) к совершенству устрояемого. Поэтому и мы позаимствуем такие учения, которые являются служителями истины, но отвергнем нечестие и не воспользуемся дурно хорошим и не употребим искусство доказательств для обольщения простецов”10.

Эти же самые мысли на три века раньше развивал и святитель Василий Великий. В своей беседе “К юношам о том, как получить пользу от языческих сочинений” он подчеркивал, что «славный Моисей, которого имя за мудрость у всех людей было весьма велико, сперва упражнял ум египетскими науками, а потом приступил к созерцанию “Сущего”. А подобно ему и в позднейшие времена о премудром Данииле повествуется, что он в Вавилоне изучал халдейскую мудрость и тогда уже коснулся Божественных уроков»11.

Сам Василий Великий (*329–†379) получил блестящее светское образование. Он учился у лучших учителей Кесарии Каппадокийской, слушал выдающихся ораторов и философов в Константинополе и завершил свое образование в Афинах — цен­тре античного просвещения. По характеристике святителя Григория Богослова, “это был корабль, столь нагруженный ученостью, сколь сие вместительно для человеческой природы”12. Философ и медик, юрист и естествовед, имеющий глубокие познания в астрономии и математике, Василий Великий “так изучил все, как другой не изучает одного предмета, каждую науку он изучал до такого совершенства, как будто не учился ничему другому”13. Обширность его познаний поражала современников. Святитель Амфилохий, епископ Иконийский (†394), современник Василия Великого, говорил о нем: “Изучив вполне всю мудрость мирскую и все науки человеческие, он (Василий Великий — п. Г. К.) все сие поверг к ногам учеников Иисусовых”14. Его богословские труды и канонические правила являются сокровищем святоотеческих творений.

Позже, в XIV веке глубочайший молитвенник и христианский аскет Григорий Палама говорил: “хорошо приобщаться в молодости к светской науке и словесности”.

Выдающимся богословом, математиком, физиком, инженером и искусствоведом был священник Павел Флоренский, энциклопедичность, глубина и оригинальность мысли которого поражают при знакомстве с его работами.

Разными способами зовет Бог к Себе человека. Кого через радость, кого через горе, кого встречая совершенно неожиданно в мерном течении его жизненного пути, а кого призывает к Себе через знакомство с природой и историей человечества, то есть науку. Кто приходит к Нему в юности, а кто на смертном одре. Он и целует желание идти к Нему, и прощает добросовестное неверие, как апостолу Фоме. Но, как и во времена Христа, не все хотят видеть и слышать. Однозначные доказательства бытия Бога на пути “чистого разума” принципиально невозмож­ны. Вера прежде всего есть дело любви и свободы воли, все остальное — средства, облегчающие принятие и укрепление веры.

Входя в религию, человек воспринимает ее всеми сторонами своей личности. Нельзя быть психически и духовно здоровым, живя в одном мире своими чувствами, а в другом — своим разумом. Апологетика для мыслящего верующего христианина-интеллигента обеспечивает единство религиозного и научного мировосприятия. Она избавляет человека от раздвоенности его сознания. Это, конечно, не означает, что религиозные и научные представления каждой эпохи в развитии человеческой светской культуры согласовываются друг с другом: наука, в отличие от Божественного откровения, как показывает исторический опыт, постоянно исправляет и уточняет самою себя. Религия же не дает развернутой научной картины мира. В священных книгах излагаются принципы мировоззрения, но не миропредставления. Она занимается не теоремами геометрии или строением атома, а отношением человека и Бога, смыслом и показом нашей жизни, общей причиной мироздания, началом всех начал, что четко изложено в Символе веры. На основании новых и новых становящихся нам известными фактов мы на одной и той же мировоззренческой базе надстраиваем и перестраиваем свое миропредставление15.

Имея общее мировоззрение с Отцами Церкви, христиане ХХ века имеют существенно отличное от них миропредставление. Думающий человек не может жить с дисгармонией между своим мировоззрением и своим миропредставлением. Академик Д. С. Лихачев подчеркивает, что “наука не обязательно требует от человека того или иного мировоззрения. Она требует научного склада мышления. Чтобы ученый был ученым <…> нужно разделять мировоззрение и идеологию. Идеология может быть буржуазной или социалистической. И совершенно иная вещь мировоззрение”16, — подчеркивает он.

Таким образом, сознание человека определяется триадой: мировоззрение, миропонимание и идеология. Христианство как мировоззрение было свидетелем нескольких научно-технических революций и нескольких общественно-экономико-политичес­ких формаций с их сменой миропредставлений и идеологий. Через эти же рубежи прошел и атеизм. Необходим серьезный философский, богословский и психологический анализ триады человеческого сознания.

Наша вера и опыт многолетних исследований говорят о справедливости слов преподобного Ефрема Сирина: “Что видим в природе, тому учит и Писание. И природа, и Писание, если правильно будем вникать, показывают одно и то же”17. Раскрытие этого тезиса является основным содержанием научно-естественной апологетики.

Слова “если правильно будем вникать” ставят вопрос о методологии, о методике апологетических исследований и работ. Это очень важный вопрос, который не может быть подробно рассмотрен в кратком введении.

Основу методологии составляют:

1. Сравнительный анализ библейских текстов и научных представлений, анализ изменений научных представлений относительно Священного Писания.

2. Серьезный текстологический анализ священных книг, установление эквивалентов между современным и древним значением слов и терминов. Они со временем меняют свой смысл и содержание, это хорошо известно лингвистам и историкам науки. Даже у разных одновременно существующих научных школ один и тот же термин имеет нередко разный смысл; так, понятие “птицы” у народов Полинезии18, древнего Востока и даже у Василия Великого19 охватывает все летающие существа, а не только птиц в нашем современном линнеевском смысле. Не будем пока приводить другие примеры. Иными словами, апологетика нуждается в понятийно-терминологическом анализе и свя­щенных книг, и творений Отцов Церкви. Без этого невозможен и сравнительный анализ.

Вместе с тем мы не должны смущаться, если видим несогласованность научных данных и представлений с библейским повествованием. Это может происходить от разного стиля и языка изложения и нашего непонимания их соответствия, и от неоднозначности, промежуточности многих научных выводов и гипотез. Апологет должен понимать природу науки и соотношение между наукой и религией. Может быть взят девиз: “То, что я понял, прекрасно, потому заключаю, что и то, чего я не понял, тоже прекрасно”.

В апологетическом исследовании возможно два пути: от Библии к науке и от науки к Библии. Для православного богослова более естественен первый путь, для ученого атеиста — второй. Нельзя воспринимать его как враждебный христианству, ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим 1:20). Православное апологетическое творчество в церковной среде должно идти первым путем, более коротким, более надежным в теоретическом плане и согревающим душу Божественной благодатью. Публичная апологетика в зависимости от конкретной обстановки возможна на обоих путях.

В последние 150 лет происходит сближение научных и религиозных представлений. Наука все дальше подтверждает своими методами библейские и новозаветные повествования. Уже в конце пятидесятых годов в журнале “Вопросы философии”20 было признано, что условия настоящего времени благоприятствуют примирению веры и знания. Во второй половине восьмидесятых годов некоторые религиеведы21 стали отмечать, что если в XIX веке теологи не использовали естественно-научные представления в апологетических целях, то в “настоя­щее время при защите религиозного мировоззрения они (то есть теологи — п. Г. К.) широко опираются на самые последние научные данные”22. Стало быть, наука в своем развитии проэволюционировала к религиозному пониманию мира.

Но есть и другая сторона этого сближения. “Рост науки, — писал В. И. Вернадский, — неизбежно вызывает в свою очередь расширение границ философского и религиозного сознания человеческого духа: религия и философия, восприняв достигнутые научным мировоззрением данные, все дальше и дальше расширяют глубокие тайники человеческого сознания”23. Не будем дискутировать по поводу не совсем удачного термина “научное мировоззрение”, отметим лишь мысль, заложенную в приведенной цитате, что научное знание способно обогащать наше религиозное восприятие мира.

Одни ученые приходят к религии, к христианству через свою науку, другим углубленное занятие научными проблемами помогло сохранить веру, третьи в одновременном изучении Библии и природы, двух великих книг, созданных Божеством, углубили свое христианское миропонимание и мироощущение, свой духовный опыт. Изучение природы может быть подобно молитве: “Не токмо небеса, — писал Ломоносов, — но и недра земли проповедуют славу Божию”.

Весьма поучительна для апологета история атеистической критики христианства. Она заявляла, что религия — это выдумка хитрых попов, обманщиков, что Христос — это народный миф о Солнце, что Евангелие написано лишь в третьем веке, что Христос и Василий Великий — один и тот же деятель Церкви, выступающий в святцах под двумя именами, что Понтия Пилата не существовало и т. д. и т. п.24. Она утверждала и продолжает утверждать, что верующие — это все малограмотные и некультурные люди, что современный образованный человек не может верить в Бога. После публикаций в массовой печати в связи с тысячелетием Крещения Руси подобные заявления воинствующих безбожников для всех становятся очевидным обманом.

Атеизм набрасывается не только на религию как таковую, но и на науку, когда та стала приходить к выводу о разлетании Галактик, о начале нашей Вселенной, о действительной историчности Христа и во многих других случаях. Необходимо христианско-апологетическое прочтение истории атеизма и антихристианства, которое должно проходить под девизом: се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк 2:34). Этой теме может быть посвящено самостоятельное апологетическое исследование.

Христианский апологет не может обойти молчанием и столкновения между католической церковью и наукой, трагическую историю Галилея, Джордано Бруно и других. Принципиальная ошибка инквизиции и папской курии в деле с Галилеем и ему подобными заключалась в том, что исторически ограниченным человеческим знанием и человеческим разумением определяли границы силы и могущества Божества и формы их проявления в творениях; когда же наука в ходе познания мира стала расширять эти воображаемые границы, ограниченный самоуспокоенный разум заволновался, — изменение миропредставлений он воспринял как крушение мировоззрения. К этому примешивались и личные амбиции — инквизиция греховно, подобно ничего не понимающему Петру (Ин 18:10; Мф 26:51), схватилась за меч. Однако, как заметил современник Галилея Декарт, “суд инквизиции — не суд Церкви, для этого должен собраться собор”.

Если говорить по существу, то это было столкновение не науки и религии, а разных научных миропредставлений, которые в равной степени уживались с христианским мировоззрением25. Это прекрасно понимали кардинал Николай Кузанский, каноник Николай Коперник, уже упомянутый философ и математик Рене Декарт и др.

Нечто подобное происходило и в ХХ веке, когда генетику, кибернетику, синергетику громили как антимарксистские идеалистические лженауки. Они в конце концов восстановили свои права, и материализм как мировоззрение остался.

В истории христианской Церкви постоянно встречаются группы и группировки верующих, которые стараются уйти от науки, спрятаться от идей и мыслей, распространенных в светском обществе.

Автору когда-то был задан вопрос: “Как может верующий заниматься естествознанием, — оно же безбожно?”. Спрашивающий был старообрядцем, имеющем университетское гуманитарное образование.

Мы, христиане, обладающие Божественным откровением, углубляясь в изучение истории и природы, можем и должны иметь более глубокое понимание мира, чем философствующие вне христианства. Их достижения и ошибки должны объясняться в более глубоком и всеобъемлющем христианском учении. Но тогда откуда у некоторых этот страх перед учениями человеческими: марксизмом, эволюционным учением в биологии и многим другим, который иногда охватывал отдельных, иногда — довольно многочисленных членов церковного общества? Ответ на этот вопрос дал Климент Александрийский, который писал: «Есть между нами немало людей, боящихся эллинской философии, как дети боятся привидения. “Мы боимся, — кричат они, — чтобы они не ввели нас в заблуждение”. Если вера их в такой степени слаба, что может колебаться от человеческих заблуждений, то пусть эти слабосильные христиане лучше признаются, что они никогда не верили в истину».

Если рядовой член Церкви может уйти от науки, спрятаться от мыслей и идей светского мира, заниматься физическим трудом и молитвой, то пастырю Церкви, священнику, живущему на приходе, такая возможность не предоставляется. Такая позиция просто недопустима для лиц, имеющих академическое духовное образование.

У старца Арсения с владыкой Н., серьезным богословом и философом, был в 1962 г. такой разговор:

Владыка, смотря на обилие книг в комнате у старца, сказал: “Только Евангелие, Библия и творения святых Отцов нужны верующему, а остальное не стоит внимания”. Отец Арсений, помолчав несколько мгновений, ответил: Вы правы, Владыка, главное в этих священных книгах, но человек бурно развивающегося ХХ века резко отличается от верующих IV века. Горизонт знаний необычайно расширился, понятия стали иными, наука раскрыла много неизвестного, обилие знаний внесло массу противоречий. Современный иерей и верующий должны много знать для того, чтобы разобраться в окружающем. Теория относительности, современное состояние воинствующего атеизма, знания по биологии, медицине, а тем более современная философская наука должны быть известны ему. К иерею приходит студент, врач, ученый-физик, рабочий, и часто каждому из них надо ответить так, чтобы Бог, вера не звучали анахронизмом или полуответом”26.

В настоящее время происходит то, что предсказывал еще в своих “Трех разговорах” В. С. Соловьев: “Если огромное большинство мыслящих людей остаются вовсе не верующими, то немногие верующие становятся и мыслящими, исполняя предписание Апостола: будьте младенцами по сердцу, но не по уму”. Относительный процент образованных и лиц, имеющих ученые степени и звания среди верующих возрастает. Это следует учитывать в пастырской практике.

Трудности апологетической работы усугубляются все возрастающей дифференциацией человеческих знаний. Еще более 150 лет назад академик К. М. Бэр говорил: “Рассматривая пределы нынешнего нашего познания, мы находим, что ни один человек не может объять их своими взорами и никто не дерзнет предпринять их очертаний”27. За прошедшие полтора века появились новые науки, научные направления. Наступает информационный взрыв. Нет сейчас биолога, способного творчески работать во всех разделах биологии, физика — во всех разделах физики, и т. д. Дифференциации подвержены не только светские науки, но и современное академическое богословие.

Христианской апологетике это необходимо преодолеть коллективной работой богословов, ученых-естествоиспы­тателей, историков, лингвистов и юристов. Давно замечено, что узкие специальные занятия не приближают исследователя к Богу, не умножают веры, глубокие же знания, широкие фундаментальные исследования, способность среди множества частных факторов видеть целое дают духовную радость, открывают Творца для того, кто стремится к высшему.

Конечно, один человек не может разобраться во всем комплексе современных разнородных знаний и владеть ими, но иерей должен знать принципиальные их положения, методологию научного мышления, знать, что можно рекомендовать прочитать, с кем побеседовать. Он обязан знать законы государства, в котором живет, и уметь использовать их во благо Церкви, своего прихода, его членов и собственной семьи, то есть быть достаточно сведущим в вопросах юридической апологетики. Помощниками в своей апологетической работе священники должны делать своих духовных детей, имеющих специальное образование.

В антирелигиозной пропаганде выработалась определенная система, круг вопросов, специализация работников по определенным темам и аудиториям. Работают целые институты “атеиз­ма”, читаются продуманные курсы “научного атеизма”, созданы школы и кружки атеизма. В православной же среде не выработаны тематика и методика, учитывающие конкретную обстановку современной жизни с ее секуляризацией мысли и быта и развитием волевого и рационалистического атеизма.

К сожалению, приходится отмечать, что богословское преподавание в наших духовных учебных заведениях, если исключить исторические аспекты, не соответствует методологическому и фактографическому уровню современной науки.

Происходит внутреннее развитие богословских знаний через углубление в Священное Писание, в творения Отцов Церкви. В области патристики, истории Церкви и литургики в ХХ веке вышло много выдающихся трудов, которые по своей глубине восходят к творениям святых Отцов, перебрасывая мостик от нас к ним над русифицированным протестантским богословием послепетровской эпохи, а современные естественные науки и современная философия находятся практически вне поля зрения русского православного богословия. Между тем их открытия существенно меняют ранее сложившееся миропредставление; соответственно изменилась методология научного и философского мышления, возникли новые понятийные категории. Все это требует нового осмысления взаимоотношений науки, философии и богословия. Вечные истины христианства приходится излагать языком, понятным человеку конца ХХ века. Меняется стилистика национальных языков.

Для нас это осмысление должно идти с православных позиций, опираясь на Священное Писание, то есть на Божественное откровение, используя опыт святых Отцов в условиях умственной жизни современного общества.

С православных позиций необходимо оценивать и работы по вопросам религии и апологетики, в частности, издающиеся за рубежом. Они очень разные по своему духовному настрою, научному уровню и содержанию. Читая, мы должны пропускать их через фильтр своего православного сознания, многому учиться, многое отвергать, как учили это делать Василий Великий, Иоанн Дамаскин и другие учителя Церкви. В католических и протестантских странах идет напряженная апологетичес­кая работа, происходят естественно-научно-богословские и научно-истори­ко-богословские симпозиумы, организованы центры и кафедры по пограничным вопросам науки и религии28. Одни авторы успешно используют новейшие научные открытия и выводы для защиты и раскрытия содержания священных книг и христианского вероучения; другие направляют свои усилия на приспособление христианского мировоззрения к взглядам, привычкам современного секуляризованного мира; третьи пытаются втиснуть новейшие открытия в прокрустово ложе детерминистического научно-философского мышления XIX и начала XX столетия, убрать духовный и промыслительный элемент из священных книг. Авторы таких работ являются наследниками печально знаменитой Тюбингенской богословской школы, выдвинувшей Штрауса и Древса и др., труды которых давно стали достоянием истории, и француза Ренана, известная книга которого была названа епископом Михаилом (Грибановским) “евангелием мещан”.

Характерной особенностью западной апологетики является отсутствие ссылок на святоотеческую литературу, между тем как взгляды святых Отцов Церкви на взаимоотношения Священного Писания и природы, Священного Писания и работ нехристианских авторов приобретают в наше время самостоятельное богословско-апологетическое значение. История апологетики и обзор современной зарубежной апологетики могут стать предметом особого сообщения.

Может ли современный приходской священник вести апологетическую работу, учитывая сложность и многообразие этой тематики и ее связь со многими светскими науками? — Обязан, хотя делать это очень трудно. На нем лежит огромный труд приходских обязанностей. Главная его задача — литургическое служение, пастырское молитвенное окормление пасомых и т. д. Однако верующим у нас в стране и за рубежом постоянно приходится сталкиваться с полнейшим незнанием Православия, с совершенно ложными представлениями о всякой религии и о верующих, с окостеневшими стереотипами арелигиозного мышления и самоуверенностью в суждениях, проистекающей от малого знания и мещанской индифферентности ко всяким запросам духа. Низкая общая культура, привычка мыслить как все, легковерие к любому печатному слову, черствость сердечная — благоприятные условия для неприятия христианства. Поместный Собор Русской Православной Церкви 1988 г. напомнил пастырям о необходимости катехизаторской работы в приходах29, а она неизбежно содержит элементы апологетики. Священник нуждается в пособиях, позволяющих ему ориентироваться в апологетической тематике, в помощниках-специалистах из числа прихожан, в методических советах, в библиографии, которую он может предлагать своим духовным чадам.

Обобщая сказанное, можно дать определение апологетики, несколько отличное от строгого, данного в начале. Оно будет более эмоциональным, отражающим психологию христианского апологета. Апологетика есть воинствующая защита христианства, его священных книг и преданий оружием разума, фактов и логики против отрицающей критики и власть имущих на шумной площади мира сего.

Находясь на этой площади с ее страстями, гневом, обманом, апологетика должна быть по своей тональности спокойной, корректной, доброжелательной к добросовестному неверию и щепетильной к фактическому материалу. Фактография, обоснованность выводов фактами — это особая научная проблема, в том числе и апологетическая. Апологетика должна быть пронизана светом христианской любви и нравственности.

Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением (1 Пет 3:15).

1Эта работа написана отцом Глебом более чем за 10 лет до Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. — Ред.

2По другим сведениям — императору Антонину Пию. — Ред.

3См. в нашем журнале: А. Дворкин. Ветхий Завет как христианская книга в писаниях св. Иустина, Философа и Мученика // Альфа и Омега. 1994. № 3; Т. Миллер. “Диалог” Иустина и “Диалоги” Платона // Альфа и Омега. 1997. № 3(14). — Ред.

4Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви. Т. II. СПб., 1910. С. 165.

5За прошедшее десятилетие ситуация несколько изменилась; теперь христианская апологетика противостоит нападкам оккультизма и неоязычества как его основного течения. — Ред.

6Ныне здравствующий Предстоятель Православной Церкви Албании Блаженнейший архиепископ Анастасий избран в 1992 г. — Ред.

7Живой современный пример — уничтожение пришлыми мусульманами православных святынь (и верующих) в Косовском крае, древнем центре сербского Православия, поддержанное “мировым сообществом”. — Ред.

8В нашем журнале (№ 2 за 1994 г.) публиковалась статья отца Глеба “Ту­рин­ская плащаница — предмет пререканий”, впоследствии неоднократно выходившая отдельным изданием. — Ред.

9“Сокровище духовное от мира собираемое” — одно из замечательных творений святителя Тихона Задонского (*1724–†1783), неоднократно, начиная с 1770 г., переиздаваемое в России.

10Преподобный Иоанн Дамаскин. Полное собрание сочинений. Вып. 1. СПб., 1913. С. 680–780.

11Святитель Василий Великий. Творения. Т. VI. СПб., 1911. С. 257–263.

12Святитель Григорий Богослов. Творения. Кн. 4. М., 1912. С. 617–618.

13Там же.

14Цит. по: Творения святого отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской. Т. III. Приложение: Святитель Василий Великий. Его жизнь и деятельность. СПб., 1911. С. I–XXIII.

15В немецком языке имеются понятия Weltanschauung ‘мировоззрение’ и Weltauffassung ‘миропредставление’, которые различают теологи Германии. См. Spulbeck O. Der Christ und das Weltbild der Naturwissenschaft. 4 Aufl. Berlin, 1957. С. 260.

16“Московские новости”. 18.09.1988. С. 13.

17Преподобный Ефрем Сирин. Творения. Ч. III. М., 1852. С. 48.

18Те Ранги Хироа. Мореплаватели солнечного восхода. М., 1950. С. 69.

19Святитель Василий Великий. Шестоднев.

20Вопросы философии. 1959. № 1. С. 183–184.

21Скибицкий М. М. Мировоззрение, естествознание, теология. М., 1986. С. 17–18.

22Там же.

23Вернадский В. И. Труды по всеобщей истории науки. М., 1988. С. 62.

24См. работы Е. М. Ярославского, Н. Н. Морозова, Древса и многочисленных их популяризаторов.

25Птоломей был величайшим ученым своего времени: он первый сделал попытку создать математическую модель вселенной.

26Ходившая в рукописи книга, которую цитирует отец Глеб, неоднократно издавалась начиная со второй половины 1990-х годов, см., например: Отец Арсений. 3 изд. М., 1998. С. 169–170. — Ред.

27Бэр К. М. Речь на публичном заседании Российской императорской академии наук 29 декабря 1835 г. // Бэр К. М. Избранные труды. М., 1948.

28Так, например, в 1979 и 1980 гг. в Оксфорде и Кембридже такие симпозиумы организовывали известный биохимик, декан факультета А. Пикок и теолог из США Ф. Хефнер. Тейяровский центр регулярно проводит международные конференции с участием ученых естествоиспытателей и теологов разных конфессий. В г. Мидвилле (США) создан центр по перспективным исследованиям в области науки и теологи.

29См. Журнал Московской Патриархии. 1988. № 8.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Проповеди. Воскресенье перед Рождеством…

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 50, 2007

В сети появился электронный архив журнала «Альфа и Омега»

«Альфа и Омега» некоммерческий культурно-просветительский журнал, посвященный богословским вопросам православия

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: