«Я провалилась на ЕГЭ, заработала на репетиторов и получила два образования». Дарья Фомичева

Тринадцать переломов

Я никогда не была отличницей в школе. Много позже выяснилось, что у меня дислексия. Из-за усталости и перегрузок буквы в словах буквально начинали скакать. В начальной школе для меня было проблемой дочитать условие задачи по математике до конца. Этот предмет всегда давался мне супер плохо, хотя примеры я решала хорошо. Выше тройки-четверки в начальной школе практически по всем предметам я редко поднималась. Но меня это устраивало.

До восьмого класса я была уверена, что когда вырасту, стану либо педагогом младших классов, либо воспитателем в детском саду. Но в восьмом классе, когда на биологии мы начали проходить раздел анатомии, я влюбилась в предмет. Внутренние органы, кости, мышцы, все это меня настолько увлекло, что я начала мечтать о травматологии.

Этот интерес возник не на ровном месте. К концу школы, я недавно пересчитала, на моем счету было тринадцать переломов. В первом классе, буквально в первые дни сентября, я играла на площадке и упала вместе с тяжеленным рюкзаком. В локоть пришлось вставлять спицы. Следующим летом на площадке меня ударило качелями и раздробило кость. Однажды я неудачно открыла окно… Все думали, что это неаккуратность и рассеянность мои виноваты, но недавно выяснилось, что у меня врожденная хрупкость костей, которую базовые анализы не показывают. Одним словом, спорт, медицина, травматология — все это логично вписывались в мою жизнь.

Дарья Фомичева

Перед ЕГЭ я серьезно занималась с репетиторами биологией и химией. Но в медицинский университет не стремилась. Наш школьный педагог по химии рассказала как-то про своего ученика, который поступил в Российский университет спорта (РУС «ГЦОЛИФК») на факультет реабилитации. Ему там нравилось, потому что обучение совмещало и медицину, и спорт, и педагогику. А я послушала ее и поняла, что это прям мое.

С девятого класса я готовилась целенаправленно к поступлению, для которого необходимы были русский, биология и ДВИ. Химией занималась для подстраховки. Одиннадцатый класс был самым стрессовым. Зимой я оступилась в подземном переходе, когда бежала на день открытых дверей в вуз, и получила сложный перелом. Я не успела сдать все нормативы ГТО и получить баллы, поэтому была безумно расстроена этим зимним падением. И к репетитору домой я больше не могла ездить. Так начались мои злоключения.

Как съехали ответы

Потом грянул ковид, карантин, и мы в конце весны переехали с семьей в деревню, расположенную очень далеко от Москвы. Там не было ни связи, ни интернета. Связь появлялась только на кладбище за деревней. Поэтому я регулярно ездила в соседнее село, в сельский клуб, заниматься с репетитором.

В Москву на ЕГЭ я вернулась подготовленной. Пробники писала на 90+. Сомнений в моих силах ни у меня, ни у репетитора не было. Единственное, что твердили учителя: «Даша, не спеши». А я всегда спешила, буквально на всех контрольных и зачетах. В состоянии паники у меня еще и автоматически включалась невнимательность.

Но когда наш педагог по русскому говорила, мол, внимательно следите за ячейками, ведь бывали случаи, что люди ошибались и теряли баллы, неверно перенося ответы в чистовик, я откровенно хихикала над этими историями: невозможно же быть такими бестолковыми на экзамене. 

На ЕГЭ по русскому я твердо решила: «Надо посидеть, подумать!» Сидела до последнего, пока не услышала: «Осталось пять минут». Включилась паника: надо перенести ответы в чистовик срочно. Я переписывала ответы, ставила галочки, но где-то в середине пропустила ячейку, и они съехали. Я этого, понятное дело, не заметила. Смутилась, что один ответ некуда было вписать. В это время экзаменаторы повторяли: «Все, кладем ручки», — и я подумала: «Ну вроде все нормально. Слава Богу, успела».

Я была уверена в высоком результате. Вышла из аудитории, проверила ответы, обсудила с ребятами, похвалила себя внутренне.

Потом была биология. В ней я была уверена на 1000%, особенно, когда увидела знакомые задания во второй части, формулировки ответов которые знала наизусть. 

Выхожу с экзамена довольная. Звоню репетитору поделиться радостью, но по ее голосу понимаю, что-то случилось. Буквально перед экзаменом изменили структуру ответов второй части. Во второй части ЕГЭ есть определенные ключевые фразы, которые нужно написать, чтобы ответ считался верным. Если их не написать, баллы снимут. Репетитор вдруг говорит, что из-за этих изменений рассчитывать на максимум я точно не могу. Я тогда подумала: ну 75 баллов наберу, куда денусь. 

Я ждала результаты, готовилась к ДВИ. Когда увидела 71 балл, я не поверила глазам, настолько была уверена в хорошем результате.

Оказалось, ответы мои были верными, но из‑за пропущенного окошка я получила не 86 баллов, а 71. Следом пришли результаты по биологии. Там вообще был ужас: 65 баллов. Первая мысль: «Блин, до свидания, университет».

Вся надежда была на этот последний экзамен.

«Не подключайтесь к интернету, идет экзамен»

Вуз у меня спортивный, поэтому нужно было на ДВИ сдавать спортивные нормативы и внутренний медицинский экзамен: рассказать, где какая вена, сустав, мышца проходит, как проводится сердечно-легочная реанимация. Словом, ничего запредельно сложного. Мне тяжело давались отжимания и растяжка, но я активно нарабатывала все это.

Но в очередной раз из‑за ковида вуз принял решение перейти на дистант. И вместо нормативов пришлось готовиться к тестам по истории олимпийского движения и медицине. О том, какие будут вопросы, нас предупредили заранее, так что время вызубрить у меня было.

Мы тогда жили в деревне, без интернета. Сдавать экзамен я поехала за пять километров на велосипеде в сельский клуб. Помню, как приехала, наклеила на окна с наружной стороны, где обычно сидят на лавочках, таблички, написанные от руки: «Пожалуйста, не подключайтесь к интернету, идет экзамен». Мне было важно,чтобы хотя бы два часа никто не играл в игры и не скачивал фильмы.

Но произошел непредвиденный перегруз системы и моя камера просто не включилась. Видео вайфай не тянул. Экзаменаторы твердили: «Дарья, вас не видно, Дарья, вас не видно». Буквально за четыре минуты до конца экзамена камера включилась, и я смогла выполнить задание на каких-то диких скоростях. 

Помню, ехала домой на велосипеде, из глаз лились слезы, в наушниках звучала «Богемская рапсодия». Дорога пустая, вся в ямах. Туда я объезжала все выбоины, а обратно, когда столько слез в глазах, ты их просто не видишь. Еду и реву, реву, реву. Приезжаю домой, говорю: «Все, это конец». У меня была очень сильная истерика.

Родители, я уверена, расстроились не меньше моего, но не показали этого. Папа предложил другой вуз, я ответила, что хочу только в РУС. Если не поступила сейчас, буду поступать через год. Родители ответили: «Ты молодец, давай так и сделаем».

Идти на выпускной не хотелось

С тем, что я не поступила, я в глубине души более-менее смирилась. Но я наблюдала, как поступают ребята из класса. У нас была общая переписка, плюс мама общалась с другими родителями и делилась успехами моих одноклассников. И это начало меня подкашивать. Я корила себя: «Неужели я настолько тупая, что все поступили, а я нет?» Я же реально видела себя студенткой в 2020 году. Я представляла себе, как это здорово — учиться в вузе. Меня это влекло. Я всегда была замкнутой и стеснительной, а тут захотелось чего-то нового. 

У нас очень дружный класс, но близких друзей не появилось за 11 лет, поэтому обсудить мой провал было не с кем. И тут нам объявили, что выпускной, который отложили из-за ковида, все-таки состоится… в сентябре. Мне было так стыдно туда идти. Я понимала, что все будут обсуждать между собой вузы и поступление. И если меня кто-то спросит «куда поступила?», я точно провалюсь под землю. Я морально готовилась, прокручивала в голове эти красочные картинки своего позора.

Конечно, мне не хотелось идти на выпускной. Но я человек ответственный, и считала, что должна там быть. Бывает в жизни, что ужасно не хочется, а надо, так что у меня даже вариантов не было. Не знаю, как я себя переборола. Наверное, потому что очень люблю своих педагогов и хотела на выпускном их поблагодарить за годы и труды, которые они в нас вложили. С другой стороны, мне хотелось прочувствовать этот праздник, хотя я понимала, что не получится веселиться и радоваться. 

На выпускном сначала я пыталась держаться в стороне. Потом в туалете поделилась с девочками своим провалом. И поняла, что меня никто, ни один человек в классе, не осуждает. Всем было не так важно поступила я или нет. Было много поддержки и такого относительно здорового пофигизма. И мне именно это очень помогло полноценно прочувствовать праздничный день.

Помню, наш директор подозвал меня и спросил: «Чем будешь заниматься, Дашенька?» И я ответила: «Буду официанткой работать».

Год в ресторане

Прямо перед выпускным папа договорился, чтобы меня взяли хостес в ресторан Воронеж. Мой функционал состоял в том, чтобы встречать гостей, бронировать столы, разруливать какие-то сложные ситуации. Для замкнутого человека, как я, это было отдельным испытанием, но я быстро влилась. Потом меня нагрузили наймом и обучением персонала. Я работала на износ: вставала в пять утра, один выходной в неделю, много смен подряд. За год работы пришло выгорание, но скорее потому, что я еще и готовилась к пересдаче ЕГЭ.

Вместе со мной работала девушка, которая отчислилась с платного отделения медицинского вуза. Она рассказала: «Я готовлюсь на курсах к пересдаче ЕГЭ, могу скидывать тебе задания, будешь делать, а я проверять. Если зайдет, предлагаю пополам оплачивать курсы». Я согласилась, потому что курсы были дорогие и в одиночку я бы их не потянула. И только в последние три месяца перед ЕГЭ я купила себе полноценный экспресс курс и решала пробники ежедневно: на сменах, пока не было гостей в ресторане, вечерами, в выходные. Русский писала стабильно на 90+, биологию — на 80+.

Буквально за месяц до ЕГЭ родители уехали в деревню. Я осталась в Москве, чтобы спокойно подготовиться. Но внезапно пришло сообщение от мамы: «Вызывай скорую, папе плохо, высоченная температура. Лежим пластом». Тогда-то я и выучила паспортные данные и номера полисов родителей, так как вызывала им Скорую несколько раз. Пару раз они уезжали в больницу, возвращались, пока наконец друг семьи не сгреб их в охапку и привез вместе с детьми в Москву. 

«Мама, почитай мне книжку»

Состояние родителей было настолько ужасным, что их увезли обоих в разные больницы, в красные зоны. У отца — больше 50% поражения легких, у мамы обострились хронические заболевания. Я осталась в Москве одна, с младшими братом и сестрой на руках. 

Кормить, поить, заниматься с детьми, навещать родителей в разных концах Москвы, возить им передачи, работать, готовиться к ЕГЭ — все это легло на меня. 

Думаю: «Ну ладно, все, ничего. У меня же подготовка к экзамену. Берем себя в руки, идем дальше, молимся, чтобы все живы были». И тут от папы приходит смс о том, что должна прийти соцопека, чтобы забрать детей в детдом. Якобы они имеют на это право, так как я хоть и совершеннолетняя, но у меня нет официального опекунства, а оба родителя в больнице. По документам выходит, что дети якобы одни без надзора.

Меня тогда обуял сильный страх и страшная картинка перед глазами возникла, что детей заберут. Я думала, что мне надо стать орлицей, которая отстаивает своих птенцов. Папа предупредил: «Если придут, скажи, что дети у бабушки в деревне. А младшим передай, пусть сидят тихо».

Они у меня не просто тихо сидели,  я их жить научила шепотом. За эти страшные для меня три недели я научилась нормально готовить, уволилась из ресторана, потому что не хватало сил ни на что, продолжала усиленно готовиться к экзамену. Один раз и правда заглянул какой-то человек, спросил про детей и я сказала, что они у бабушки. А в остальное время, не знаю, может, не поверили, может, их обязали, но они реально патрулировали мой этаж. Так что дети три недели были без телевизора, без шумных игр, общались шепотом. А я все время была в слезах,  это даже не описать.

Когда тебе надо и папе, и маме передачки отвезти, при этом чтобы детей в детдом не забрали, готовить, обслуживать, к экзаменам готовиться, ты вдруг понимаешь, что предыдущий год, когда не поступила в университет, это настолько мизерная проблема. 

Слезы у меня текли просто постоянно. Помню неделю, когда за семь дней самый длинный мой сон был всего три часа. И со мной случился сонный паралич. Мне было настолько плохо, что я просто не хотела ни поступать, ни заниматься детьми, ни к родителям ездить, ни о чем думать. В этот условный момент я не ждала и не хотела ничего.

Помню, как посреди ночи приходит мой младший братик, гладит меня по голове и говорит: «Мама, почитай мне книжку». Это меня просто перевернуло. Я вдруг осознала, что я сейчас ему и правда мама, я единственный взрослый, который не может, не имеет права падать духом.

Вот с этого момента у меня как-то открылось второе дыхание. Я думала: «Нет, надо работать. Что я вообще расслабилась и растеклась? Надо брать себя в руки и поступать».

Младший брат и сестра тоже заболели ковидом. Я боялась, что бабушки тоже рискуют заразиться, но в дни сдачи ЕГЭ все-таки попросила их помощи. Одна из бабушек смогла приехать посидеть с детьми. 

Помню забавную ситуацию на ЕГЭ по русскому. Читаю текст, по которому предстоит писать сочинение.  А там что-то про войну, горечь утраты. И тут я понимаю, что в этой теме вижу только свою проблему, только то, что прямо сейчас касается меня лично. Вот я, старшая сестра, которая осталась с младшими на руках, и мне нужно научиться быть их мамой. Я вообще не думала тогда про экзамен. Я думала, что мне надо скорее вернуться домой, отпустить бабушку отдохнуть, чтобы она не дай бог не заразилась. У меня были совершенно другие мысли, чем у человека, который сидит на ЕГЭ по русскому.

Я правда боялась, что мы осиротеем. Был такой момент, который вспоминаю, и до мурашек, до кома в горле. В первую ночь я отправила папу в больницу, а на следующий день — маму. Этого одиночества и какой-то нечеловеческой ответственности я не чувствовала никогда раньше. Обычно же мама рядом. Мало ли что, всегда можно попросить совета у нее. Но когда спускаешься с мамиными сумками к «скорой», потому что она уже не в силах их нести, загружаешь эти сумки, разговариваешь с врачом, мама садится и просто уезжает… Смотришь вслед и вдруг становится страшно. 

Именно тогда началось мое осознание, что я сейчас ответственная, дети на мне, учеба на мне, в общем, все на мне. И я сейчас вообще самый главный человек для своих младших. 

Родителей наконец выписали из больницы, мы с мамой и детьми уехали к бабушке в деревню в Подмосковье. Но маму внезапно в очередной раз госпитализировали. Папа только оправился от болезни и остался в Москве, переживает за маму,  мы далеко от него. Вот в этот момент у меня очень сильно опустились руки. Я даже вела дневник, так как ни с кем не могла поделиться своими переживаниями. Я его никогда не перечитывала, настолько  страшные вещи там написаны.

Главное, что я тогда думала, что не хочу поступать в университет. Хотя это была уже финишная прямая. Я думала: «Я не могу. Мне не хочется. Мне все осточертело от того, что со мной только ни произошло. Я не хочу идти дальше». И я жила с этой мыслью недели полторы до внутренних экзаменов в вузе. 

Я была первой в списке на основные места 

Как-то, но я сдала ДВИ и села ждать результат. И он пришел. Русский — 96, биология — 87, ДВИ — 95 и 100. На наш факультет по БВИ взяли трех олимпиадников, и со своими баллами я была четвертой, точнее первой, кто проходил на бюджет в основном конкурсе. Я не могла в это поверить, настолько необычным был мой путь к победе. 

Помню, как на следующий день пошла со знакомыми в поход, как покупала канцтовары к сентябрю, как пошла в университет. И первое, что почувствовала, что я на голову выше одноклассников. Выше именно морально, подготовленнее, осознаннее, по ощущениям как будто взрослее. Понятно, что они все были младше меня на год. Но все те проблемы, которые потом возникали, мне казались такой мелочью по сравнению с тем, что я пережила за этот год.

Проблемы в основном касались учебы. Она оказалась очень тяжелой. Например, кто-то унывал, если не сдавал с первого раза зачет или экзамен. По анатомии любая ошибка вынуждала человека вставать в очередь на пересдачу, а пересдавали ее по 8 раз. И такие вещи случались постоянно. Но мне лично это вообще не казалось проблемой. А уж после того, как я сдала анатомию, все последующие экзамены казались фигней. За годы учебы в бакалавриате у меня всего одна четверка в красном дипломе.

В какой-то момент я решила усложнить себе задачу и начала получать еще одно образование. 

Наш университет спортивный, не медицинский, а реабилитация, которой я хотела заниматься, все-таки медицинское направление. Чтобы работать в госучреждениях, нужно иметь хотя бы базовое медицинское образование. Несмотря на то, что на факультете львиная доля предметов медицинские, диплом нам давали педагогический по специальности «Физическая реабилитация». То есть мы выпускались как педагоги, а не врачи. А сестринское дело давало бы медицинскую корочку, которая позволила работать физическим реабилитологом в госучреждениях. И я пошла учиться по этому направлению. Правда, можно было сделать это только за деньги, которые параллельно я сама же и зарабатывала.

Много позже, в 2025 году, появился приказ об обязательном повышении квалификации и профпереподготовки на физического терапевта на нашем же факультете. Это дает возможность работать в госучреждениях и приравнивается к медицинскому образованию. Так что в конце 2025 года я сдавала повышение квалификации и профпереподготовку. И по большому счету сестринское дело мне уже было не нужно, но так как я сама оплачивала образование, бросать было жалко. Так что я защитилась и по этому направлению.

Родители были не очень за: во-первых, потому что видели как мне было тяжело, во-вторых, это образование мне пришлось оплачивать самой, а значит продолжать работать. Потом, в какой-то момент, я из-за нагрузки я хотела отчислиться. Но тогда уже все меня поддержали: «Нет, давай доучивайся. Вдруг и правда пригодится. Останься, если что, академ возьмешь». Так я проучилась год, второй, преодолела экватор. В прошлом году закончила бакалавриат и поступила в магистратуру на медицинскую реабилитацию. Сейчас закончила первый год магистратуры.

Я очень благодарна родителям и тому, как они меня поддержали в мой первый провал. Я была уверена, что мое непоступление — это кошмар и конец света. Но благодаря им я действительно поверила, что всякое бывает в жизни, что провал это грустно, но не только от меня зависит. Родители действительно вселили в меня мысль, что я не виновата. И за это я очень им благодарна.

Я знаю, что многие разочаровываются в вузе, а я за пять лет учебы ни разу, ни секунды не пожалела о своем выборе. Я работаю по профессии. И то, что я умею и делаю, мне нравится. Мне нравится каждый мой пациент. Да, были конфликтные ситуации, но все равно для меня это чудесная профессия. И ни разу не было такого, чтобы я пожалела о своем пути. 

Я работаю в двух клиниках реабилитологом. К некоторым пациентам  езжу домой. Обычно это тяжелые пациенты. Не все, но в основной массе после инсульта, у которых нет средств на дорогие реабилитационные центры, это люди, которые не способны передвигаться. К таким я приезжаю домой. С частными пациентами я начала работать достаточно давно, с конца второго курса. Приходила и предупреждала: «Я только учусь, вы готовы работать со мной?» И людей это не смущало. Я отучилась, получила дополнительно диплом массажиста. 

Инсульт молодеет. Это не возрастной фактор, скорее стрессовый сегодня. Спортсмены постоянно травмируются и нуждаются в реабилитации. Так что у меня действительно востребованная профессия и она всегда будет существовать. В этом смысле я не ошиблась ни со своим выбором, ни со своим интересом, ни со своей настойчивостью.

Фото: Юлия Иванова