Жизнь в изоляции

|
За последние 15 лет инвалид-колясочник Сергей Шаполов выходил на улицу 70 или 80 раз. Каждая прогулка для него – событие. Каждый спуск с третьего этажа дома, не приспособленного для проживания таких людей, как он, – экстрим.

«Хрущевка», в которой с 1960-х годов ютятся Сергей Шаполов и его мама, находится в центре современного и небедного города. В Железногорске Курской области 20 промышленных предприятий, только Михайловский горно-обогатительный комбинат формирует около 70% местного бюджета.

В стране кризис, а здесь недавно открылся спортивный центр стоимостью 170 млн рублей. Да и люди не голодают – на новогодние фейерверки они потратили сумму, сравнимую с двух- или трехмесячным содержанием какого-нибудь провинциального интерната.

Сергей Шаполов с мамой Анной Терентьевной

Сергей Шаполов с мамой Анной Терентьевной

О том, что с 2011 года в России действует федеральная программа «Доступная среда», ориентированная на людей с ограниченными возможностями здоровья, в Железногорске знают все: чиновники администрации, сотрудники Комплексного центра социального обслуживания населения и простые жители.

Слышали, что правительство РФ продлило ее до 2020 года, и что с 2016-го страна начнет отчитываться о выполнении Конвенции о правах инвалидов – Минтруд уже готовит доклад.

До квартиры Сергея Шаполова «Доступная среда» не добралась. Он существует в другой реальности.

Три года доказывает властям, что городу нужна служба сопровождения инвалидов, а аптекам, больницам и магазинам – пандусы для колясочников. Столько же лет Сергей Владимирович борется за право жить в нормальных условиях – на первом этаже, а не на третьем в долгосрочном заточении.

Прогулки по звонку в МЧС

«Как сейчас на улице? Солнце? Снег?» – с таким вопросом Шаполов выезжает из своей комнаты навстречу корреспонденту. Впрочем, выезжает – сильно сказано. Он с трудом проталкивает коляску в дверной проём. По разбитым косякам и ссадинам на руках инвалида видно, что это катание с препятствиями – неизменная часть быта. Как и неудобная ступенька перед балконом, узкий вход на лоджию и кухню, тесный коридор.

«Свет к нам почти не попадает – из-за деревьев перед домом, – продолжает Сергей Владимирович. – Дотянуться до окошка – как залезть на гору…

Морозно, говорите? Я во двор спускался в ноябре. Позвонил в МЧС, прислали трех мужиков, и они вынесли меня из подъезда. Еще летом, помню, был на улице. И весной. Тоже со спасателями. А как без них?

В центре социального обслуживания работают одни женщины. Они меня не поднимут. Соседей неловко просить. К тому же знакомый-инвалид недавно рассказывал, что помощники обычно берут с него тысячу рублей за спуск. На мои 15 тысяч рублей в месяц (пособие) не разгуляешься».

Дом Сергея Шаполова

Дом Сергея Шаполова

Шаполов стал узником собственной квартиры в 2000 году – совсем ослабели ноги, и после двух переломов он сел в коляску.

«Сережка – инвалид с детства, – поясняет мама Сергея Владимировича Анна Терентьевна. – Заболел в четыре года. Врачи написали: «Нервно-мышечная дистрофия». До семи лет не ходил. Нянечку для него наняла, возила в Калужскую область лечить. Потом наступили улучшения. Восемь лет учила сына в интернате, моталась с ним в село Лачиново. Дорог там раньше не было – грязюка везде, на себе его носила, на спине.

В старших классах перевела Сережу в нормальную школу. Он у меня умный. Техникум в Харькове закончил, институт в Белгороде. Бухгалтер по образованию.

С возрастом болячки его победили – с коляски почти не поднимается, руки не слушаются, и всё равно молодец. Готовить сам может, на компьютере печатать, мастерит разные полезные штуковины на слесарной машинке. На прошлой неделе сделал металлический зажим для банковской карточки – пальцами он ее не удержит. Работать хочет, а негде. Это у вас, в Москве, инвалидов трудоустраивают, а у нас они никому не нужны».

«Пригодна для проживания»

В российских тюрьмах заключенные имеют право на ежедневные прогулки продолжительностью от 1 до 2 часов. Для Сергея Шаполова 5–6 прогулок в год – рекорд.

В 2012 году он обратился в мэрию с просьбой признать его квартиру непригодной для проживания инвалида, полагая, что государственная программа гарантирует нуждающимся «доступную и комфортную среду».

В 2013-м и 2014-м Шаполова четыре раза навещала межведомственная комиссия, и четыре раза признавала его «хрущевку» пригодной для проживания.

«Надо было их у нас поселить – отдохнули бы от своих клетушек, – иронизирует Сергей Владимирович. – Ширина моей коляски – 66 сантиметров. Расстояние между ванной и унитазом в квартире – 62 сантиметра. Езжу в туалет как в пыточную. Ширина дверного проёма на балконе – 60 сантиметров. В кухню еле протискиваюсь. По лестнице в подъезде ни подняться, ни спуститься. Интересно нам тут».

Железногорский городской суд четырежды оспаривал заключения межведомственной комиссии как незаконные. В ноябре 2014 года он вынес последнее решение – признал Шаполова нуждающимся в улучшении жилищных условий и обязал администрацию Железногорска поставить инвалида на учет.

«В декабре 2014 года мэрия в постановлении №3665 утвердила изменения в списках граждан, подлежащих обеспечению жильем во внеочередном порядке, но тяжба не закончилась, – комментирует ситуацию адвокат Сергея Владимировича Наталья Козенкова. – Администрация Железногорска не дает Шаполову квартиру, ссылаясь на отсутствие специального порядка предоставления мер социальной помощи инвалидам, ставшим на учет после 1 января 2005 года. То есть гражданам, зарегистрированным до января 2005-го, чиновники готовы выделять благоустроенное жилье в соответствии с законом о социальной защите инвалидов, а включенным в списки позже – не могут, не позволяют документы.

Мэрия доказывает, что проблему Шаполова нельзя разрешить без изменения регионального законодательства, а областная администрация – что ею должна заниматься мэрия, она обеспечивает инвалидов жильем из муниципального фонда».

В одном из писем чиновники администрации Курской области намекнули Сергею Шаполову: «В порядке информации сообщаем, что… в рамках федеральной программы «Обеспечение доступным и комфортным жильем граждан РФ» инвалиды имеют право на приобретение жилья экономического класса».

«Где я найду деньги? – не понимает Шаполов. – Мне экономический класс не по карману. А у главы города свой резон: “Дам тебе квартиру, следом обратятся еще 50 инвалидов”».

О доброте и отзывчивости

IMG_3545Предположим, власти Железногорска не могут предоставить колясочнику квартиру. Но почему у города с населением до 100 тысяч человек нет полноценной службы сопровождения инвалидов? Почему нет волонтерских организаций?

Таких, как Сергей Шаполов, в Железногорске около 180 человек, и многие из них живут в похожих условиях – на третьем или четвертом этажах, в домах без пандусов и лифтов, в полной изоляции.

В Комплексном центре социального обслуживания населения числятся 63 сотрудницы. По словам руководителя КЦСОН Зинаиды Афанасьевой, у них «имеются ступенькоход, спецавтобус для перевозки инвалидов с подъемником, переносной пандус» и «не имеется мужской силы».

«Основная масса колясочников размещена в интернатах, поэтому служба сопровождения не так уж и нужна», – считает Афанасьева.

«Я пробовал жить в казенных условиях, – возражает инвалид Сергей Шаполов. – Попросился в интернат несколько лет назад. Надеялся: там буду почаще выезжать на улицу, общаться с людьми. Заселили на третий этаж. И тоже никуда не выйдешь, коляску в лифт не впихнешь. Посидел в чужих стенах, посмотрел на землю из окошка и вернулся к маме».

Сергей Владимирович собрал у себя дома коллекцию документальных и художественных фильмов о жизни инвалидов за рубежом.

«С собственной не сравниваю – глупо. Но люблю посмотреть, – признается железногорец, – как где-то далеко люди беспрепятственно передвигаются по городам, работают, посещают врачей. А у нас не у всякой больницы есть пандусы. На сайте КЦСОН выделен раздел о платных услугах. Содействие в «посещении театра и других культурных мероприятий» стоит 90 рублей. Я бы и больше отдал. Покажите: кому».

А волонтерам? Они-то где?

«Мы давали объявление в местных СМИ, собирали круглый стол с участием разных организаций, предлагали людям создать дежурные добровольческие бригады. Откликнулись два человека, – оправдывается начальник управления социальной защиты населения города Железногорска Лариса Кравченко. – Да, всего два»…

Пандусы из бумаги

В конце декабря Минтруд России анонсировал продолжение госпрограммы «Доступная среда». Чиновники отчитались, что в 2015 году было принято 36 нормативных правовых актов, определяющих порядок обеспечения доступности объектов, услуг и оказания помощи инвалидам во всех сферах их жизнедеятельности. Якобы они изменят быт «40 миллионов маломобильных граждан».

Если эти 40 миллионов находятся в таких же условиях, как железногорец Шаполов и его земляки-колясочники, то какой прок от большого количества законов? Один из них – Закон «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» – обязывает все органы власти и организации, независимо от того, государственные они, муниципальные или частные, создать условия инвалидам для беспрепятственного доступа к объектам инженерной, транспортной и социальной инфраструктуры.

Если бы он исполнялся, все дома, где проживают инвалиды, и учреждения, которые они посещают, были бы легкодоступными: имели пандусы, подъемники, широкие дверные проемы и пролеты.

И тогда Сергей Шаполов не смотрел бы фильмы о чужой жизни, а сам бы жил комфортно и счастливо.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Льготы на «коммуналку» для инвалидов: что происходит?

Об инвалидах, субсидиях и тарифах – попытка успокоиться и разобраться

«Люди, как нам прокормить детей?»

Полгода 1500 тольяттинских семьей выживают без работы и денег

Ученые придумали, как научить людей ходить после паралича

Метод уже опробован на грызунах с тяжелыми повреждениями спинного мозга. У подопытных восстановились ходьба, способность к…