Явить собой свет, когда вокруг сгущается тьма

«Даже выбирая спортивную секцию, занятия тем или иным видом спорта, мы предварительно прислушиваемся к себе, оцениваем свои силы и возможности. Разве не более строго надо выбирать место для жизни — монастырь?» — на «Исповедь бывшей послушницы» отвечает наместник Никольского мужского монастыря Омской епархии игумен Зосима (Балин).

Надеюсь, таких обителей единицы

Игумен Зосима (Балин)

Игумен Зосима (Балин)

Послушание, в которое предает себя человек, приходя в монастырь, суть состояние добровольного подчинения. И никто не отменяет предварительного поиска или своего рода отбора монастырей. Искать надо обитель, которая будет не «пригодная» или «приемлемая», а ту, пребывание в которой сможет доставить истинно духовную пользу и послужить средством ко спасению.

В «Исповеди бывшей послушницы» всё же приведены примеры гипертрофированного свойства. Это какая-то крайняя степень, с культом личности и прочими атрибутами «тоталитарной секты». Искренне надеюсь, что таких обителей единицы.

Но мне кажется, присутствует и некая пристрастность автора. Вероятно, мы имеем дело с уязвленным самолюбием.

Оцени свои силы

Если ты человек разумный, во всяком случае, считаешь себя таковым, выбирая, к примеру, спортивную секцию, занятия тем или иным видом спорта, предварительно прислушаешься к себе, оценишь свои силы и возможности. Во внимание, как правило, принимается всё: где находится секция, каковы условия тренировок, кто тренер, как он общается с людьми, как работает. То есть мы вполне основательно походим к этому вопросу, всячески изучаем его.

Почему же при выборе места для жизни — монастыря — надо руководствоваться минимальным набором критериев: «батюшка благословил»?

Главной героине, осознавшей, что место и люди эти ей только вредят, негативно влияют на ее личность, надо было сразу уходить, а не усугублять ситуацию иллюзией духовной жизни, а по сути рабства под маской смирения и послушания. Просто непонятно, зачем надо было вычеркивать семь лет своей жизни, терять физическое и психическое здоровье. Мыслить-то и рассуждать разумно ей никто не запрещал…

Можно сказать, что в монастыре «…отбирают телефон и паспорт, угрожая небесными карами». А можно выразиться и по-другому.

К слову, такая практика существует и в нашей Омской обители. Человек, приходящий в монастырь, сдает на хранение паспорт и телефон. Просто потому, что паломники бывают разные. Такой обычай ввели после нескольких фактов хищения, в том числе документов и средств коммуникации. Тем самым, мы просто избегаем проблем и искушений, которые могут приключиться.

Варианты: терпение обид/другая обитель/жизнь в миру

Что делать, если все описанное имеет место быть в реальности?

Здесь два пути. Первый — административное решение проблемы в отдельно взятом монастыре: жалоба (конечно, не анонимная) в соответствующий орган — Синодальный отдел по монашеству и монастырям, который обязан отреагировать на сигнал.

Но лично мне ближе другой путь. Ведь если писать жалобы в Синодальный отдел, чем мы тогда отличаемся от «матушкиных старших сестер, которые ей бесконечно жалуются друг на друга»? Просто обращаемся мы к «матушке, которая повыше», — получается так.

Есть несколько вариантов действий иного, духовного характера: либо отойти в сторону, найти себе другую обитель, более подходящую по духу; либо жить и спасаться в миру, не помышляя больше о монашеской жизни; либо, но это уже «путь совершенных» — терпеть обиды, смиряться и явить собой тот свет, который должен «просветиться пред человеки», пусть даже вокруг тебя сгущается тьма.

А выносить на обсуждение в интернет частную ситуацию кажется мне неправильным. Проблему это не решит, ни для самой героини, ни для указанной обители.

monash

Одна печальная история – не вся монастырская жизнь

На мой взгляд, для монаха что учиться, что лечиться и вообще делать что-либо без благословения настоятеля может быть не всегда полезным в духовном плане. Ведь он для того и пошел в монастырь, чтобы большую часть своей жизни добровольно подчинить благому послушанию.

Я знаю массу добрых примеров нормальных, адекватных отношений между монашествующими и послушниками. Будучи в начале 2000-х насельником Томского Богородице-Алексиевского монастыря, наблюдал ситуацию: послушник, пришедший в монастырь и взыскующий пострига, был благословением игумена Силуана направлен на дальнейшую работу над кандидатской диссертацией по научно-технической дисциплине. Этот послушник, а ныне иеромонах Паисий, поступил в аспирантуру еще до принятия решения уйти в монастырь, и отец Силуан, его духовник, вполне благожелательно отнесся к тому, чтобы этот жизненный этап был логически завершен. Без какого бы то ни было психологического насилия и давления.

У старца Паисия Святогорца есть такое высказывание: «Когда некоторые говорят мне, что соблазняются, видя в Церкви много неподобающего, я отвечаю: спроси муху, есть ли здесь цветы. Она ответит – насчет цветов не знаю, а вот мусора и навоза во-он в той канаве полно… А спроси пчелу – есть ли тут нечистоты в округе? Она ответит: нет, не видела, зато здесь много благоуханных цветов. Так и люди: одни выискивают что-то плохое во всем, а другие подобно пчелам находят красоту и доброе во всем».

Поэтому давайте не будем судить по одной, конечно, очень печальной частной истории, обо всей монастырской жизни.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Монастырский PR и “сбыча мечт”

Каждая обитель, даже самая плохая — это полигон для проявления действия промысла Божия