«15-летняя дочь пошла к психологу, и теперь мы постоянно ссоримся»

Вопрос: Дочке 15 лет, и она попросила, чтобы мы отвели ее к психологу. Отвели. Теперь она предъявляет нам претензии. Как быть, если работа психолога (его терапия) разрушает отношения? Если ребенок сыплет психологическими терминами, может это просто психолог на него плохо влияет?

Почему так сложно родителям?

Матвей Берхин

Мне всегда интересно поразмышлять о тонкостях и опасностях нашей профессии, поэтому я благодарен за этот вопрос. Думаю, ситуации бывают разные. И то, что дочь после посещения психолога выдвигает претензии, может означать многое.

Родитель в такой ситуации может чувствовать себя довольно беспомощно: он оплатил помощь, хотел, чтобы ребенку стало легче, а в ответ получил больше конфликтов, обвинений и психологических терминов. Это и правда может выглядеть так, будто отношения не улучшаются, а портятся. И на это стоит обратить внимание.

При этом не стоит рубить сплеча. Иногда психолог помогает найти слова для того, что копилось давно. А порой, действительно, работа с ним может быть вредной. Поэтому полезно спокойно разобраться, что происходит именно в вашей ситуации.

Претензии могли зреть давно

Может быть, озвученные вам претензии у дочери зрели давно, но она как-то не решалась, не находила слов, чтобы их высказать, и только теперь отважилась это сделать. Как психолог я верю, что высказывать претензии важно, хоть получать их в моменте и неприятно. Озвучивание того, что мешает и не дает покоя, в конечном итоге ведет к улучшению отношений между людьми.

Представим альтернативный сценарий, в котором ваша дочь не пошла к психологу, не решилась высказать претензии, живет и копит недовольство. Это ее мучает, беспокоит. Альтернатива будет скорее в том, что подросток тихо начнет отдаляться от вас. Постепенно стараться все больше заниматься своей жизнью, минимизируя контакт с вами. Этот сценарий мне лично кажется довольно грустным.

Иногда высказывание претензий — это знак, что подросток хочет как-то наладить контакт и отношения с вами, пусть грубо и некорректно. Если человек нам безразличен, мы ничего ему не высказываем, просто молча отходим и перестаем взаимодействовать. Так что высказывание претензий, повторюсь, я трактовал бы как шаг к улучшению отношений.

Попросите помощи у психолога

Вполне реально попросить помощи психолога, к которому ходит ребенок, чтобы на претензии как-то адекватно, хорошо и полезным образом отреагировать. То есть научиться отвечать так, чтобы в итоге это привело к улучшению отношений, а не к окончательному разрыву.

Попросите о встрече — не для того, чтобы «проверить» терапевта, а чтобы спросить: «Как нам отвечать на ее претензии, чтобы мы не поссорились, а договорились?»

Почему претензии возникают? 

Когда люди живут вместе, появление претензий друг к другу — естественная вещь. Скорее стоит удивляться, если их нет совсем. Подросток пятнадцати лет и его родители все-таки разные люди. Не только по возрасту, но и по интересам, привычкам, жизненным задачам и предпочтениям.

Естественно, что их жизнь вместе полна сложностей: подросток экономически зависит от взрослого, взрослый юридически отвечает за ребенка. Это сложные и нагруженные эмоциями отношения. И претензии не только неизбежны, но и важны, ведь помогают скорректировать то, что разладилось.

Так что вопрос не в том, возникают ли претензии, а как с ними обходятся, — и это, кстати, ответственность обоих участников коммуникации.

Чего на самом деле хочет подросток?

Если у подростка есть недовольство, насколько допустимо ему его высказывать? Получается ли у него делать это не в формате оскорблений, наездов, обвинений, а именно как несогласие со сложившимся порядком вещей?

Подросток вполне может хотеть, чтобы некоторые вещи в семье и в отношении к нему были как-то иначе организованы. Например, чтобы у него было больше независимости в решениях по вопросам, которые касаются его будущего. Чтобы у него была отдельная комната. Или он хочет учиться не здесь, а там. Мне кажется, это хорошо и полезно, когда подросток прямо это высказывает.

Подросток может говорить резко, а родитель слышать в этом не просьбу, а приговор себе как матери или отцу. Важно, что делают обе стороны, как формулируют просьбы, как реагируют на то, что слышат.

Родительство вообще довольно уязвимая штука. Родителю так о многом приходится тревожиться, что даже банальная и корректно высказанная просьба воспринимается как наезд, агрессия и обвинение. При этом подросток мог сказать что-то незамысловатое: «Можно мне, пожалуйста, побольше карманных денег? Мне перестало хватать того, что ты даешь» или «Можно мне, пожалуйста, попозже приходить домой с прогулки?».

В следующий раз, услышав претензию, переспросите: «Что именно ты хочешь изменить? Что предлагаешь сделать, есть ли идеи как?» В этот момент отделяйте форму («ты меня бесишь») от содержания («хочу больше карманных денег»).

Рецепт работы с претензиями 

В принципе, нет других рецептов обращения с претензиями, кроме обсуждения и поиска компромиссов.

Так как это двусторонний процесс, то если одна из сторон не готова идти на уступки или если одна из сторон видит любые просьбы как претензии, а вторую сторону как вражескую — коммуникация не сложится, договориться не получится.

И нужно ждать или более удобного момента, или искать третьего. Например, психолога, который помог бы услышать друг друга и договориться.

Многим подросткам, да и не только им, свойственно обвинять родителей, делать это огульно, категорично, использовать некорректные обобщения. Не стоит цепляться за термины («нарцисс», «абьюз», «травма»). Переводите слова ребенка на бытовой язык: «Ты сказал “нарушение личных границ”. Конкретно: что я сделала не так? Приведи пример, пожалуйста. Давай вместе разберемся, что произошло».

Когда психолог действительно может навредить? 

Некорректные действия психолога, то есть ситуации, когда ребенка настраивают против родителя — возможно ли? Важно упомянуть о красных флагах и о том, как понять, подходит психолог подростку или нет.

Я бы ориентировался на самочувствие подростка. Если клиент после сессии с психологом становится счастливее, свободнее; если в его жизни появляется больше интересов, друзей, какого-то приятного времени; если у него в большей степени горят глаза; если он интересуется жизнью, видит перспективы, расширяет горизонты, мечтает, планирует, это значит, что работа с психологом идет хорошо.

Если динамика обратная: у человека сужается круг друзей, меньше интересов, меньше удовольствия, меньше счастья, радости, если он замыкается, то это повод, как минимум, задуматься, а что там вообще происходит на этих сессиях.

Повторюсь, психолог не единственное, что происходит в жизни подростка, да и любого человека. Психолог работает раз в неделю и всего по часу, а все остальное время у ребенка происходит жизнь, которая тоже на него влияет.

Возможно, подросток дерзит, предъявляет претензии, потому что прямо сейчас у него трудный период: ему тяжело, он расстается с друзьями, у него завал в учебе, тревога перед ОГЭ, ЕГЭ, и ему в целом становится хуже от всего этого, навалившегося махом. Но психолог — это тот единственный контакт, то общение, что помогает ему держаться на плаву. А может, наоборот, это вредное влияние психолога. К сожалению, у нас нет никаких способов выделить эти факторы, кроме разговоров с самим подростком и, может быть, с психологом.

Как поговорить с психологом без вреда для подростка? 

Резонный вопрос: а зачем тогда мне платить психологу, если отношения с ребенком становятся хуже?

Хороший ход в этой ситуации — обсудить это непосредственно с психологом. Реакция на претензии и будет лучшим критерием: если психолог переходит к обвинениям, отказывается что-либо обсуждать, некорректно себя ведет, тогда это однозначно красный флаг. Если психолог может спокойно и внятно объяснить, что происходит и почему, то это сигнал, скорее, что такому психологу можно доверять.

Психологу непросто, он ограничен конфиденциальностью. Он не может пересказывать, о чем говорит с подростком, какие именно темы они обсуждают, если подросток не давал на это согласие. Но психолог может поделиться некоторыми соображениями о работе и идеями о том, почему отношения становятся хуже.

Нормально ли спрашивать самого подростка, о чем он говорит с психологом? Зависит от того, как именно. Если требуете отчета, тогда некорректно. А сказать: «Я не прошу рассказывать, о чем вы говорите с психологом. Но меня беспокоит, что наши отношения становятся только хуже. Я беспокоюсь, что, возможно, работа с ним плохо на тебя влияет. Можешь рассказать, что ты про это думаешь?» Мне кажется, такой вопрос вполне уместен и важен.

Среди психологов нередко можно встретить обвинения в адрес родителей: они тревожатся, ведут себя токсично, «сопротивляются терапии»… При этом родители — лучшие эксперты по своим детям. Думаю, что их тревоги — это всегда сигнал чего-то важного. Бывает ли, что родитель тревожится напрасно? Конечно. Значит ли это, что надо «отпустить» и довериться психологу? Конечно, нет.

Если такие вопросы возникают, то важно аккуратно обсудить их и с подростком, и с психологом, и прийти к большей ясности и пониманию.