300 баллов на ЕГЭ. История будущего врача

«В четвертом классе спрашивал у папы про химию» 

— Как ты думаешь, 300 баллов — это исключительно работа или доля везения тоже есть? 

— На любом ЕГЭ есть доля везения, особенно на ЕГЭ по биологии. Можно учиться решать эвристические задания, вырабатывать навык, но далеко не всегда у тебя получится. Если ты добросовестно работал в течение года, то сдать биологию на 90 и выше более чем реально. На максимум — нет. Даже тот, кто сдал биологию на 100 баллов, не знает ее на столько. Просто кому-то больше повезло с вариантом.

К химии подготовиться можно. Я считаю, что знаю химию на 100. Экзамен по русскому был для меня самым страшным. Писал я всегда грамотно, но никогда не учил правила. Мне кажется, русский — тот предмет, который в первую очередь берется практикой. Кстати говоря, в старшей школе по русскому нет никаких новых тем, идет повторение, поэтому экзамен сдать довольно просто, если ты делаешь хотя бы что-то. Но большую роль играет и эрудиция тоже. 

Я писал пробники, по химии у меня часто получалось брать 100. По русскому и биологии никогда не писал идеально, потому что, наверное, старался строго себя проверять и хотел, чтобы другие меня тоже строго проверяли. Но все пробники были стабильно на 85 и выше. После экзамена по русскому я думал, что может прийти любой балл от 80 до 100 включительно. Абсолютно любой. Баллы прислали в день, когда мы с друзьями пошли в зоопарк. Все смотрят, у меня ничего не грузит, я переживаю — и вдруг прилетает вторая сотка. Я закричал от радости на весь зоопарк (смеется).

Мелик Меликян

— Когда ты определился с экзаменами и что думал о формате?

— Я знал с самого детства, что хочу стать врачом. У меня папа врач-невролог, мама медсестра. Я любил биологию, уже в четвертом классе стало любопытно, что люди проходят по химии. Даже спрашивал у папы: «Пап, а вот химия — там как, интересно? Сложно?» 

В девятом классе я знал, что хорошо сдам ОГЭ, но в то же время видел, как учатся мои друзья-одиннадцатиклассники, смотрел в интернете распорядок дня других одиннадцатиклассников: ЕГЭ пугал, выглядел чем-то невероятно трудным. Я восхищался теми, кто сдавал его на высокие баллы. 

Когда время пришло, я посмотрел материалы. Оказалось, что основная база, которую надо знать для сдачи, — это вся средняя школа и немного старшей. Я понял, что все не так уж страшно. Мне и самому интересно было попробовать написать, особенно химию: приятный экзамен, у него четкая структура, прогнозируемые задания.

Химию я любил, иногда на уроке выходил объяснять тему. Например, на день самоуправления или когда учительница уезжала по делам и ставили замену. Мне нравилось брать сложные темы и объяснять по-простому — так, как я их вижу сам для себя, и одноклассникам тоже становилось понятно. 

— Говорят, лучший способ запомнить — кому-нибудь объяснить. 

— Кстати, да, но у меня не было проблем с запоминанием, в частности по химии. Когда тебе интересно, запоминается само. Я один раз посмотрел тему — уже все знаю.

— Ты учился в медицинском классе. 

— С десятого класса, а до этого в математическом. 

— В математическом? 

— Математикой я тоже интересовался. Думаю, если бы не медицина, я бы поступал в технический вуз. К тому же раньше в корпусе, где я учился, не было медицинского класса, а я не хотел переводиться в другой корпус: мой был ближе к дому, все мои друзья учились там, и я остался. Не могу сказать, что в каком-то из классов мне было сложнее. Мне было интересно и там и там.

Когда я начал готовиться к ЕГЭ, у меня не было никакой системы. Я просто хорошо учился до девятого класса, много времени тратил на ту же биологию, химию. А в десятом-одиннадцатом классе периодически садился и решал всякие задания. Наверное, в первую очередь мне помогла практика, потому что теорией я почти не занимался — всю теорию брал скорее из практики.

«Мне повезло с памятью»

— Ты сказал, что ЕГЭ по биологии непредсказуем. Но хоть к чему-то можно подготовиться?

— Она сложна сама по себе как предмет, и экзамен тоже неприятный, если честно. Для некоторых заданий сколько теорию ни учи, она тебе не поможет: если на экзамене сообразишь, как решить, то решишь. Спрашивают, например, что-то из совсем частного раздела, и ты это точно не можешь знать: дают небольшую теорию, и надо на месте сориентироваться, включить логическое мышление.

Я в принципе не вел никаких конспектов, старался запоминать, но мне сильно повезло с памятью, с генетикой. Это все-таки играет большую роль. Помогают всякие запоминалки, ассоциации, фразы, стихотворения, чтобы запоминать материал, например, из ботаники, которую многие не любят, и я тоже. Представьте себе дерево, поперечный срез. Чтобы запомнить слои от периферии к центру, есть запоминалка: красивый парень в лодке купил девушке селедки — кора, пробка, луб, камбий, древесина, сердцевина. Такими я пользовался, это полезно. Но по большей части я все запоминал и без ухищрений. Если чего-то не знал, искал в интернете, смотрел выше уровня ЕГЭ, копал, мне было любопытно. 

Разделов биологии, которые надо знать, очень много: ботаника, зоология, генетика, эволюция, экология, анатомия человека, микология, бактериология, вирусология — и это лишь первое, что пришло в голову, я еще не все назвал. В основном, повторюсь, я просто нарешивал задания, так и запоминал.

Первая часть экзамена — тест. Во второй части есть три прогнозируемые линии. Во-первых, задания на эксперимент, где есть шаблонные фразочки, которыми ты должен оперировать. Если это получается, то задание ты сделаешь. Во-вторых, задача на популяционную генетику или молекулярную биологию, на синтез белка. В-третьих, задачка вообще из любого раздела генетики. Все задачи мне нравились, они школьного уровня, поэтому там несложно. 

Два оставшихся задания — на теорию, они показывают, насколько хорошо ты владеешь материалом из школьной биологии, а еще два составители называют эвристическими или поисковыми, где ты должен как раз логически дойти до ответа. В задании, например, сказано, что у млекопитающих лучше развит левый желудочек, а у китов, наоборот, правый, и надо догадаться почему. К такому заданию никак не подготовишься, придется просто много решать в течение года, смотреть, читать ключи, расширять кругозор. Но без хорошей теоретической базы эти задания все равно не решить.

— Если бы ты был составителем, как бы ты изменил этот экзамен? 

— На ЕГЭ по биологии часто бывает, что человек мыслит в правильном направлении, но не очень правильно формулирует, из-за этого ему могут не дать баллы. Я бы поработал над ключами, расширил веер ответов. С ними всегда было довольно строго, в этом году как будто смягчили, но все равно сложно в эти ключи попасть. 

— В чем особенность ЕГЭ по химии? Она кажется тебе проще. За сколько ты подготовился?

— Если у тебя работает логика и ты умеешь находить ассоциации, все у тебя будет прекрасно. Конечно, надо знать теорию, но объем теории не такой большой, как в биологии, во-первых. А во-вторых, сама наука не такая теоретизированная. Главное, понимать основные закономерности. Чтобы сдать биологию, надо знать и химию, и физику, и географию даже, это метапредметная наука. А химия — это в первую очередь про логику, ну и надо немножко знать физику и математику. 

Самая сложная в химии, как считается, последняя задача. Но ее сложность не в идеях, не в том, как к ней подступиться, не в мудреных формулировках, а в количестве расчетов, там от 10 до 25 действий. Ошибки у ребят обычно по невнимательности, и многие мои друзья тоже на этом повалились.

Я начал заниматься химией летом перед восьмым классом: для себя смотрел на YouTube видеоуроки, чтобы просто чуть-чуть углубиться. Основательно взялся, когда готовился к ОГЭ, а потом взял курс в онлайн-школе. В десятом классе занимался теорией, в одиннадцатом — практикой. 

— Почему ты все-таки выбрал ЕГЭ? Кажется, с таким энтузиазмом ты мог бы поехать на ВсОШ, она дает возможность поступить без экзаменов.

— Я слишком поздно узнал, что так можно. Если бы у меня был правильный, грамотно составленный план подготовки, я бы вполне мог выиграть олимпиаду, но в середине десятого класса уже было поздно этим заниматься. Я пробовал себя и на «Физтехе», и на ВсОШ, где доходил до региона, но без подготовки, на одном уровне ЕГЭ, дальше не продвинешься.

Перфекционист

— Какое твое главное ощущение в эти два года? 

— Я устал. Это все, что могу сказать. Вставал в семь, шел к первому уроку, из школы приходил под вечер, ужинал. Если везло, немного успевал поспать, а дальше садился решать задания до часу ночи или позже. Родители отправляли меня спать, но мне надо было закончить, иначе я не мог успокоиться. Ну и было же интересно! 

На теорию времени не хватало, и я переживал, что не занимаюсь ей как следует. Но поскольку я задания решал правильно, это обнадеживало. Хотя все равно волнение оставалось, потому что я перфекционист: переживал, что не наберу нужный балл, и в целом не мог спокойно идти на экзамен, осознавая, что не все доучил. Поэтому даже за день-два до ЕГЭ я сидел почти до полуночи и читал, пусть ничего нового уже и не узнавал. 

Иногда листал видео в TikTok, но скорее ночью, когда все сделал. Иногда гулял с друзьями, но мало. Все-таки большую часть времени занимала учеба. Не потому, что я чего-то не понимал или не мог с чем-то справиться, а потому, что я переживал и, чтобы успокоиться, сидел и решал. Внутренний голос не позволял отдыхать столько, сколько хотелось бы. Сейчас наверстываю, практически каждый день куда-то ухожу, дома меня не застать. 

— Ты при этом еще и медалист. 

— Медаль хотелось получить для самого себя, чтобы знать, что я молодец.

— Зачем?

— Не знаю. Наверное, хотелось еще и повторить успех. В девятом классе я вышел на красный аттестат, вот попробовал повторить в одиннадцатом. Я стараюсь не зазнаваться, потому что это плохо. Объективно у меня получилось сделать все, что я хотел, но всегда есть куда расти, и нет смысла зазнаваться.

— Сколько у вас медалистов в классе? Как сдали экзамены?

— У нас трое золотых медалистов: я, мой друг и моя девушка. Сдали довольно хорошо, у ребят в сумме 292, 296 баллов с учетом индивидуальных достижений. 

Нам повезло с учителями, они замечательные люди, и я рад, что провел с ними два года своей жизни. Классный руководитель, Елена Александровна Криводаева, преподавала у меня химию, искренне старалась помогать, поддерживать. Учительница биологии, Ковалева Надежда Петровна, уже в возрасте, но все еще преподает — говорила, что мы, скорее всего, ее последний выпуск и она остается только ради нас.

— Уже определился с вузом?

— Подаю документы в Сеченовский университет. Еще рассматривал Третий мед, а вот Второй меня пугал, потому что там, говорят, слишком суровая учеба. Свободное время все-таки хочется иметь. У меня его не было два года, а еще восемь лет в таком темпе я не выдержу. К тому же школа была близко, а туда пришлось бы ездить на другой конец Москвы.

— Но в учебу все равно придется вкладываться, как и в любом медицинском.

— Я в целом усидчивый и сообразительный. Это я не нахваливаю себя, так на самом деле. Я не боюсь объема нового материала, мне интересно, да и медицинский не самый сложный университет. Математики в МФТИ побольше страдают.

— Каким врачом ты будешь? 

— Пока не решил. Возможно, выберу неврологию или кардиологию, но уверен, что за шесть-восемь лет еще тысячу раз передумаю. Я не боюсь крови, не боюсь работать с человеческим телом. Но, наверное, меня больше привлекает наука, нежели практика. Хочется изучать, как работает наш организм.

«Думаю на русском, но иногда на армянском»

— Расскажи о своих родителях. Как они тебя воспитывали, что для них было важно? 

— Родители мне всегда доверяли, и, думаю, это правильно. Если держать ребенка в ежовых рукавицах, вряд ли выйдет что-то хорошее: запретный плод сладок. А когда тебя воспитывают в атмосфере взаимного доверия, ты сам учишься брать ответственность и понимать, что для тебя полезно, а что нет.

Класса до шестого, наверное, мама контролировала, чтобы я занимался учебой, потому что я был маленький и, конечно, хотел гулять с друзьями, а не сидеть за книжками. Но потом я подрос, и родители перестали следить за тем, что я делаю. Главным для них был результат, а результат они видели.

Если они и относились к чему-то категорично, я был с ними согласен: мог себя поставить на их место. Благодаря родителям я умею смотреть на ситуации с разных сторон, с разных точек зрения и пытаться по максимуму выжать из любого обстоятельства опыт.

— Чему бы ты еще хотел поучиться у своих родителей?

— Финансовой грамотности у папы (смеется). А вообще, у него есть настоящая армянская харизма: он выходит, начинает что-то говорить, в эмоциональные моменты у него появляется небольшой акцент — со стороны это круто смотрится. Наверное, мне бы хотелось иметь такую харизму. А у мамы — научиться эмпатии. Она всегда относилась с пониманием ко всему, что бы я ей ни рассказывал. 

— Какое у тебя самое яркое воспоминание о детстве?

— Каждое лето мы летали в Ереван к семье. Люблю нашу улицу, небольшой дворик: мама там играла с соседскими детьми, а потом дети выросли, у них появились свои дети, и вот они уже играли в этом самом дворике, и я вместе с ними бегал, кричал, по деревьям лазил.

Родители переехали в Москву около двадцати лет назад, я родился и вырос здесь. Менталитетом, наверное, я ближе к русскому, чем к армянину, мой круг общения — это в основном русские ребята. Но все равно немалую часть жизни я связываю с Ереваном. 

— Говоришь по-армянски? 

— Говорю, но не читаю и не пишу. С детства мама, папа, бабушка и дедушка со мной разговаривали на двух языках, на русском и на армянском. Бабушка с дедушкой тоже много занимались моим воспитанием, особенно когда я был маленький. 

Я бы хотел научиться читать и писать на армянском, и это не слишком сложно. В армянском алфавите чуть больше букв, чем в русском. Мы в прошлом году летом тоже летали в Ереван, и я до этого не знал букв совсем. Когда вернулся, знал уже пятнадцать. Если целенаправленно этим займусь, то выучу. 

Думаю я на русском, поскольку я здесь родился и вырос, но иногда и на армянском тоже. Единственный нюанс — поскольку в армянском и английском довольно много похожих звуков, у меня могут путаться языки: вместо того чтобы ответить по-армянски, я пытаюсь ответить по-английски.

Определить счастье

— На твой взгляд, какие качества важны для врача в первую очередь?

— Эмпатия, внимательность и неравнодушие к пациенту. И конечно, врач должен быть грамотным специалистом. 

— А что можешь сказать про себя? 

— Если я что-то делаю, то стараюсь углубляться по максимуму и доводить дело до конца. Еще стараюсь сначала все пропускать через голову, а не через эмоции, анализировать свои поступки, чувства, мысли. 

— Чем ты живешь помимо химии, биологии?

— С этим сложно. Давно не хожу ни в какие секции, просто углубился в учебу. Одно время занимался карате, но бросил лет в двенадцать. 

А так я обожаю проводить время с друзьями, разговаривать с ними обо всем подряд. У меня разносторонние друзья: медики, инженеры, гуманитарии… С кем-то мы математику обсуждаем, с кем-то философию Марка Аврелия, с кем-то психологию, с кем-то медицину. Сейчас мы много гуляем, недавно вот были на выставке Зураба Церетели. Собираемся от Некрасовки пешком дойти до центра, до Нулевого километра. 

Изредка я могу поиграть в компьютерные игры, кино посмотреть. Надо бы заняться спортом, но не хочу идти на какую-то секцию — просто запишусь в зал для себя. И еще мне интересна психология, в качестве хобби я бы поизучал ее. 

С прошлого лета заинтересовался философией. Пока поверхностно ее знаю, но меня увлек стоицизм, философия Марка Аврелия. Одна его фраза на меня вообще сильно повлияла: «Все, что мы слышим, — это мнение, а не факт. Все, что мы видим, является перспективой, а не правдой». Я даже в свой выпускной альбом ее записал. Никто не знает, как правильно, все живем первый раз.

Нравится и такая мысль (надеюсь, правильно понимаю то, что прочитал): если получилось, то нет смысла переживать, а если не получилось, то и ладно, в любой ситуации можно найти плюсы — важно наше отношение к происходящему. Мы не выбираем обстоятельства, мы выбираем, как к ним относиться. Очень люблю эту идею!

— Назови три вещи, о которых ты мечтаешь.

— Хотел бы попутешествовать по миру, посмотреть разные культуры. Стать специалистом в медицине. Но самое главное — найти, определить, в чем заключается мое счастье. Оно же у всех свое. Я бы хотел понять, что оно значит для меня. 

Фото: Анна Селина