Ветеран войны проходил на костылях 25 лет после штурма Рейхстага, где получил тяжелую травму. Но новосибирский хирург Юрий Абрамов отважился на сложнейшую операцию, которую другие врачи позже называли невероятной. «Правмир» публикует отрывок из книги «Спасать жизни — моя профессия», которая выходит в январе в издательстве «Альпина Паблишер».

Юрий Абрамов

По окончании ординатуры я работал в травматологическом отделении областной клинической больницы. Там же занимался научной деятельностью, собирая материал по переломам костей голени, которые скреплял балкой собственной конструкции.

Новосибирская областная больница была одним из крупнейших лечебно-профилактических учреждений в СССР (да и сегодня в России таковым является). Работать в ней для молодого врача было не только большой честью, но и прекрасной возможностью набираться опыта, совершенствовать профессиональные навыки и даже заниматься научной работой. О лучшем в те годы я, наверное, не мог и мечтать, передо мной открывались огромные перспективы. Вдобавок рядом работали старшие коллеги — опытные хирурги, у которых было чему поучиться. Надо сказать, что я отдавал любимой работе всего себя и никогда не довольствовался достигнутым, а стремился расширить возможности хирургии и выполнять сложные операции на грани возможного.

Ветеран Подружин и пехотная мина

Исследования убедили меня, что все переломы костей голени, как закрытые, так и открытые, следует оперировать в первые часы после травмы. Чем быстрее проведена операция, тем лучше результаты — это подтверждалось не только моими наблюдениями, но и статьями других хирургов. А еще заведующая отделением предложила оперировать ложные суставы, которые в то время часто встречались.

Что такое ложный сустав? Это когда перелом не срастается. Несросшиеся отломки костей двигаются, это вызывает боль и деформацию конечности. Пострадавший вынужден как-то фиксировать место перелома с помощью тутора или ходить, опираясь на костыли.

Проглоченная монетка подобралась к сердцу. Хирург о спасении детей, своем изобретении и экстремальных случаях в практике
Подробнее

И вот однажды Нина Федоровна Корнилова, заведующая травматологическим отделением, привела в ординаторскую человека, опиравшегося на трость, и произнесла, указывая на меня:

— Вот он может вам помочь!

Я удивился и спросил, какая помощь нужна пациенту. Это был сорокапятилетний ветеран войны по фамилии Подружин. При штурме рейхстага он подорвался на пехотной мине и ему почти оторвало обе ноги на уровне нижней трети голеней. Полгода он лежал в госпиталях, ноги удалось сохранить, но правая голень так и не срослась. И вот уже четверть века лет он носит жесткий тутор и ходит, опираясь на трость.

Я осмотрел его. Нижняя треть правой голени вся была покрыта кожными неподвижными рубцами, имелся болтающийся ложный сустав. Когда ветеран пытался опираться на правую ногу, голень деформировалась и укорачивалась на семнадцать сантиметров, наступать на нее он не мог.

На рентгенограммах видны были костные отломки с большими мозолями (наростами) на концах и деформация голени. Нижний отломок находился всего в четырех сантиметрах от голеностопного сустава.

«Не выйдет — отрезай ногу!»

Меня одолевали сомнения. Я боялся, что короткий периферический отломок помешает зафиксировать перелом имеющимися у меня конструкциями. Захватив рентгенограммы, я отправился к Нине Федоровне за советом. Она внимательно меня выслушала, а потом сказала:

— А ты знаешь, что ему везде отказывали по этой же причине? Дескать, невозможно провести костную пластику, наложить аппарат Илизарова, зафиксировать перелом интрамедуллярно (через костномозговой канал). Даже в институте ему отказали. А ты своей балочкой можешь произвести фиксацию, она у тебя очень прочная, да и концы ее можно загнуть прямо по плоскости кости. А для сращения возьмешь фрагмент с крыла подвздошной кости. Ты можешь это сделать, давай готовься.

«В операционной я отдыхаю душой». Что общего между хирургией и игрой на компьютере
Подробнее

Началась подготовка к операции. Я подобрал необходимый вариант своей балки, продумал последовательность действий, сам приготовил инструментарий, в том числе электродрель.

Перед операцией ветеран, вздохнув, произнес:

— Юрий Олегович, ну уж если ничего не выйдет, отрезай ногу. Буду ходить на протезе, как мне рекомендовали в институте. С Богом!

Ассистировал мне Петр Павлович Севрюков, травматолог опытный и умелый. Я сделал дугообразный разрез над ложным суставом прямо через многочисленные рубцы, вскрыл перелом. Потом выделил концы отломков, сдолбил костные наросты, просверлил костномозговые каналы в обоих отломках. Концы опилил по полсантиметра и сопоставил отломки. Встали они идеально.

После этого циркулярной фрезой пропилил щель через линию сопоставления, вставил в нее одно ребро своей балки. Второе ребро, согнутое под прямым углом, легло прямо на кость. Балка, зафиксированная двумя шурупами, надежно удерживала голень, собранную как пазл. Взяв небольшой кусочек с крыла подвздошной кости, я зафиксировал его кетгутом. После того как зашил рану, наложил гипсовую повязку. Простоявшая всю операцию у стола Нина Федоровна одобрительно сказала:

— Ну вот! Смотри, как идеально встали отломки. А ты боялся. Молодец!

Невероятная операция?

Послеоперационные рентгеновские снимки показали, что отломки действительно совместились идеально, а балка надежно зафиксировала перелом. Через две недели швы были сняты, лангетная повязка дополнена циркулярной гипсовой, и больной отправился домой (с условием, что будет сообщать о состоянии ноги по телефону или придет на осмотр).

Хирургия в 3D. Как патент советских инженеров оказался в Австралии и захватят ли роботы операционные
Подробнее

Прошло три с половиной месяца, прежде чем я снова увидел Подружина. Он жестом остановил меня на пороге приемного покоя и парадным шагом, взяв под козырек, прошагал вдоль комнаты и обратно. Лицо его сияло. Признаться, я тоже был счастлив видеть, как лихо он марширует.

Но когда я приподнял его штанину, оказалось, что гипс снят. Я пришел в ужас — ведь перелом мог расшататься, и мы уже ничего не смогли бы сделать (для надежного сращивания гипсовая иммобилизация должна была находиться на ноге не менее пяти месяцев). Я тут же наложил бравому солдату гипс, наказав не снимать его еще полтора месяца. С тем он и ушел.

Вскоре, однако, он позвонил и сообщил, что добросовестно проносил гипс еще три недели (на большее терпения не хватило) и снял его: «В тягость!» При повторном его визите я убедился, что перелом полностью сросся, нога принимает нагрузку без боли, а на рентгенограммах хорошо видны сращение перелома, небольшая костная мозоль и моя балка.

Подружин был на седьмом небе, меня он просто боготворил. Еще бы! Больше двух десятков лет проходить на ложном суставе, постоянно носить тутор, опираться на трость и вдруг получить здоровую ногу!

Его история болезни описана в моей диссертации. Рецензент ВАК написал: «Как могло случиться, что больной проходил двадцать пять лет на ложном суставе… Это просто невероятно!»

Много лет я вспоминаю этот случай. А что тут невероятного? Обычная работа травматологов, и только. Просто надо было наконец довести до конца этот штурм рейхстага, хотя бы четверть века спустя…

Фото: Tokyo Space Club/Corbis

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: