“Вы сами, ваши псы и ваши пастухи”

|

Время нынче напряженное, кругом творится разное нехорошее, вопрос «кто виноват» волнует умы, а поиски виноватых дают самые удивительные результаты.  Виноваты все: и поголовно, скопом, и лично, поодиночке. Путем несложных логических упражнений виноватым можно сделать кого угодно в чем угодно.

Мы сносили церкви?

Ирина Лукьянова

Ирина Лукьянова

«Мы» – это звучит гордо. Мы победили Гитлера и создали великую русскую культуру.  Можно ничего самому не делать, а гордиться принадлежностью к «мы».

Но принадлежность ко всякому «мы» связана не только с гордостью, но и с ответственностью.  Помнится, на заре перестройки в публицистику пришло новое, горькое «мы» на смену гордому советскому: «мы настроили столько хижин и разрушили столько дворцов», «мы сносили церкви»… Соседние народы взялись предъявлять гордому коллективному «мы» свои счеты: вы вторглись в Чехословакию, вы выселяли крымских татар, вы оккупировали Прибалтику, вы устраивали еврейские погромы…

Потом выяснилось заодно, что вся страна вообще делится строго пополам: на тех, кого сажали, и тех, кто сажал, и никаких исключений. Так что если в 1937 году почему-то не посадили никого из твоих родных, то за репрессии ты тоже несешь личную ответственность, а у кого дедушка сидел, у того индульгенция.

Я в ту пору едва вышла из школьного возраста, поучаствовать в депортации татар, сталинских репрессиях и разрушении храмов как-то не успела, но когда виноваты все кругом, о своей личной невиновности можно даже не заикаться:

“- Помилуй, мне еще и от роду нет году!

– Так это был твой брат!

– Нет братьев у меня!

– Так это кум, иль сват, иль, словом, кто-нибудь из вашего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи – вы все мне зла хотите, и если можете, то мне всегда вредите, но я с тобой за их разведаюсь грехи”.

Александрийскую библиотеку не вы сожгли?

Нецерковные люди нынче уверяют церковных, что раз мы все еще в этой церкви и не спешим публично заявлять о выходе из нее, мы тем самым отвечаем за все, что говорится и делается от нашего имени. Ну и заодно – за православных дружинников, посадку известной панк-группы на два года и нехорошее поведение какого-нибудь протодиакона, о котором никто и не слыхивал, пока он не попал в ДТП.

Представители церкви уверяют часть верующих, что раз мы просили, чтобы  к той самой панк-группе применили, как положено по закону, административный кодекс, а не уголовный, и пожалели просто, потому что у них дети малые, и отпустили к детям, то мы тем самым поддерживаем всякое кощунство и несем персональную ответственность за двойное убийство в Казани. И что раз мы ведем свои ЖЖ – мы тем самым поддерживаем издевательства над Патриархом, а стало быть, и на нас этот грех. А те, которые неверующие – они вообще отвечают за все мировое зло.

– А вы храмы взрывали!

– А вы Джордано Бруно сожгли!

– А вы царя-батюшку убили!

– А вы Гипатию замучили!

И вообще, пока не встанете на колени и слезно не покаетесь за всё-превсё – вообще с вами разговаривать нельзя.

Лично мне очень трудно одновременно нести персональную ответственность перед возмущенной общественностью (как неверующей, так и церковной) за казанское убийство, фотожабы в ЖЖ Артемия Лебедева, поваленные кресты, выступление той самой панк-группы, приговор той самой панк-группе, политику Путина, происки Госдепа, акции хоругвеносцев, ДТП с участием протодиакона, публикации коллег-журналистов и нервные срывы коллег-учителей. Давайте, может, или за приговор, или за выступление? Или уж за Путина, или за Госдеп, а? А то какая-то шизофрения получается. И можно еще за Лебедева не буду, пожаааааалуйста?

А на горизонте маячит коллективная ответственность за пакт Молотова-Риббентропа и чин всенародного покаяния за убийство царской семьи.

Тем самым подрывая  устои

Это все – не считая того, что я пользуюсь электричеством и тем самым отвечаю за хищническое истощение недр планеты, покупаю  стиральный порошок «Тайд» и тем самым поддерживаю телекомпанию НТВ, на которой рекламирует свою продукцию «Проктер энд Гэмбл»…

Слушайте, совершенно не остается времени отвечать за школьную успеваемость сына и свое соблюдение дедлайнов. Хуже того, если каяться за неведомого протодиакона, Хамсуд, репрессии, царскую семью, сожжение протопопа Аввакума и далее вглубь веков, как-то совершенно уже недосуг будет озаботиться собственным «пиянством, тайноядением, празднословием, унынием, леностию, прекословием, непослушанием, оклеветанием, осуждением, небрежением, самолюбием», далее по списку; куда там, поважнее есть дела.

Каждый мой шаг и вдох наносит непоправимый ущерб экологии, каждая покупка поддерживает производителя, а он, не дай Бог, сектант или опасный либерал, пусть сначала покажет справку о благонадежности, а потом уже куплю его печенье. Каждое печатное слово льет воду на чью-то мельницу и подрывает какие-нибудь устои. Причем обычно даже не напрямую, а при помощи волшебной логической связки «тем самым», которая выводит всякое действие на уровень глобального обобщения. Кража чайника  старушкой  – подрыв основ государства, неудачный урок – срыв педагогического процесса, наличие ЖЖ – оскорбление Патриарха.

Увы, в ходе нынешней околоцерковной полемики постоянно приходится возвращаться к базовым принципам – и не только принципам этики, и не только к основам христианства, но и вообще к дисциплине мышления, к основам логики. Ее законы попираются самым несносным образом.

В старом словаре Брокгауза и Ефрона есть статья «софизм». А в ней – на диво актуальный пример ложного логического умозаключения, а именно «вывод с утвердительными посылками во второй фигуре: “Все, находящие эту женщину невинной, должны быть против наказания ее; вы — против наказания ее, значит, вы находите ее невинной”». Осталось добавить «значит, несете персональную ответственность за ее деяния и все подобные деяния тоже» – и мы получим основной смысл последних выступлений о. Димитрия Смирнова все о той же коллективной ответственности.

Даже не знаю, стоит ли говорить, что с точки зрения русского языка, простой логики и юриспруденции требовать соблюдения норм закона и просить милосердия по отношению к арестованным – не означает быть их единомышленником и соучастником. Все-таки приравнять просьбу о помиловании к  выступлению против Церкви и двойному убийству – даже в метафизическом плане –  можно только в качестве фигуры речи.

Высказывания о коллективной ответственности «господ подписантов» за казанское убийство и сваленные кресты – живая иллюстрация к статье о софизмах; вот лишь некоторые навскидку.

Ложная дилемма («черно-белая логика»): предполагается, что возможностей только две, хотя их много. «Либо вы служите Богу, Церкви и народу, либо вы против Бога, Церкви и народа». Но Бог, Церковь и народ не являют собой неразрывное триединство. А, скажем, критиковать служителей Церкви за несоблюдение заповедей Христовых – это за «Бога, Церковь и народ» или против? И что такое «народ», какое из словарных значений: этнос, нация, население, непривилегированная часть населения, толпа?  И можно ли считать, что атеисты автоматически  «против народа»?

Здесь и обращение к мотиву («они делают это небесплатно»); и теория заговора («эти люди безусловно духовно связаны с теми, кто затеял этот проект»); и  ошибка единственной причины (из всего комплекса причин события, будь то акция в храме или убийство в Казани, выбирается одна); и аргументация ad hominem по ассоциации (оппонент или идеологический противник думает так-то, так же думает группа нехороших людей, следовательно, оппонент принадлежит к группе нехороших людей и полностью разделяет их мнение); и ложное обобщение, и, наконец, прямое ассоциирование оппонента с мировым злом (в светских спорах обычно с фашистами, но в церковных, разумеется, сразу с дьяволом)…

А совесть?

Человеку, у которого есть совесть, трудно бывает вынести то, что совершается его родственниками, единоверцами и народом.  Совесть заставляет брать на себя ответственность за них, совесть гонит на Красную площадь протестовать против ввода войск в Чехословакию, или покупать лекарства для чужих детей, или печатать и разбрасывать листовки, обращаться в прокуратуру, ходить на митинги, пытаться менять общество, в котором человек живет и с которым себя ассоциирует.

Личное осознание коллективной ответственности заставляет совершать акты отчаяния, когда и мириться не можешь, и повлиять ни на что не можешь: отсюда заявления о выходе из гражданства; так иной раз уходят из церкви. Так, не желая нести семейное бремя вины, берут другую фамилию, узнав, что дед, ветеран НКВД, был жестоким убийцей. Но оборотная сторона медали – акты отречения от старорежимных родителей, каких полно было в советской прессе времен коллективизации; не одним страхом или выгодой они диктовались, но и так своеобразно понятой ответственностью за политическую несознательность домашних.

Все это очень тонкие материи. Каждый из нас принадлежит к какой-то семье и народу,  ходит куда-то на работу, во что-то верит или не верит, имеет детей и домашних животных или не имеет, живет в определенном государстве  – то есть принадлежит к огромному количеству разных общностей, состоящих из самых разных людей. И когда на одного человека возлагают ответственность за поступки других, принадлежащих к той же общности, – это очень опасная штука: могут и убить за чужие грехи.

Коллективная ответственность порождает кровную месть, многолетние межнациональные конфликты, терроризм, дипломатические скандалы и разрывы дипотношений, экономические эмбарго, войны и  убийства (свежий пример – недавняя история с убийством армянского офицера в Венгрии). Коллективная ответственность – это такая взрывоопасная штука, что с ней надо обращаться как можно аккуратнее, а не применять ее  в любом споре как последний аргумент.

Христианство, думалось мне всегда, переводит ответственность из сферы коллективной, родовой, этнической в сферу личного выбора и личной веры. Народ может страдать от грешного царя, а ребенок по родительским грехам, но это не столько перенесение ответственности с коллектива на личность и наоборот, сколько естественные последствия чьих-то действий (тиран репрессирует народ, у пьющей во время беременности матери рождается ребенок с фетальным алкогольным синдромом). Перед Богом, скорей всего, мы будем стоять каждый лично, в одиночку, не всей семьей, не в составе великого русского народа, не коллективом подписантов, не колоннами по приходам даже; отвечать будем за свои грехи, а не за выстрел «Авроры». Даже, может быть, не за равнодушие к вымиранию амурского тигра и резолюции ООН по Сирии.

А лучше всего, кажется, сказал про нашу ответственность митрополит Антоний Сурожский в проповеди «Об ответственности христиан за весь мир»:

«Христос, входя в этот мир, сказал: Я пришел спасти мир, а не судить мир… – а нас Он посылает подобно тому, как был послан Отцом: разве не ясно, как нам жить и чем?.. Каждый из нас в меру сил – пусть никто не считает их меньшими, чем они есть, – должен внести в этот мир сколько возможно любви, смирения, понимания путей Божиих, милосердия, сострадания и прощения – каждый! И каждый в силах это сделать, потому что достаточно быть обездоленным, чтобы предаться с верой Божией воле; достаточно обладать чем бы то ни было, чтобы разделить это с тем, у кого даже этого нет. А когда на нас находит предельная старость, когда находит болезнь, когда сил телесных уже нет, тогда все, о чем я только что говорил, остается при нас, и остается еще при нас горячая молитва, чтобы были прощены все неправды, чтобы помилованы были все люди, чтобы спасены были все».

Читайте также:

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Городок для своих

Концепция миниполиса как попытка вылечить советский город

Моей вере не нужны посредники

Можно ли в отношениях с Богом обойтись без Церкви

«Американская гражданка, что вы себе позволяете в храме!»

О балансе между монашеской жизнью и желаниями туристов

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!