«Брал дипломы два раза подряд, как я солью олимпиаду на третий?» Победитель и призер ВсОШ Андрей Заенцев

Когда судьбу решают полтора балла

— Ты победитель Всероса по русскому, причем стоишь в первой пятерке: перед тобой ребята из сильных московских школ, и разница у вас в два-четыре балла. Как это получилось? Что за школа у тебя в Воронеже? 

— Наша школа, по меркам Воронежа, считается хорошей. Я учился в физмате, чему очень рад. Олимпиадную культуру в школе развивают именно учителя физики и математики. Они рассказывают нам об олимпиадах, помогают, сопровождают. Мне создали все условия, чтобы я мог нормально готовиться: можно было и взять свободное посещение, и позже сдать какие-то работы. 

Из списка победителей я знаю ребят, которые в этом году выступали от Москвы, но на самом деле раньше учились в регионах, а потом переехали и поступили в московские школы. Меня приглашали в «Летово» после того, как я стал призером по географии, но я отказался. Во-первых, обучение там платное, хоть олимпиадникам и предоставляют большие скидки, а во-вторых, есть вступительные экзамены. 

За диплом олимпиады мне начисляли полный балл по географии, а остальные предметы пришлось бы сдавать, чего я совсем не хотел. Ну и в Воронеже у меня были друзья, школа японского, целая своя жизнь. Хотя у нас действительно не хватает олимпиадного движения, мои знакомые олимпиадники из Воронежа чуть ли не в один голос об этом грустят.

— У тебя необычный набор: география и русский язык.

— Географию, пожалуй, проще объяснить, потому что я увлекался ею с детства. У меня в квартире висит большая карта России, большая политическая карта мира — я любил их рассматривать, да и сейчас тоже люблю. Еще я довольно давно слежу за разными тревел-блогерами, часто путешествую с семьей по России. Так появилась мысль связать жизнь с чем-то похожим на географию, а именно с востоковедением: я стал учить японский, разбирать географию Японии. 

Честно говоря, олимпиадной географией класса до девятого я не интересовался, иногда писал школьные и муниципальные этапы. Внезапно, как раз в девятом классе, у меня получилось дойти до «региона» и стать победителем. Но победа в Воронеже далеко не гарантия того, что ты пройдешь дальше. 

В тот раз проходного балла хватило, я вышел на заключительный этап, и мне повезло: его проводили в Воронеже! Не знаю, насколько это помогло, но дома все-таки чувствуешь себя гораздо спокойнее. Собственно, я стал призером, это был мой первый затащенный Всерос. 

— Что собой представляет олимпиада по географии, как ее «затащить»? 

— На региональном этапе несколько блоков: теоретический, практический и тест. Та же логика сохраняется и на заключительном. Теоретический блок — это задачи, в основном они на знание фактов: что как называется, что от чего зависит. В практическом блоке надо что-то посчитать, для этого ты, как правило, берешь информацию с карты. Например, тебе дали участок с неподписанной рекой и неподписанным городом, но с подписанными координатами, и надо понять, что это за места, оценить площадь затопления. 

К тому же со школьной географией у нас довольно сложно, часто меняются учителя, география один раз в неделю. В онлайн-школе были лекции по разным разделам, нам давали подробные материалы, говорили, какие именно факты следует выучить, мы делали проекты, презентации. В целом это полезно, и даже очень, если уделять много внимания, сил и реально готовиться. 

В десятом классе мне с региональным этапом не повезло, я его провалил, но у меня все равно был автопроход на заключительный. Я поехал и стал призером. В этом году тоже взял диплом, поэтому по географии я трижды призер. 

Вообще, я думал заморочиться и в этом году вложить все силы в географию, чтобы стать победителем, а на Всеросе по русскому — как пойдет. Но вышло ровно наоборот. «Регион» по русскому оказался безумным. Я его написал и подумал: «Ой, все». По географии задания были приятными, мне даже казалось, что я справлюсь на заключительном без особой подготовки. 

В итоге я стал победителем по русскому, а по географии — призером, причем прошел по краю: у меня 100,71 балла, и это практически граница между призерами и участниками.

— Каково это, когда ты в шаге от того, чтобы потерять диплом? 

— Предварительные результаты по географии эпично вывешивают на доску где-то рядом со столовой, все начинают там толпиться и искать себя. Я смотрю — и у меня падает настроение, потому что за теоретический тур, дай бог памяти, у меня на 40 с чем-то баллов, а в сумме около 90.

Было ясно, что статус призера уже не светит, а десять баллов на апелляции я вряд ли добавлю. Чтобы войти в призеры, нужно попасть в 45% лучших. И оказалось, что лучшие в этом году набрали баллы гораздо ниже, чем обычно.

Потом вдруг баллы пересчитали, у меня оказалось уже 98 с чем-то. Я решил, что вот здесь подавать апелляцию можно. Подал — получил еще полтора балла, именно они и дали мне призерство. 

Я апеллировал по нескольким маленьким пунктам, и все не такие спорные. В одном пункте, например, был ответ «Французская Гвиана», а я написал просто «Гвиана». Один балл я отсудил на другой задаче, где мне почему-то не зачли ответ. Почему — никто не знает, но мне там и доказывать ничего не пришлось, балл подняли сразу. А еще подняли 0,4 балла, как и всем, за задачу, на которую я даже не подавал апелляцию: просто кто-то из ответственных решил все пересчитать. Самое интересное, что если бы мне хоть чего-нибудь из этих баллов не добавили, призером я бы не стал. 

— Что ты испытывал, пока вывешивали баллы, длилась апелляция?

— Вроде еще один диплом роли не играл, но я все равно волновался. Я же рассчитывал победить. Если я брал дипломы два раза подряд, как я солью олимпиаду на третий? 

Хотя больше все-таки в одиннадцатом классе я уделял внимание не олимпиадам, а ЕГЭ: планировал поступать на востоковедение в Вышку, а там до середины января было непонятно, какие правила приема. Я готовился к ЕГЭ по-английскому. Этот язык у меня проседал, и я боялся, что если поступлю, то мне будет сложно учиться с людьми, которые говорят на нем свободно. По английскому занимался с репетитором, а к русскому и профильной математике готовился в школе, у нас же все-таки физмат.

Лингвист Феофан и пораженческий настрой

— Где здесь было место олимпиаде по русскому? 

— В девятом классе я случайно неплохо написал «регион». Я тогда действительно ни на что не рассчитывал, но победил и поехал на заключительный. Конечно, у меня ничего не вышло.

Олимпиада по русскому — это цельный пакет заданий, без деления на туры на «регионе».  На «закле» два тура, но, в отличие от географии, между их заданиями нет принципиальных различий ни по теме, ни по формату. В русском есть темы, которые встречаются буквально на каждой олимпиаде. Условно, каждый год бывает какая-то работа с древнерусским текстом: либо полноценный перевод, либо задание по нему.  

Я бы сказал, что надо меньше зазубривать и больше включать логику. В географии надо учить факты, во многих заданиях на логике там вообще никак не выкрутиться. На русском — можно, если решать задачи и вникать в их суть. Пожалуй, самый действенный способ готовиться — это сидеть и прорешивать задания прошлого года, привыкать к формату. 

И задание было сформулировано как рассказ про этого Феофана, уже и не помню, что конкретно он там делал. На заключительном этапе появились другие персонажи из вселенной Феофана: некая Аграфена, Олимпиада Николаевна и прочие. Мне это казалось странным. 

В девятом классе я провалил заключительный этап, некоторое время погоревал, а потом стал сильно больше готовиться: учился в онлайн-школе, сам решал задания, читал учебники. В десятом классе я, например, пытался читать учебник Князева и Пожарицкой по фонетике, какую-то базу он дал. Фонетика на «закле» тоже бывает чуть ли не каждый год, и для меня она сложновата. 

— Но в целом, выходит, на олимпиаде ты больше импровизируешь?

— Да. Для меня единственный по-настоящему работающий способ — решать задания прошлых лет. Еще помогла летняя лингвистическая школа от ВШЭ, МГУ и РГГУ. По сути, это летний лагерь в Подмосковье, где школьники слушают лекции по лингвистике и решают задачи.

— Как туда может попасть простой смертный? 

— Может, без проблем. Весной проводится отбор, надо написать мотивационное письмо, решить одну из задач и приложить, если есть, дипломы олимпиад. 

В этот лагерь я ездил перед десятым классом, а потом события разворачивались очень нервно. В моих планах было выиграть «Высшую пробу» по японскому и написать ЕГЭ по английскому выше 75, тогда эта олимпиада дала бы мне 100 баллов за ЕГЭ. 

Хотя в последние два года я из-за Всеросов свой японский почти забросил, но диплом все-таки взял. Дальше надо было либо сдать историю на 90 баллов, либо победить на «Высшей пробе» по востоковедению. И здесь опять все пошло не по плану. Востоковедение я провалил, потому что первый тур оказался невероятно сложным. 

Надежда оставалась на русский. Я начал жестко готовиться, в результате на «регионе» стал вторым. Проблема в том, что на заключительный этап по русскому предельно высокие проходные. Мне хватило их, но только после апелляции — у меня получился ровно проходной.

— Тебе везет на пороговые баллы. 

— Ну да. Справедливости ради, в той же «Высшей пробе» по востоковедению мне не хватило одного балла до призера. Так что это работает в обе стороны. 

На заключительный этап я поехал в Казань. Из-за нервов слил первый тур,  на втором подсобрался, и баллов хватило, чтобы стать призером. 

— Зато, как мы теперь видим, оказалось возможно через год. Что ты для этого сделал? 

— У нас в регионе появились курсы для подготовки к олимпиадам. Я на них захаживал, но вполсилы. Основной упор был на ЕГЭ, а больше всего — на автошколу. Спойлер: на права я так и не сдал, три раза пытался, теперь жду новой попытки. В общем, на олимпиады я уже не надеялся, а еще в одиннадцатом классе и «регион» по русскому попался мудреный. Когда я поехал на заключительный этап, настрой у меня был пораженческий. 

Наверное, я победил благодаря нашей сборной: сопровождающему и другому участнику, который тоже прошел на заключительный.

— Всего два человека в сборной и сопровождающий?

— Да, и благодаря этим людям атмосфера была для меня комфортной, я уже не так сильно переживал, у меня получилось сосредоточиться на заданиях. И сами задания оказались приятными. 

Вообще, люди в олимпиадной тусовке замечательные. Я рад, что с ними познакомился. Другое дело, что на олимпиадах легко зациклиться, посчитать их верхом своих достижений, жить только ими, а в жизни ничего другого не останется. Хотя олимпиады, как мне кажется, только часть и только школьной жизни. Потом они такого значения уже иметь не будут. Но в моменте бывает довольно тяжело.

Японский, красный пояс по карате и прокрастинация

— Что оставалось в жизни у тебя?

— Ощущение, что в жизни было что-то помимо, связано с физматом: я учил математику и физику, а писал олимпиады по другим предметам. Еще у меня все-таки оставался мой японский. А летом после слитого Всероса я впервые устроился на подработку курьером. Доставка психологически гораздо комфортнее, чем олимпиады. Ну и с географией смежная область, надо хорошо знать свой город. В общем, мне понравилось (смеется).

— С чего началась твоя любовь к Японии?

— Опять же, все случайно. Еще в началке я прочитал книгу Дмитрия Шамова «Русский дух в стране самураев. Жизнь в Японии от первого лица». Это такой блогер, который в начале десятых уехал в Японию и там осел. Он рассказывает про свой путь: как заинтересовался этой страной через художественные книги, как уехал, как выучил язык, нашел работу. 

Уже не помню, что именно мне понравилось, но Японией я заинтересовался. Тогда же стал ходить на карате. Не сказать, что я чего-то особого добился, но красный пояс у меня до сих пор дома лежит. В одиннадцать лет я начал учить японский, у нас в городе есть отдельная школа японского. Сначала в группе было человек шесть, в итоге нас осталось двое.

— В чем особенности японского? Как ты его учишь? 

— Японский состоит из иероглифов, но люди, которые его изучают (и я в том числе), считают, что иероглифы не самая сложная вещь. Самая сложная — грамматика. 

Очень много всяких конструкций. Условно, чтобы рассказать о планах, есть минимум три конструкции, которые различаются по степени уверенности. Начиная от «я подумываю когда-нибудь в будущем это сделать» до «у меня есть план, который официально утвержден». Конструкции различаются и по уровню вежливости, есть вариации для дружеского общения, для письменной речи, для официального диалога, для суперофициального диалога. 

В японском есть кэйго — особый, вежливый язык со своей грамматикой, своими словами, на нем выражают страшное уважение к собеседнику. Как правило, его используют при общении с вышестоящими, с большими начальниками, иногда с учителями. Если не ошибаюсь, этот кэйго многие японцы сами слабовато знают, но нам приходится учить.

Стыдно сказать, но я добрался до уровня примерно A2 — B1. Учил в свободном темпе, в свое удовольствие, буквально по два часа в неделю, делал домашку. Впрочем, учил я максимально бестолково, так что могу скорее сказать, как делать не надо.

На одной из олимпиад по японскому я познакомился со студентом-волонтером, теперь мы с ним периодически общаемся по-японски.

— Ты все-таки остановился на востоковедении во ВШЭ или выбрал что-то другое? 

— Это чуть ли не единственная программа по востоковедению, куда можно поступить по БВИ с дипломом призера по географии. Но суть в другом, я на нее заглядывался и до Всероса. Мне нравилось, что она открытая, можно все узнать об учебе, еще там есть замечательный проект «Школа юного востоковеда»: это онлайн-школа, ее ведут студенты программы. С одной стороны, получается введение в востоковедение, с другой — возможность вживую пообщаться с людьми, которые там учатся, и узнать, насколько тебе подходит. Я там позанимался и понял, что поступать буду точно туда. 

А вот чем заниматься потом, не знаю, все на уровне мечт. Востоковедение широкое, много где можно развиваться. Пожалуй, я хотел бы работать в совместных русско-японских проектах на Дальнем Востоке или в самой Японии. 

Пока просто радуюсь переезду в Москву. Честно, не очень люблю свой родной город. Может быть, из-за того, что район, в котором я живу, слишком депрессивный. Не буду говорить, что Воронеж неинтересный, но для меня он ощущается как маленький и вовсе не туристический город. 

— Молодежи негде вечером погулять?

— Есть, но не для меня. Я сам не научился интересно жить в этом городе.

Так что переезду я рад. Во-первых, в самой Москве у меня уже появились друзья, а во-вторых, часть одноклассников тоже поступает в Москву. Так что одиночества не чувствую, хотя, конечно, жаль, что некоторые мои друзья остаются в Воронеже. 

Немного страшно, все же впереди абсолютно другая жизнь. Есть страх, что я не справлюсь с программой, что-то не вывезу. У меня есть проблемы с прокрастинацией, я то и дело зависаю в соцсетях, смотрю видео и мемы. 

— Судя по количеству дипломов, прокрастинация тебе не помешала. 

— Надеюсь, я нашел способы с ней бороться. Заметил, что дома гораздо больше прокрастинирую, чем в школе или кофейне. Соответственно, я жестко учился в основном вне дома. 

В поисках смысла

— Чем занимаются твои родители?

— Мама у меня переводчик с английского, а папа инженер-разработчик. 

— Ты сказал, что у тебя проседал английский. Почему мама не взяла дело в свои руки?

— Зачем? Она считает, что преподаватель и переводчик — это разные специальности, да и для ЕГЭ нужно изучать формат, принципы проверки и все такое. Но тому интересу, который у меня есть к языкам, я обязан маме. Кстати, она тоже увлекалась японским.

— А интерес к физике и математике от папы? 

— Физмат был семейным решением. И так уж случилось, что в восьмом классе, когда нас делили на профили, большая часть сильных товарищей ушла именно в физмат. Мы посчитали, что математика пригодится в любой области и как минимум поможет прокачать логику. А на востоковедении можно, скажем, уйти в экономику стран Востока, изучать буквально высшую математику.

— Дружишь с математикой? 

— Ну так, средне. ЕГЭ сдал на 92. В школе у меня было между четверкой и пятеркой. Скажу честно, я рассчитывал баллов на семьдесят, просто в этом году мне достался легкий вариант: вполне решаемый параметр, никаких тебе векторно-координатных методов, приятная стереометрия… Нам все это давали в школе. Если считать по количеству решенных вариантов, то больше всего я готовился именно к профмату, хотя он мне был не нужен. Да и программа, по моим ощущениям, у нас была сложнее, чем ЕГЭ.

— Что еще в итоге сдавал? 

— Русский, получил 89 баллов. На этом все.

— Олимпиады, онлайн-школы, школа востоковеда, японский, автошкола… Как у тебя получалось все вместить в одну жизнь?

— В одиннадцатом классе уже было не так страшно. Мой типичный день начинался в 7:35. Звонит будильник, я его отключаю и сплю дальше. Где-то в 8:15 — доброе утро. После завтрака иду в школу, иногда опаздываю на полчаса, в школе нормально работаю. После уроков вместе с друзьями иду до остановки, отчаливаю в свой район, обедаю, иногда сплю, вечером делаю минимум домашней работы и решаю билеты по теории для автошколы — это растягивается до глубокой ночи. Ложусь поздно, на следующий день все повторяется. В промежутках смотрю видео, в этом году вот подсел на одну китайскую блогершу, которая рассказывает про жизнь в Китае. 

На самом деле, к одиннадцатому классу я выгорел. До этого вместо автошколы у меня были олимпиады. 

А сейчас я просто отдыхаю, уехал из города к бабушке и дедушке в Ярославскую область. Когда я здесь, то занимаюсь с друзьями всякими самоделками, много гуляю, временами хожу на рыбалку — но больше для души, потому что за всю историю поймал только одну рыбу. Еще читаю книги, особенно люблю эпопеи вроде «Игры престолов» или «Властелина колец».

— Если бы у тебя была возможность взять какую-то суперсилу, навык, черту характера у любого из персонажей, что бы это было? 

— Если бы можно было взять у Тириона Ланнистера его коммуникативные навыки, было бы очень круто.

— Ты считаешь, что тебе их не хватает? 

— Бывают ситуации, когда надо что-то рассказывать, а я стою и понимаю, что не могу подобрать нужное слово. 

— Что ты понял про себя и жизнь к своему возрасту?

— Что изначально в жизни смысла, скорее всего, нет и мы создаем его сами. Для меня он заключается в том, чтобы прожить ее для себя и для других, по возможности. А вот про себя я мало чего понял. Даже не совсем понимаю, как победил на олимпиаде, а что уж говорить про себя? 

Фото из архива Андрея Заенцева