Взгляд священника: как живут подростки в поселке Струги Красные

"Окончив школу те, у кого есть хоть какие-то стремления в жизни, уезжают учиться. В основном, в Псков, Санкт-Петербург, Москву. Здесь, кроме школы, раньше были, допустим, курсы трактористов и так далее. Сейчас даже вечерней школы нет. Все оптимизируют, сокращают. У людей нет никакой платформы, нет ничего, за что можно уцепиться." О том, как живет поселок Струги Красные, где произошла трагедия с подростками, Правмиру рассказывает протоиерей Александр Тимофеев, настоятель храма успения Божьей Матери, собора во имя Георгия Победоносца (Струги Красные), храма Вознесения Господня села Ляды .

Улица и дискотека в местном ДК

Отец Александр

Священник Александр

Чем живут подростки в поселке? Есть средняя школа, но нет возможности для нормального досуга подростков. Так что в их распоряжении лишь улица да дискотеки в местном Доме культуры. В школе нет психолога, к которому могли бы обратиться подростки со своими проблемами. Психологи в школе есть и не во всех городах, а здесь – поселок…

В школе зимой бывает какая-нибудь лыжная секция, есть волейбольная и другие, но туда ходят единицы. Есть Дом творчества, бывший Дворец пионеров, но его посещают, в основном, дети более младшего возраста: для подростков там ничего интересного нет.

Бывает, иногда в школу приглашают священников из нашего храма (кроме меня, в нем служит еще два священника). Чаще приходит отец Дмитрий Ульянов, у которого дети учатся в этой школе, проводит беседы. Но этого явно недостаточно для для того, чтобы увлечь школьников. Изредка приходящему священнику трудно перевесить в свою сторону весы, на другой чаше которых – семейные установки, среда.

Школьный автобус и храм

В храм ходят немногие подростки, в основном, дети воцерковленных родителей, которые в Церкви с детства, посещали воскресную школу. Она небольшая и находится при храме Вознесения Господня в Лядах, есть еще при храме Успения Божьей Матери в Красных Стругах, где я тоже настоятель. Вопрос расширения, как обычно, упирается в финансы, но мы стараемся, чтобы детям (у нас сейчас занимаются ребята от 8 до 13 лет) было интересно.

Занимается с ребятами наша псаломщица, педагог от Бога, всю жизнь проработавшая в школе  преподавателем английского языка. У нее самой  тяжелая судьба, и к Богу она пришла через трагедию: насмерть разбился один сын. После того, как она пришла к вере, погиб и второй, в автомобильной катастрофе. Это глубоко верующий и талантливый человек, который умеет найти общий язык  с детьми. К ней на занятия с удовольствием идут и малыши, и дети более старшего возраста.

Стараемся возить детей в паломнические поездки. Раньше, когда существовали школьные автобусы, это было проще сделать: договоришься с администрацией, оплатишь бензин, и, когда автобус свободен, едешь с воскресной школой. Мы много ездили по монастырям Псковской области. Сейчас сложнее – автобус нужно заказывать, оплачивать по коммерческой стоимости, а где на это взять денег?

Я заметил, что, взрослея, не уходят из Церкви дети именно по-настоящему воцерковленных родителей, но таких не так уж много. Более того, иногда, даже если в воскресную школу ходят дети нецерковных родителей, они лет в пятнадцать могут отойти от храма, но не далеко и не насовсем.

У двух наших девочек родители были баптисты, и, в итоге, именно под влиянием дочерей, они крестились.

В контексте пятиэтажек

Среди взрослых много безработных: работы в поселке нет, кроме бюджетной сферы, торговли. Производства никакого нет, оно развалилось в девяностые годы. Силикатно-кирпичный завод, благодаря которому появился целый микрорайон пятиэтажек, закрыт.

Окончив школу те, у кого есть хоть какие-то стремления в жизни, уезжают учиться. В основном, в Псков, Санкт-Петербург, Москву. Здесь, кроме школы, раньше были, допустим, курсы трактористов и так далее. Сейчас даже вечерней школы нет. Все оптимизируют, сокращают.

Vk/Анна Зиновьева

Vk/Анна Зиновьева

Невеселое, в целом, положение. Но люди все-таки пытаются как-то заработать: семьи-то кормить надо. Мужчины, например, работают на пилораме. Если не пьют. А пьют много, очень много.

У людей нет никакой платформы, нет ничего, за что можно уцепиться. В советское время была идеология, да, мягко говоря, не лучшая, но все-таки была. Детьми занимались, они росли с пониманием, что нужны. Потом резко все изменилось, но взамен люди получили «идеологию потребления», и больше ничего. Даже возможности реализовать эту «идеологию» нет: предприятия-то развалены.

Те, у кого есть вера, легче противостоять всему этому. Но к вере насильно не приведешь, это личный путь, личный выбор.

Надо начинать с изменения отношения к детям и подросткам в целом. Сколько в моем подростковом детстве было возможности заняться чем-нибудь интересным! Выбор был огромный. Помню, как ходили в походы с ночевкой. И это при том, что не было интернета, не надо было противостоять силе социальных сетей, в том числе, деструктивным группам и сообществам.

Сейчас есть интернет, а взамен виртуальным развлечениям взрослые не предлагают ребятам ничего в реальной жизни, что могло бы их зацепить.

Вот и остаются они наедине с собой и с тем мусором, который вываливает на них интернет. Критически отбирать оттуда лишь полезное их, понятное дело, никто не научил. Виртуальный мир оказывается более ярким, чем окружающая их реальная действительность, которая ничего не предлагает взамен «стрелялок», боевиков и прочего. Родителям – не до них, они сами пытаются справиться со сложностями жизни: кто работает с утра до ночи, кто-то пьет…

Фото: «Псковская губерния» / Людмила Савицкая

Фото: «Псковская губерния» / Людмила Савицкая

Бабушкины слезы

Наши прихожане до сих пор не могут поверить в случившееся, и все очень переживают, находятся в полной растерянности. Ведь всего-то пятнадцать лет было погибшим подросткам. Погибших девочку и мальчика похоронили подо Псковом, на одном кладбище. Не отпевали.

Я знал отчима девочки. На второй день после случившегося пришла ее бабушка, со слезами на глазах, в тяжелом состоянии. Спрашивала, что можно сделать. Постарались успокоить ее, поддержать, но как тут успокоишь!

Да и  что мы можем сделать сейчас … Сочувствовать, молиться за погибших келейно –  и родственники, и священники, и прихожане. Если есть предположение, что люди убили себя, священник канонически не может самочинно отпеть их. Но молиться келейно, повторяю, просто необходимо.

 

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
«Дерзко и неповторимо»: священник из липецкого поселка создал арт-студию

«Творческая студия „Никола“ при Никольском храме. Возможно, Бог дал вам больше, чем вы думаете»

Все, что известно о псковской трагедии

Бывший спецназовец Правмиру: детей спровоцировали на то, что произошло

Лев Шлосберг: Псковским подросткам не хватило слов «Я тебя люблю»

"Никто не сказал спасительные слова. Никто не смог заговорить по-человечески. Они никому не поверили".