Хомячок в поле

4 декабря прошлого года я пошел на выборы. Сначала как избиратель, а через пятнадцать минут, надев в машине подрясник и скуфью, вернулся в качестве наблюдателя. Наблюдал я от прессы – от АНО СМИ «Православие и мир». От «Правмира», проще говоря. Законодательство предусматривает такую возможность: человек с журналистским удостоверением и редакционным заданием обладает некоторыми правами наблюдателя. Даже если он в подряснике и скуфье.

Приключения на избирательном участке по месту моей регистрации подробно описаны в известной статье из двух частей. Выборы. Как это было на самом деле. Часть 1 и Выборы. Как это было на самом деле. Часть 2

Реакция на публикацию – неоднозначная: от неумных и необоснованных обвинений в «оранжево-болотности» до «Правмир спас репутацию Церкви».

Священник Димитрий Свердлов

Сам разброс мнений был предсказуем. И «Правмиру», и мне за прошедший месяц было выражено немало благодарностей, равно и претензий в связи с публикацией. А автору статьи лично были высказаны претензии не только за текст, но и за факт участия в качестве наблюдателя. Хочу развеять слухи и снять недоумения – все претензии в мой адрес носили исключительно частный характер. И от церковной администрации я выговоров не получал.

Помимо претензий были озвучены еще недоумения и вопросы. На вопросы я с готовностью отвечаю этой колонкой. И рассказываю веселое продолжение декабрьской истории.

Главный вопрос – он касается моих мотивов.

Чего ради – священник – пошел в наблюдатели на выборах?

Вопрос это прямо или косвенно часто содержит обвинение. Обвинение в политиканстве. Мол, батюшка пошел в политику, увлекся политикой. И тем самым изменил «духовности», «надмирности» пастырского поприща.

Отвечать на этот вопрос трудно, не скатываясь в оправдание. Оправдывание просится само собой. Потому что в Церкви нашей распространен стереотип (пусть исследователи ответят на вопрос о его происхождении) о том, что Церковь – вне политики. Но это неправда. Правда в том, что высшая задача Церкви – выше политики. Но не вне…

Политика – часть общественной жизни, жизни общества, людей. И в этом контексте любое общественно значимое действие и Церкви в целом, и отдельного ее члена так или иначе, прямо или косвенно, влияет на общественную жизнь, на политические процессы. Или касается их.

Но не только действия оказывают влияние. Но и бездействие. Действия и бездействие – и церковного сообщества в общей своей массе, отдельных – тихих и незаметных, или громких – епископов, священников и мирян.

Никто не свободен от общества, и общество не свободно ни от кого. Даже аскет-подвижник, запершийся в келлии – а может быть, именно он в первую очередь, – имеет колоссальное влияние на общество. И косвенно – влияет на политические процессы. Примеров множество. Египетские, палестинские и сирийские аввы-пустынники подарили византийской культуре, и Византийской империи в частности, уникальный феномен  – монашество. Которое значительно повлияло на судьбы империи, культуры и Православие в целом. И не только в Византии.

И преподобный Сергий Радонежский, чудо Русской земли, как говорят историки, связанный с афонской исихастической традицией, был далеко не чужд современного ему политического процесса. Интересующихся адресую к житию, желательно только воспользоваться не изданием из серии «Литература для школьников». (Глупость подумает тот, кто предположит, что я себя сравниваю с преподобным…)

Патриархов, митрополитов и благоверных князей, кардинально (или не кардинально) повлиявших на судьбы общества, устанешь перечислять. Это справедливо и для истории, и для современности. И сегодня даже схиархимандриты не лишены политической позиции и не считают зазорным для себя знакомить с ней широкие общественные массы.

Такова реальность. Неучастие в общественной жизни (и косвенно – в политическом процессе) – это миф.

Итак, к мотивам. Очевидно, что мое наблюдательство на выборах вызвало некоторый общественный резонанс. Но достижение резонанса не было целью. Я вообще уже давно – аполитичный человек (смешно, да?). Цель, которую я преследовал, исключительно личная.

Мой мотив – увидеть происходящее своими глазами. Проверить реальность на соответствие описаниям. Проверить – правда или нет то, что говорят о выборах в современной России. И уяснить это для себя. Зафиксировать характер и масштаб происходящего, почувствовать дух, посмотреть жизни в глаза, перестать быть «сетевым хомячком», а стать хомячком реальным, настоящим. Хомячком в поле – в социологическом смысле термина «поле».

И я проверил. И посмотрел. И увидел. И приобрел не виртуальный, а вполне реальный опыт, который позволяет мне делать выводы.

Обратите внимание, статья, за которую меня обвиняли (и «Правмир» тоже) в «оранжистских» настроениях, не содержит этих выводов. Выводы и оценки я оставил при себе. Текст носит описательный характер, констатирует наблюдаемое. Это вообще записки обывателя. И не в коем случае не политический памфлет. Как минимум стилистически сам текст не является ни призывом, ни памфлетом.

А уж если кому-то стало не по себе от описанного… Если кому-то стало неуютно и неприятно читать это, по сути, свидетельство – то это повод для претензии не ко мне. А к описываемой реальности.

А дальше – святочный рассказ, третья и, надеюсь, последняя серия сиквела.

4-го декабря мне пришлось вызвать милицию. После того как председатель избирательной комиссии проигнорировала мои вопросы и замечания относительно сомнительного результата подсчета голосов. И после моего к ней личного и сказанного шепотом призыва одуматься.

Милиция приехала, составила протокол. И тем самым была вынуждена предпринять официальные действия. Другие наблюдатели тоже подали какие-то заявления, но я подробностей уже не знаю, потому что ушел домой спать.

photosight.ru. Фото: Мария(evighet)

И вот, на днях я нахожу в почтовом ящике тугой конверт, отправителем которого значится местный УВД. Не без волнения открываю послание. Несколько скрепленных страниц А4. На первой краткое официальное уведомление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании моего заявления. Что, разумеется, предсказуемо.

А вот дальше… А дальше еще несколько страниц с подробным обоснованием причин отказа. Текст состоит из перечислений претензий в адрес избирательной комиссии, он полностью и досконально цитирует протоколы и заявления наблюдателей. А затем, затем делается краткий и немотивированный вывод – об отказе в возбуждении дела.

Читаю последние строки и не могу поверить своим глазам. Как вы думаете, в отношении кого не заведено дело? В отношении председателя избирательной комиссии? Членов комиссии в полном составе?

Нет, нет и еще раз нет. Отказано заводить уголовное дело в отношении меня и двух других наблюдателей.

Перечитываю еще раз. Приводятся факты, на основании которых наблюдатели предполагают фальсификации на участке. Со стороны председателя и членов комиссии. И подводится итог: в инициации уголовного дела в отношении наблюдателей отказать. За отсутствием события преступления…

Так радостно, долго и искренне я давно не смеялся. Смеялся с чувством восхищения – я бы так не сумел – и благодарности. Это лучший подарок на старый Новый Год, который я когда-либо получал.

Уверен, полицейские, которые составляли и подписывали этот документ, они прошли переаттестацию. Самую требовательную из всех возможных. Уважаю и преклоняюсь перед их талантом.

А вот прошли ли аттестацию «хомячки»? Большой вопрос…

Титры.

Читайте также:

Выборы. Как это было на самом деле. Часть 1

Выборы. Как это было на самом деле. Часть 2

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Минюст РФ попросил у духовенства помощи в борьбе с коррупцией

Священнослужители могли бы, например, информировать верующих о греховности стяжания как цели человеческой жизни

В Иркутске инспекторы ДПС с мигалками довезли роженицу до больницы

«Довезли меня до обл.роддома, быстренько, с мигалочками под сирену, мне даже показалось с дрифтом немного», —…

Поэта Сергея Гандлевского задержали за то, что он сорвал в метро портрет Сталина

По словам поэта, полицейские сказали, что ему грозит срок «за акт вандализма», но через два часа…