Он подвел меня к платяному шкафу, схватил за плечи и развернул лицом к огромному зеркалу на его дверце:
– Смотри на себя! Смотри! Какие у тебя глаза! Улыбнись! И не смей никогда больше так говорить!
Люди недоумевали – зачем беременной вообще куда-то ехать на метро? Не сошла ли она с ума? В давке, да еще и с мигрантами. Беременные должны возлежать дома, увольняться с первого же положительного теста (неважно, что декрет в стране начинается только в 30 недель) и ездить только на личном авто с водителем.
- Мой дальний родственник - таджик - уже много лет дворником работает – он на хорошем счету, получает большую зарплату – самую большую – пятнадцать тысяч. Друзья – москвичи – попросили сына-студента на лето тоже в ЖЭК устроить поработать – и бездельничать не будет, и хоть какая, но зарплата.
Мы ничего не писали об отце Павле Адельгейме. Не брали интервью, не перепечатывали блог, не записывали колонки. Не особо следили за решениями суда по его делу, так, новость написать – и довольно.
Прилетел в Париж, стою в аэропорту Шарль де Голль и думаю – кто-то же должен меня встречать. А никого нет. Аэропорт большой, куда сейчас я пойду? Я бывал в аэропортах, но в таком большом не смог сориентироваться.
Центральное место литургии в церковной жизни сегодня, к счастью, осознается уже гораздо лучше, чем десятилетие назад. Во многих храмах уже трудно представить себе литургию без причастников. Однако и сейчас многие люди, посещающие храм и регулярно причащающиеся, с трудом понимают смысл того, что совершается на литургии.
