“Здесь в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла…”

|
Прошёл год со дня референдума по присоединению Крыма. "Правмир" публикует эссе московского филолога, старшего научного сотрудника Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, Александры Плетнёвой, которая пережила этот год вместе со своими соседями по даче в Крыму - русскими, украинцами, татарами.
“Здесь в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла…”

Пастораль и Аркадия

Три с половиной года назад мы оказались владельцами дома в крымской деревне. В семье остро встал вопрос о том, что надо купить дачу, вернее дом на природе. И решили мы этот вопрос в пользу Крыма. Знакомые удивлялись, почему Крым? Ведь далеко и другое государство. А если уж другое государство и море, не лучше ли Греция или Хорватия? Но на полноценный дом в дальнем зарубежье денег не хватало, а кроме рациональных аргументов были еще и чувства.

Я подумала, что Крым – это то место, где мне было хорошо в пять, пятнадцать, двадцать пять и сорок лет. И вряд ли за те годы, которые мне остались, что-то изменится, так что в Крыму мне будет хорошо и в пятьдесят, и в семьдесят. А в Греции и Хорватии мне не было хорошо в пять и двадцать пять, просто потому что я там в таком возрасте не была и не знаю, каков временной лимит моей любви к тем местам. Ну и Украина как-то совсем не пугала.

Подходящий дом мы нашли в идиллическом месте среди гор, двор был увит виноградом, в саду рос инжир и хурма, под окнами цвели розы. За забором выгоняли на выпас коров и коз, а если забраться на крышу сарая, то можно было увидеть внизу море. Пастораль и Аркадия. В общем, вопрос был решен. А с бумагами все разрешилось на удивление быстро.

Фото: Максим Копосов

Фото: Максим Копосов

Жизнь в деревне располагает к общению. Когда ты приходишь в магазин или на рынок, ты разговариваешь с людьми. Эти разговоры были интересны и нам, и нашим собеседникам. И если поначалу с нашей стороны это был, скорее, этнографический интерес, то через некоторое время у нас появились знакомые, к которым приятно ходить в гости или звать их к себе на чай. Местные татары называли нас «россиянами», ставя государственный вопрос выше национального, местные русские не обращали внимания на наше гражданство и называли нас москвичами.

Мы много говорили о России, Украине, татарах. Как так получилось, что все на этой земле пришлые? Татары всего двадцать лет как переехали из Узбекистана (вернувшись в Крым, они привезли с собой великолепную узбекскую кухню), а русские в нашей деревне – потомки послевоенных переселенцев. После высылки из Крыма татар, греков, болгар полуостров заселили выходцами из центральной России. В нашей деревне можно услышать и окающую речь поволжских деревень, и быструю мелодичную интонацию Воронежа и Курска.

Обломок несуществующего государства

Еще задолго до крымской эпопеи я задумывалась о том, что чувствовали люди, жившие на окраинах империи, которые в один прекрасный день оказались гражданами новых государств. Я понимала, что они чувствовали дискомфорт. Когда вершится история, чувства и эмоции человека в расчет не берутся. Ну вот, условно говоря, жил ты в государстве Норвегия, а потом проснулся и все вроде на месте: кровать, стул, книжки, – а ты уже житель Португалии или Франции. Никто не говорит, и Франция, и Португалия – прекрасные страны. Но правила и порядки там другие. И отношения между людьми выстраиваются как-то по-другому. Конечно, русские в Крыму остро чувствовали, что они уснули на родине, а проснулись где-то в другом месте.

Нельзя сказать, что те два года, которые мы прожили в украинском Крыму, мы постоянно чувствовали присутствие Украины. Киев был далеко, а Львов и Тернополь – еще дальше. Крым был полностью русскоязычным. Украинская речь слышалась только из телевизора, который смотрели наши соседи, ну и иногда на пляже, хотя и на пляже чаще звучал суржик. Так что если, покупая дом, мы думали о том, что неплохо бы научиться говорить на хорошем украинском, то прижившись, стали думать об изучении крымско-татарского языка.

IMG_4136@2x

Но нельзя сказать и то, что после двадцати с лишним лет жизни в другом государстве Крым был похож на Россию. Россия уплыла в свою сторону и сильно изменилась. А Крым остался уцелевшим островком утонувшей империи. Общипанный, обшарпанный, но при этом свежий и позитивный. Он был невозможно привлекателен, потому что в него бывший советский человек проваливался, как в детство, или в детство своей мамы с черно-белых фотографий.

Фразу про то, что Крым хочет в Россию, мы слышали много раз. Хотя Россия, о которой мечтали жители Крыма, имеет к государству Российская Федерация весьма приблизительное отношение. Мечта о России больше была похожа на мечту о возвращении в советское детство, где важно именно детство, а не то, что оно было советским. К тому же для крымчан жизнь при Украине началась с безденежья, невыплаты зарплат и невозможности продать свой виноград и персики в Ростов и Воронеж. Рассказов про то, как на винзаводе (а в нашей деревне расположен один из Массандровских заводов) выдавали зарплату бутылками вина, которые потом нужно было везти в город и менять на бульонные кубики, мы слышали много. Конечно, в России в начале 90-х жилось не то чтобы намного легче. Но это была уже наша история, а не крымская. В Крыму же россиян считали богатыми и деловыми, а саму России почти идеальным государством.

bolshoykanyon02

«Прекрасное далеко»: вид изнутри

На первых порах мы еще пытались спорить с рассказами про то, что в России нет коррупции и бесплатная медицина, рассказывая, например, о москвичах, которые ездят в Крым для того, чтобы недорого вылечить зубы. А потом махнули рукой. Как-то не хотелось разрушать чужие мечты о «прекрасном далеко». Последний раз в украинском Крыму мы встречали новый 2014 год. Напряжение уже чувствовалось. А в феврале в телефонных разговорах нам стали рассказывать про страх и про топоры под кроватью, которые на всякий случай предпочитали там держать. Тогда же одна из соседок сказала мне по телефону: «Хорошо бы Путин нас к себе забрал!». Не скрою, что ничего кроме недоумения и улыбки ее слова у меня не вызвали. И если бы не последующие события, я бы и забыла об этом разговоре.

Услышав о появлении в Крыму «зеленых человечков», мы бросились звонить в свою деревню. «Ждем, – ответили нам, – ждем и надеемся». Тревога и неопределенность были разлиты в воздухе. А потом был референдум, и подписание указа о вхождении Крыма в состав России. Мы снова звонили соседям и слышали ликующие голоса. Нам восторженно рассказывали про то, что это событие все празднуют как День Победы.

Присоединение Крыма лично для меня было драматическим событием. Так бывает, что ум с сердцем не в ладах. Потому что я считала и считаю, что нормы международного права – вещь серьезная. Но я видела, как ждали и надеялись люди. Если бы не реальный, живой опыт общения с крымчанами, я бы, наверное, отнеслась ко всему произошедшему сильно иначе. В общем, приходилось выбирать между законом и чаяниями людей. И это, согласитесь, непростой выбор, особенно, когда он не абстрактный: ты некоторым образом вовлечен в действие, знаком с персонажами пьесы.

В результате этих событий планировавшаяся весенняя поездка в Крым не состоялась. Железнодорожное сообщение через Украину стало ненадежным, и слишком велик был риск, что нас с мужем высадят с поезда. А билетов на самолет дешевле, чем за 30000 (по тем временам – около 1000 долларов) найти не удавалось. Но к концу весны появились дешевые авиабилеты, наши поездки в Крым возобновились, и началось наше знакомство с Крымом уже в формате российской территории.

Что же изменилось в нашей деревне? Во-первых, в ночь «ленинопада», когда по всему Крыму сносили памятники Ленину, был снесен и местный монумент – смешной и нелепый, выкрашенный золотой краской, но в соседстве с обшарпанными детскими качелями смотрящийся вполне органично. Говорят, что в ту же ночь пытались осквернить храм, но, к счастью, попытку предотвратили. Чтобы избежать провокаций и не спровоцировать конфликт между русскими и татарами, жители нашей деревни организовали совместное русско-татарское ночное патрулирование села.

Второе изменение, которым одни довольны, а другие – нет – это достаточно резкое изменение правил игры. Стало намного сложнее купить дрова у лесников (раньше лесники подрабатывали таким образом, и власти закрывали на это глаза). Изменились отношения с бюрократией. В селе ликвидировали сельсовет и для того, чтобы решать свои дела, связанные с землей и домом, теперь приходится ехать в город. Это и далеко, и сидит там не односельчанин, а совсем незнакомый человек, с которым общаться намного сложнее. Неудобств масса, но всем кажется, что порядка стало больше.

Неожиданным результатом присоединения стали надежды на какие-то улучшения в перспективе, которые пока не развеялись. Образ далекой прекрасной России, в которой все лучше, чем на Украине, пока еще жив. Поразительно, но некоторые мифы о прекрасной России, действительно, реализуются. Например, бесплатная медицина. Вызвав на дом врача для внука, мы пытались заплатить за визит и услышали в ответ совершенно удивительное: «В России врачи денег не берут!»

kizilovoe_lg

«Где вьюгу на латынь переводил Овидий…»

Очень трудно заставить себя воспринимать Крым в связи с теми событиями, которые происходят сегодня. Слишком много народов прошло по этой земле, слишком много событий с ним связано. Это и киммерийцы, о существовании которых большинство из нас узнали лишь благодаря Волошину, это и наш маленький кусочек Ойкумены, «где вьюгу на латынь переводил Овидий», это и генуэзцы, чьи башни и крепости разбросаны по всему побережью, это греки, армяне, болгары и татары, высланные из Крыма в советское время.

Речушки, подмывая берег, открывают остатки кирпичной кладки, для отождествления которой знаний не хватает, бесконечные обломки керамики, сельские храмы, возраст которых приближается к тысячелетию. И в XX веке здесь столько всего произошло, что от любого современного события память услужливо ведет к более или менее недавним параллелям. Крымский голод, о котором пронзительно писал Иван Шмелев, безумие Гражданской войны из стихов Волошина, беседы Сергия Булгакова «У стен Херсониса» о христианстве, России и Византии.

Вновь возвращаясь в мой (не наш общий, а мой личный) Крым, мне кажется, что я слышу гул ушедших эпох и одновременно с этим ощущаю какое-то отсутствие настоящего времени. Мои прагматичные друзья говорят, что надо было дом-то в Хорватии покупать, спокойнее было бы. А я ни о чем не жалею, я люблю Крым, и лично мне вся эта происходящая на глазах история дала восхитительное чувство нестабильности нашей жизни, спасительное ощущение временности материальных благ, и одновременно архетипичности  и неизменности происходящего. Жить, радоваться и не печалиться о завтрашнем дне, доверять жизни и людям, право же, этот опыт дорогого стоит.

big_290267630

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Крым остался без света

Причиной стало отключение веток энергомоста в Крым

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: