Дети-беженцы: «Я помню только про войну»

“Там сейчас война, там убивают. Там выборы президента, и в каждом году все хуже и хуже. Они убивают друг друга, и это очень ужасно. У меня был друг, тут, в русском центре, и он возвратился в Африку. И вот он позвонил и сказал, что там сейчас очень горячо. Убивают просто когда выходишь на улицу”. Дети-беженцы готовятся к выставке о своей жизни, которая откроется 18 декабря в Центре толерантности Еврейского музея, и рассказывают о себе корреспонденту Правмира Ксении Кнорре.
Ксения Кнорре Дмитриева

Ксения Кнорре Дмитриева

Однажды в класс, где учится моя дочь, пришел путешественник, фотограф и журналист. Он показывал детям фотографии из самых экзотических уголков мира и рассказывал о своих поездках. Дети с удовольствием смотрели на носорогов, утконосов, на невероятных папуасов в перьях, дивились чумам и маскам… Но я навсегда запомнила, какая фотография произвела на них наибольшее впечатление. Нет, не та, где престарелый индус засовывал голову в пасть тигру, и не та, где чернокожая женщина гордо демонстрировала полторы сотни обручей на своей шее. Они ахнули, все, как один, когда увидели вот это: Килиманджаро на заднем фоне, синее небо, поле, и по нему носятся черные, как уголь, мальчишки, пытаясь закатить футбольный мяч в импровизированные ворота.

– Ребята! – сдавленным от восторга голосом воскликнул кто-то на задней парте. – Смотрите, это же наш футбик!

И я поняла, что наши дети смотрят на весь этот дивный и пестрый мир как на что-то совершенно далекое, как на чужую планету. И только футбольный мяч, точно такой же, как и у них, роднит их в одну секунду и показывает им, что мы живем все вместе и у нас очень много общего.

А мы, взрослые, чужих детей в своем родном городе не замечаем, не хотим ничего про них знать, не думаем о том, что они такие же дети, как и наши. Мы не хотим знать об их далеких экзотических для нас бедах, которые привели их в нашу страну. Нам неинтересно, почему они  годами сидят дома и почти не выходят, как их родители боятся всех – от миграционной службы до скинхедов. Они для нас другие. Но это такие же дети, и понятия «война», «обида», «страх», «боль», «добро» и «дружба» – одинаковы для всех, независимо от цвета кожи, как это ни банально. Родители, спасаясь от войны, привезли их в нашу страну, но далеко не всегда им тут рады, и часто дети оказываются в гуще взрослых проблем – без друзей, без перспектив, без возможности учиться.

18 декабря в Центре толерантности Еврейского музея открывается выставка «Отважься на сближение». Посетители увидят фотографии и рисунки детей-беженцев из Конго, Киргизии, Алжира, Афганистана и других стран. Организатор и идейный вдохновитель выставки, международный социально-образовательный проект UbuntuMail привлек для работы с ребятами арт-терапевтов, фотографов, психологов, чтобы они могли рассказать нам о себе, о том, каково это – везде быть чужим ребенком, и в своей стране, и в нашей. Партнеры выставки – Центр толерантности, интеграционный центр «Такие же дети», проект поддержки детей-мигрантов из Киргизии «Билим».

Четверо участников выставки рассказали о себе «Правмиру».

dsc_7176

ОЛУЧИ, Ангола

– Меня зовут Олучи, я из Анголы, это где Африка. Я сюда приехал, когда мне было десять, а сейчас мне шестнадцать.

– С кем ты сюда приехал и почему?

– Я приехал с родителями, потому что у нас там была война.

– С кем ты живешь?

– Мы живем я, папа, две тети и брат.

– И мама?

– Мамы сейчас нет, она уехала. У меня есть еще мама русская. А родная мама сейчас у меня в Анголе. Она приезжала к нам в Москве. Она жила на метро «Юго-Западная», и потом я к ней жил, и все, потом она уехала, и я тоже поехал к себе домой, на «Комсомольскую». А моя мама русская – это просто папина жена.

– А что ты делаешь в Москве, учишься?

– Да, я учусь в центре (интеграционный центр «Такие же дети». – Ред.).

– Как тебе вообще в Москве?

– Очень хорошо!

– Где лучше – дома в Анголе или в Москве?

– В Москве лучше. Здесь есть снег зато. У нас там снега нету. Мне нравится, когда он падает много, а еще мне нравится, когда Новый год, когда праздник. А еще мне нравится играть в снежки.

– Как к тебе относятся в Москве?

– Нормально относятся. Никто не обижает. А если меня кто-то бы обижал, я бы рассказал друзей или родителям, да. Я бы позвал ко мне на помощь.

– Что ты любишь делать?

– Я люблю дома сидеть, гулять. Дома сижу за компьютером, а еще музыку слушаю, смотрю видео, сериал или кино какое-нибудь, а еще я смотрю телевизор и делаю уроки. А еще я могу погулять немножко.

– Ты помнишь войну дома?

– Немного помню. Помню, как была война, и потом я увидел бомбы, они все упали. Это когда я еще был маленьким. И я видел, как все взорвался в воздухе и все убежали. Это был самолет. Страшно было, помню, еще плакал. Жалко было, обидно, что была война.

– А свой дом в Анголе помнишь?

– Уже нет. Я помню только про войну, и все.

– Кто-то из твоих близких пострадал из-за войны?

– Да, мои родители. Они пострадали немножко, и потом все, взяли и уехали сюда.

– Сейчас война закончилась?

– Не знаю.

– Ты не интересуешься тем, что происходит в Анголе?

– Нет.

– Ты бы хотел туда вернуться?

– Нет, хотел бы остаться в России.

dsc_7128

АЛИМ, Афганистан

– Меня зовут Алим, я из Афганистана. Мне 15 лет.

– Как давно ты в России?

– Почти пять года.

– Почему вы приехали сюда?

– Ну, там школ не было, и тем более война идет, и другие нехорошие вещи происходят. Раньше мы жили в Пакистане, и там мучились. Переехали в Афганистан и там жили, и потом приехали сюда.

– Вы всей семьей переехали в Россию?

– Да, но папа не с нами живет – у него другая жена, и, тем более, он сейчас в тюрьме находится. С кем-то дрался и убил.

– И вы с мамой живете вдвоем?

– Мама, я и еще один брат, а самый старший брат потерялся после драки, когда отец дрался, в ту же ночь. Двадцать пять ему было.

– Вы его искали?

– Еще не искали. Мы ходили в ООН, сказали – вот такая случая произошло, и нам сказали, что его полиция даже не будут искать.

– И вы даже не обращались?

– Пока нет.

– А когда это было?

– Семь месяцев назад. В начале весны.

– Родители расстались уже здесь?

– Да-да, здесь, два года назад.

– Тебе где лучше – здесь или там?

– Здесь. Здесь хорошо. Тем более я люблю гулять и всякое. И здесь хотя бы школа учит. Там вообще школа не учит. Там школа ненормальная. Здесь в школу меня не забрали, я по курсам русского языка хожу. Мы пытались, они отказывались, чтобы принять меня. Они сказали, что ты русском языке не очень хорошо понимаешь.

Ты хочешь пойти в школу?

– Да. Тем более сейчас у нас проблемы с документы, миграционная служба нас отказывала, чтобы нам продлить документов, из-за этого мы к юристов по «Гражданскому содействию» ходили и жалобу подали, а ответа еще нет, что они сказали.

– Вы снимаете квартиру?

– У нас двухкомнатная квартира. Раньше у нас еще был один сосед, который с нами жил, и теперь они с братом потерялись. Тот же ночью исчез. Он в возрасте моего брата, двадцать пять ему.

– Они дружили с братом?

– Мы вместе жили. Он один нормальный с нами был.

– То есть вас сейчас трое?

– Да, я мама и еще один брат, который старший меня.

– Как проходит твой день?

– Мы с мамой выйдем куда-нибудь, ходим, и назад. Мама еду готовит…

– Мама работает?

– Не, не работает.

– На что вы живете?

– Брат, который старший меня, ему исполнилось 18, он работает, грузчиком.

– Тебе в Афганистане было плохо?

– Там плохо. Постоянно на улице, куда бы ты не ходил, ты играешь с кем-то, а кто-то на тебя нож вытащил, сказал: «Отдай свои деньги».

– С тобой такое было?

– Со мной не было, с друзьями, с которыми я дружил, такое было. Если ты куда-то ходишь, тебя может обидеть кто-то или что-то такое. Тем более там педофилия. У нас там школа есть на районе, там когда школа заканчивается, эти люди, у которых в государстве знакомые есть, они приходят к школе, те мальчики, которые красивые, с собой забирают.

– Что ты любишь делать, чем тебе нравится заниматься?

– Я люблю играть во футбол и в компьютерные игры.

– Тебя здесь никто не обижает?

– Нет. Раньше, два года назад, когда мы жили, и с нами жил какой-то человек жил, и теперь он сейчас в тюрьме, он был педофил. И он хотел что-то плохое сделать со мной, и потом мы его поймали, папа и брат его бил, он убежал в комнату. Потом полиция приехала, его забирала, сейчас он сидит тюрьму.

– Есть ли у тебя друзья среди русских?

– Есть ребята, там ближе школа, и я там иногда играю в футбол.

– Какие у тебя планы, чего бы ты хотел?

– В школу пойти.

– Тебе нравится учиться?

– Да, тем более математика.

– Кем бы хотел бы стать в будущем?

– Бизнесменом.

Фото: Facebook / UbuntuMail

Фото: Facebook / UbuntuMail

ШАХБИБИ, Афганистан

– Меня зовут Шахбиби. Мне 11 лет. Мои родители приехали из Афганистана, и я родилась уже здесь.

– Почему приехали сюда твои родители?

– Потому что там война.

– Ездила когда-нибудь в Афганистан?

– Да, мы один раз ездили в мамину деревню, пока у нее виза не закончилась. Мы там жили месяц, четыре-пять лет назад.

– И как тебе там?

– Не понравилось – везде песок. Тут как бы дороги, а там пыль и камни.

– Что еще не понравилось?

– Сами люди. Они какие-то страшные, злые. Они там носят платки, а мы не носили платок, и они оскорбляли нас за это. Соседи говорили, что мы не уважаем свою родину, когда мы выходили на улицу. Особенно часто мальчики, такие большие хулиганы.

– А что-то хорошее было там?

– То, что там бабушка. И все.

– Что хорошего в Москве?

– Интересные места, хорошая погода, цветы…

– Что тебе не нравится в Москве?

– Злые бабушки у подъезда.

– Они тебя обижают?

– Да нет… Один раз слышала, что они все против иностранцев.

– А ты сама себя чувствуешь иностранкой или русской?

– Когда хожу в школу, чувствую себя москвичкой. Когда бабушки начинают, я чувствую себя неловко.

– А где твой дом, скорее, – здесь или там?

– Здесь.

– Кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Врачом. Каким-нибудь, только хирургом страшно.

Фото: Facebook / UbuntuMail

Фото: Facebook / UbuntuMail

ВАДУ, Конго

– Я Ваду, я из Конго, мне пятнадцать лет. Я пришел в Россию на каникулы к маме, она здесь училась – она хотела показать мне и моим братьям, где она учится. Потом начались проблемы в семье, и я остался здесь, с мамой. Это было в 2010 году.

– Чем занимается мама?

– Мама работает, раздает рекламу.

– Вы снимаете квартиру?

– Да – мама, я, братья, мамин друг. Нас живет много человек в квартире, тринадцать в трех комнатах. Это мамины знакомые.

– У тебя очень хороший русский язык, как ты его выучил?

– Очень много смотрел телевизор, а еще когда я был на родине, мама привозила мне диск. Я начал говорить русский еще там, в Африке.

– А с кем вы жили дома?

– Когда мама училась, мы жили с бабушкой. Потом пришли к маме на каникулы, и обратно не получилось вернуться. Семейные проблемы. Мама не хочет говорить, почему.

– Ты в школе учишься?

– Я учусь тут, в центре (интеграционный центр «Такие же дети». – Ред.).

Фото: Facebook / UbuntuMail

Фото: Facebook / UbuntuMail

– А в обычную школу не ходишь?

– Нет пока. У меня французский, я думал, пойду в Африку и еще раз поучу французский, а тут, в Москве надо русский. Если я буду учить русский и французский, у меня будет перебор. Русский я могу говорить, но пока читать и писать очень плохо.

– Вы пробовали здесь поступить в школу?

– Нет.

– Что ты делаешь днем, когда мама работает?

– Я учусь французский дома – мамины знакомые, которые с нами живут, они учили в Африке и учат меня здесь, чтобы я не забывал. Мама говорит, если я учу русский языка, я могу забыть мой родной французский.

– Мамины знакомые, которые живут с вами, они русские?

– Нет, они африканские.

– Что еще делаешь?

– Мою одежду, смотрю за братиком, готовлю.

– Как тебе в Москве, нравится?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю…

– Дома лучше?

– В Африке? Нет, там еще хуже.

– Почему?

– Там сейчас война, там убивают. Там выборы президента, и в каждом году все хуже и хуже. Они убивают друг друга, и это очень ужасно. У меня был друг, тут, в русском центре, и он возвратился в Африку. Ему тут не понравилось, и он ушел туда. И вот он позвонил и сказал, что там сейчас очень горячо. Убивают просто когда выходишь на улицу. У нас президент уже шестнадцать лет на этом посту, он ничего не делает, просто кушает наши деньги, и все хотят от него избавиться. Или убить. Он плохой президент, ничего не делает.

– А вы куда-то ходите с братьями и мамой?

– Ходим иногда, гуляем. Мы не одни черные. Есть еще мно-о-ого черных в нашем районе. Они тоже пришли беременные, тут уже родили, у них много дети.

– Как к тебе здесь относятся?

– В России? Хорошо относятся.

– Не обижают?

– Нет.

– Вообще за шесть лет ни разу никто дурного слова не сказал?

– Да нет. Я же просто дома сижу. Понедельник иду уроки с братьями, возвращаюсь домой, и все. Я не гуляю.

– Совсем не выходишь?

– Нет. Всегда дома.

– Что-нибудь хорошее есть в Москве?

– Хорошее? Тоже есть. Ну, друзей появилось хотя бы. И у мама тоже друзей появилось. Хорошее тоже случается. Особенно Новый год – очень классно, когда все прекрасно в Москве.

– Обычно те, кто приезжают из Африки, жалуются, что в Москве очень холодно.

– Да, я тоже сейчас очень жалуюсь. Я привык в жаре, а тут так холодно.

– Что будешь делать дальше, какие планы?

– Если все получится, я хочу играть в футбол.

– Ты занимаешься в спортивной школе?

– Нет, меня тренирует дядя. Он сказал, что когда он могут меня взять играть, но не сказал, когда, сюрприз сделает. И я тогда смогу ходить в нормальный центр, где учат играть. Знакомый дядя, живет в районе, не так сильно его знаю. Он очень хорошо играет! Я с ним тренировался – я сам не знал, что в футбол так классно можно играть. У него мяч в ногах, он говорит: я пробью туда, видишь, где вон та штука? Он бьет – и прямо туда пошла. Он меня тренировал много раз, но я так не смог так сделать, как он. Он меня учил-учил… Он был футболистом в Африке, играл в команде. Здесь он работает, курьером.

– С русскими ребятами ты общаешься?

– Есть только один. Но он не тут живет, далеко. Он был в Москве, в парке, я увидел его и познакомился. Он сказал, что он здесь живет, после каникул пришел. Он мне дал свой номер, и я с ним общался даже в ВК.

– Ты собираешься вернуться в Африку?

– Не знаю, мама решит. Но не точно сейчас. В тот раз, когда мы были еще в Африке, в 2009, тоже выборы президента пошли. Я был с мамой, мы на улице сидели, мама тут общалась, сидим просто так, готовим, и пуля в кастрюлю пришел – бам! Сидим просто, и пуля в кастрюлю. Даже откуда, не знали. Все домой зашли. Это я не могу забыть точно.

P.S. По просьбам родителей имена всех детей изменены.

Ксения Кнорре Дмитриева

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Детям мигрантов предлагают формировать «российскую картину мира»

Образовательная программа должна быть направлена на культурную адаптацию ребенка

«Мир будет судим по тому, как он относится к беженцам»

Папа Франциск, Патриарх Константинопольский Варфоломей и архиепископ Афинский и Всея Греции Иероним посетили остров Лесбос

«Я прошу вас, спасите Алеппо!» – истории беженцев

В Риме приземлился самолет с первой большой группой сирийских беженцев