5 шагов к Богу митрополита Иосифа (Чернова)

|

26 января в Сергиевском зале состоялась презентация фильма о Митрополите Алма-Атинском и Казахстанском Иосифе (Чернове) (1893-1975) «Свет радости в мире печали». Картина снята по благословению Митрополита Пермского и Соликамского Мефодия, с 2003 по 2010 год возглавлявшего Алма-Атинскую кафедру.

Документальный фильм режиссера Ларисы Соколовой «Свет радости в мире печали» о Митрополите Иосифе состоит из двух частей: «Восхождение» и «Святитель». Текст читает народный артист СССР Владимир Лановой, повествование перемежается рассказами современников архипастыря. Фильм хочется смотреть и пересматривать — так по-доброму и без слащавой сентиментальности рассказывается об архипастыре-исповеднике.

…После тропаря Богоявлению (хор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета) — на два голоса пушкинский «Пророк» (руководители театра «Глас» Никита Астахов и Татьяна Белевич), потом — теплые приветствия (Митрополита Пермского Мефодия, Митрополита Казахстанского Александра и Митрополита Волоколамского Илариона), а затем — погружение в святость на два с половиной часа.

А потом возвращение к этой святости и бесконечная благодарность организаторам презентации, подарившим всем приглашенным не только диск с фильмом, но и книгу сотрудника епархиальной комиссии по канонизации Алма-Атинской епархии Веры Королевой, по которой он был снят.

Митрополит Иосиф (Чернов) два года (с 1925 по 1927) пробыл в заключении в Коми, пять лет (с 1935 по 1940) провел в лагерях за «антисоветскую агитацию», больше двух месяцев (с ноября 1943 по января 1944) находился под арестом гестапо по подозрению в агитации в пользу СССР, с июня 1944 по февраль 1945 сидел в советских тюрьмах, с февраля 1945 больше 10 лет провел в лагерях. По многочисленным свидетельствам, он не терял радости ни во время гонений, ни на свободе.

Первая любовь

Настоящая радость может быть только в Господе. Владыка Иосиф пребывал с Ним с детства.

Ваня Чернов рано остался без матери и на всю жизнь запомнил, как несли ее тело по городу под пение Трисвятого. Отец его, военный, вскоре женился во второй раз, но до восьми лет мальчик воспитывался в роте у отца.

А в восемь лет стал жить в семье. И именно в этом возрасте Ваня впервые и на всю жизнь влюбился.

Меня, восьмилетнего, товарищи по улице свозили в Архиерейскую церковь. Там в монастыре я засмотрелся: в задней части церкви кто-то стоит. Я обошел, а-а! — это человек, на нем мантия была и клобук. Тут я в монастырь влюбился навсегда. Это была моя первая любовь восьми лет. Полюбил монашество я. Домой только явился — сейчас же оделся в черную юбку со складками, судок синий на голову. И стали мы играть уже в попов и монахов.

До поступления в монастырь прошло десять лет. В 1910 году Ваня попал в услужение далеким родственникам, у которых была мастерская по производству гробов.

10-11 мая 10-го года переносили из Киева в Полоцк мощи преподобной Евфросинии. Меня хозяева отпустили уже после всенощной. В соборе всенощная была, народу — вся губерния. И я пошел приложиться к мощам и только в четыре часа утра смог приложиться — такая очередь.

А на другую ночь я видел во сне, как преподобную несут. Преподобную несут опять до казенного парохода «Припять» (она Днепром приехала из Киева в Могилев), и Днепром будет плыть до Орши, а с Орши ее уже пешком понесут в Витебск, а из Витебска в Полоцк.

Так вот, вижу я во сне, как она поднимается… Я стою босячком, а она поднимается в гробнице… И я проснулся. Я спал в это время в гробу! Я спал в гробу у хозяина. Там 200 гробов неотделанных, кому нужен гроб — выбирает, и быстро идет отделка: красят, полируют, обивают парчой, бархатом и так далее. Когда я видел этот сон, больше уже спать не мог, сон бежал от меня. И было полное решение: «В МО-НА-СТЫРЬ!»

Шаг второй: «Монашонок»

С детства Ваня играл в монаха и архиерея, а перед революцией получил предсказание о будущем архипастырстве от старицы Марии Величко — послушницы таганрогского старца Павла Стожкова (прославлен в лике святых в 1998 году). В Таганрог уже иподиакон Иоанн прибыл вместе с направленным туда епископом Арсением (Смоленец) (ранее настоятель) Тверского Отрочего монастыря, куда поступил Ваня несколькими годами ранее) и исполнял послушание эконома архиерейского дома.

Монахиня Анастасия продавала свечи и покупала. Она была стара, я очень молод. Однажды свечей не хватило, я узнал адрес, где находится частный свечной завод Медведева (впоследствии сын его был у меня иподиаконом), и пошел туда взять в долг два пуда свечей. Медведев сразу мне отпустил, мы познакомились. Эти два пуда мне пришлось квартала три-четыре пронести в мешке на спине. И когда я переходил Митрофановскую улицу, проезжала линейка довольно красивая, полная монашек, как ласточек на проволоке. Я остановился, чтобы пропустить ее, и слышу голос:

— Се архиерей идет Таганрогский.

— Матушка, да это монашонок, который с архиереем приехал.

— Да вы дуры, это архиерей, — и дальше поехали.

Я не обратил внимания на «это архиерей» и на «дуры», а перешел через улицу и понес свечи.

То была старица Мария.

Позже их связала длительная духовная дружба.

Архиерейство матушка предсказывала Иоанну не единожды. Было ей открыто и то, что владыку ждет белый клобук. В годы Великой Отечественной войны у владыки Иосифа и матушки Марии состоялась еще одна знаменательная встреча:

Когда немцы отступали, я к матушке Марии пришел: «Что делать?» Она говорит:

— Деточка, немцы уйдут, русские победят.

— А мне что делать?

— Коли останешься с русскими, то изобьют — прямо вот так в рай. Коли немцы останутся — забьют. В рай! А когда немцы уйдут и большевики придут и не забьют — це Мария уже нэ знаэ, Мария нэ брэша, но будешь большевицкий митрополит, коли не забьют. Иди, деточка, я уже устала.

С будущими патриархами Алексием и Пименом

В последние дни оккупации старица скончалась. Отпевал ее владыка Иосиф.

Шаг третий: Исповедник

В 1935 году молодой архиерей (хиротония во епископа Таганрогского состоялась в 1932 году) был арестован по обвинению в «антисоветской агитации и связи с архиепископом Арсением (Смоленцом)». Обвинение было заведомо ложным: владыка Арсений, у которого будущий митрополит Иосиф нес послушание эконома архиерейского дома, еще в первые годы после революции категорически отрицал свою «партийность» и отпевал красных наравне с белыми. Отбывать срок владыке Иосифу пришлось в Ухто-Ижемских лагерях, в области Коми. По воспоминаниям Бориса Филиппова, узника того же лагеря, епископ Иосиф не уставал помогать ближним:

По прибытии в Чибью (на Ухту) мы расстались. Владыку Иосифа направили на строительство тракта Чибью-Крутая, где он вскоре устроился поваром к начальнику строительства. И опять, стоило ему за чем-нибудь появиться в Чибью, он забегал к нам и всегда приносил что-нибудь со стола своего «хозяина»: то несколько сдобных булочек, то кусочек сала, то горстку сахару. И нам, вечно голодным, это было не только материальной поддержкой, но и какой-то весточкой из другого мира.

А Владыка, всегда веселый, жизнерадостный, приговаривал, частенько повторяя слова старца Амвросия Оптинского: «От ласки загораются глазки», — и хорошо улыбался.

Ссылаясь на необразованность, он старался не говорить о Боге и религии, а свидетельствовать о вере добрым делом. Враг не дремал, и в ответ на доброту сыпались искушения:

Сам владыка Иосиф рассказывал, что некоторое время он работал в лагере пекарем и выпекал булочки. При этом он экономил немного муки. В том же лагере в числе вольнонаемных работала женщина, которая одна воспитывала троих детей. Владыка решил ей помогать — отдавал сэкономленную муку. Но вскоре от женщины пошли искушения. «И мне, — говорил Владыка, — пришлось проситься на другую работу. Бежать, как Иосифу Прекрасному».

Его перевели в лагерную туберкулезную больницу. Надо было 90 коек обслужить, ночью вымыть 90 плевательниц, чтобы к утру они были чистенькие. Пока больные уголовники спали, он ползал под нарами и мыл плевательницы. Иногда нечаянно задевал кого-нибудь из уголовников, за что его спросонья пинали ногами. Плевательницы были деревянными и впитывали в себя всякие мокроты. Другие заключенные скоблили их щетками, но Владыка выскабливать щеткой не успевал, ему не хватало времени. И однажды он заплакал и сказал: «Господи, неужели Тебе приятно, что Твой архиерей возится в плевательницах? Но если Тебе это угодно, то я буду мыть их руками». И стал мыть архиерейскими руками и скоблить ногтями эти плевательницы. «Но для меня было лучше мыть плевательницы, — говорил Владыка, — чем терпеть искушения от “египтянки”»,

– рассказывал Борис Филиппов.

Шаг четвертый: Родной отец

Выйдя из лагеря, в полном объеме приняв на себя епископское служение, он не утратил этой простоты и заботы о людях.

Алексей Самуилович Сапожников, сосланный в город Петропавловск, где служил и нес архипастырские труды владыка Иосиф после освобождения из ссылки, вспоминает:

После лагерей я был как дикарь — слабый, замученный, заморенный. Я работал на мебельной фабрике и каждый день бывал на службе. И вот, когда Владыка в первый раз приехал в собор Петра и Павла, мы встретились, и он меня узнал. И Владыка взял меня охранником в архиерейский дом, и я жил у него. Ко мне он имел звонок и звонил, когда я был нужен.

Зимой надо было печку топить. Приготовил он дрова, ведро, совок. Сам все приготовил и звонит мне. Я прихожу. Он дает мне стул: «Садитесь». Я сел рядом с печкой. Он говорит: «Мы сегодня получили красивый журнал «Огонек» с картинками, почитайте».

Я сижу, как болван, читаю. А он подходит к печке, становится на колени и давай выгребать из печки золу. Я говорю: «Владыка, так это я могу сделать». Он: «Потом, в другой раз». А в этот раз он все сделал сам. Очистил печь, положил дрова, керосина брызнул и зажег. Мне сказал: «Ну вот, если сможете, будете эту работу делать». Но первый сделал он и мне не приказывал. А дальше я сам это всегда делал.

И так мы жили до 60-го года.

Протоиерей Валерий Захаров

Протоиерей Валерий Захаров, настоятель Никольского собора г. Алматы, рассказывал в фильме о уже последних годах служения владыки:

Я видел что ежедневно, с самого раннего утра и до позднего вечера, калитка дома, где жил владыка, не закрывалась, потому что шли, шли бесконечным потоком люди. Самые различные, разного возраста, пола, социального положения… Это были и дети, и старики, и мужчины, и женщины, это были и знатные, и простые люди…

Мы читаем в молитве преподобному Серафиму слова: «Никто от тебя тощ и неутешен отыде». Я могу сказать то же самое о владыке Иосифе. Никто от него не уходил не утешенным в той скорби, в которой он пребывал, неободренным, не окрыленным в тех деяниях, которые ему предстояло совершить.

Это было не только в дневное время. Бывало очень часто, что священники из дальних регионов епархии (а епархия географически бывала огромная, весь Казахстан) прибывали в ночное время. Они звонили в калиточку, и владыка, узнав о том, что приехал священник, тут же давал распоряжение, чтобы накрыли стол, чтобы попоили чаем этого батюшку, чтобы был устелен свободный диван, если таковой находился, а то и просто матрас стелился на полу. И сам очень часто накрывал этот стол, сам стелил постель этому священнику.

И для нас, тогда еще молодых людей, это было назидательным уроком искреннего, доброго, сердечного, любовного отношения, которое и должен иметь каждый верующий во Христа человек.

Шаг пятый: Проповедник и поэт

Не получив систематического образования, митрополит Иосиф от Бога имел острый ум и дар слова. За годы служения он произнес бесчисленное количество проповедей. В них он в простейших словах доносил до людей все ту же христианскую радость:

Если Он — воплощенная Любовь, Кротость и Смирение — безропотно прошел путь скорбей и крестных мук, то имеем ли мы право желать пройти жизненный путь, утопая в довольствии, без трудов, без подвигов и болезней?

Конечно, Господь не требует, чтобы мы сами себе создавали трудности, и только желает, чтобы мы бодро и радостно несли свой крест, Им посылаемый и ведущий нас к блаженной, радостной цели.

(На Преображение Господне)

Порой в проповедях митрополита Иосифа проявлялась его прозорливость. Один постоянный прихожанин Никольского собора г. Алматы впал в уныние и, стоя на архиерейской службе планировал, как, оставив семью, завербуется на Север, будет им только деньги посылать. Владыка, выйдя на проповедь, начал ее так: «Брошу! Завербуюсь! Уеду на Север! Деньги буду посылать! Хватит, надоело… Да? А крест твой кто же за тебя нести будет? А? Вот, дорогие мои, внимание нашего сегодняшнего краткого повествования обращено на тему крестоношения: как мы должны нести свой крест, данный нам от Бога…»

Кстати, о прозорливости владыки говорят многие его современники.

Игумения Любовь (Якушкина), настоятельница Иверского Серафимовского монастыря г. Алматы, много лет проработавшая бухгалтером в Алма-Атинской епархии, вспоминает в фильме:

Однажды я приехала к нему подписывать документы, и он дал мне такую бумагу, где было написано: «Путевка в жизнь». Листок у меня не сохранился, а текст я помню — он там своей рукой, размашистым почерком написал: «Петь или читать, учиться или учить — все во славу Божию!», – а в конце было написано: «Невеста Христа!!!»

Видимо, по его молитвам я здесь и оказалась через тридцать лет настоятельницей в монастыре.

Неудивительно, что одним из любимых жанров церковной поэзии у владыки был акафист с его многократным повторением слов «Алилуиа» и «радуйся!».

Он ежедневно воспевал акафист Пресвятой Богородице, часто читал акафист почитаемому им святому Симеону Верхотурскому.

Составлял он акафисты и сам. Первый из них, посвященный святителю Филиппу Московскому, он составил еще послушником Тверского Отрочего монастыря — к сожалению, до нас он не дошел.

Во время войны Митрополитом Иосифом были написаны акафисты преподобной Пелагии, праведному Иосифу Прекрасному, святому исповеднику Павлу Цареградскому и великомученику Иакову Персиянину.

Внезапную смерть от перитонита вследствие разрыва кишечника (случайно проглоченной рыбной косточкой) владыка встречал смиренно и спокойно.

За два дня до болезни, во время Чина Погребения Плащаницы Божией Матери, ставшего последним совершенным им богослужением, он, предчувствуя свою скорую смерть, сказал: «Скоро наступит и мое успение».

Умер он вечером 4 сентября 1975 года, в день отдания Успения Пресвятой Богородицы.

За три часа до кончины видел у своей постели сонм сил бесплотных.

Похоронен рядом с глубоко почитаемым им митрополитом Алма-Атинским и Казахстанским Николаем (Могилевским), ныне прославленным в лике новомучеников и исповедников Российских.

«Сила тяготения к небу бессмертных душ сильнее силы тяготения к земле» (митрополит Иосиф (Чернов)).

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
В Великий понедельник мы вспоминаем внука праотца Авраама, патриарха Иосифа, называемого иногда Прекрасным, и бесплодную смоковницу,…
Сглаз — как определить Как определить наличие порчи или сглаза? Для человека, который верит во Христа, сглаза попросту…
Почему чаще всего “христианская власть” не отличается ни от какой другой

Поддержи Правмир

Сделай вклад в работу издания

руб

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: