Белая рубашка для того, кто не мылся полгода

|
Почему человеку с улицы проще назваться чужой фамилией, зачем одевать его в белую рубашку, и как подарить ему шанс остаться человеком - рассказывает Маша Стрельцова.

Почему лучше быть Ивановым

Маленький человек с испитым лицом робко садится на стул, пьёт чай и откусывает конфетку. Потом он разглаживает на колене фантик от конфеты – на бумажке нарисована Снегурочка. Он долго смотрит на этот фантик и украдкой гладит картинку, потом кладёт совсем уже выпрямленную бумажку себе в карман.

Я наливаю чай другим людям, они все только что прошли через обязательные душевые, их грязную одежду выбросили, им выдали чистое – со склада, куда свозят одежду, пожертвованную “для бомжей”.

Они – бомжи. Здесь, в Ангаре Спасения они как будто бы снова немножко – люди.

Когда мой очень близкий человек погиб, совсем чуть-чуть не дойдя до той черты, за которую заступили они, я пошла помогать сюда. В память о нём. Хотя бы немного. Что могу.

Здесь я впервые за несколько месяцев траура начала красить глаза и губы. Не потому, что мне хотелось тут кому-то понравиться. А потому, что мне нужно было дать каждому из них понять, что с ними общаются не как безликие с безликими. С ними общаются мужчины и женщины – как с людьми.

– Ребята, а вон на Садовом прямо у перехода какой-то сидит! – кричу я, только зарулив во двор и выйдя из машины. – Замёрзнет ведь!

На улице тридцатиградусный мороз, и автобус от ангара ездит по окрестностям, собирая бедолаг с улиц.

– А это Ёжик. – уверенно говорит старший по смене. – Он не идёт к нам принципиально. Он мыться не хочет. Ни в какую. И вообще – хочет так. Насильно никого не тащим.

– Моя фамилия – Иванов. – с сильным акцентом говорит ведущему запись дежурному заросший неопрятной бородой кавказский мужчина.

Все попавшие на улицу выходцы с Кавказа стараются записаться Ивановыми и Петровыми. Они боятся, что за мусульманские фамилии их сюда не возьмут. Впрочем, и обладатели грузинских, скажем, фамилий – боятся. Лучше быть Ивановым. Они так думают. У них больше нет своих, родных фамилий.

– А кофе есть у вас? Вдруг есть не чай, а кофе растворимый? Пожалуйста…

Не полагается делать кому-то исключения, но я знаю, что у нас где-то есть несколько пакетиков растворимого кофе, и наливаю просящему.

– Спасибо, милая моя. Пойду теперь на улицу, покурю и кофе. Сами понимаете, как это – кофе и сигареты!

Здесь есть те, кто не разучился целовать дамам руки

Два широколицых азиатских сироты, эдакие двое из ларца, ждут свою порцию горячей еды. Сегодня у нас праздник – в пластиковые стаканчики с растворимым пюре подкладываем по столовой ложке свиной тушёнки. Кто-то пожертвовал ящик тушёнки ангару, “для бомжей”.

– Простите – спрашиваю их, – а вы свинину – едите?
– Едим, едим, мы всё едим! – торопливо уверяют они, пока я не передумала. – Мы всё едим! Мы – буддисты!

Здесь они превращаются ненадолго в людей. Из тех, мимо кого мы ежедневно проходим, кого нам намного меньше жаль, чем, например, свою любимую собаку – они для нас не люди, они сами себя загнали вот в это, они не смогли выплыть, вырулить, они пили, лгали, обижали кого-то, и вот – справедливо, как нам, благополучным, кажется – они остались на улице.

Фото: Reuters

Большинство из них – не жильцы. Им многим недолго осталось.

Глядя на них, я хоть и вспоминаю, что в каждом мы должны видеть Христа, но не могу видеть Его в них. Не могу.

Но я вижу, да так вижу, что мне больно, в каждом из них – того, кто был мне дорог.

Вот пара – он и она. Отёчные, в синяках. Молодые совсем. Он свою конфетку отдаёт ей. Спрашивает, где они будут спать.

– Вы мою девуску полозите там, где тепло. Она мёлзнет. Пусть поглеется. Она моя Чебулашка.

Обнимает свою Чебурашку. Гладит её по спутанным, только что вымытым волосам. Она роется в сумке, у неё есть свой шампунь. Носит его с собой, ещё пытается где-то иногда помыться. Сегодня – удалось.

Здесь есть те, кто не разучился целовать дамам руки, кто знает пять языков, кто не утратил высокопарных манер. Таких на удивление много. Они когда-то жили на широкую ногу, охмуряли дам, вели светскую жизнь.

И вот и они – здесь.

Если человек не мылся полгода, ему нужно надеть белую рубашку

Пожилой Дон Жуан пытается заговорить со мной по-французски. Отвечаю. Садится, лихо закинув ногу на ногу. Начинает плести историю своей жизни, что в ней вымысел, что правда – уже непонятно. Да и не важно, а он и сам уже не очень понимает.

– Ну вот, хоть человеком себя тут почувствовал, – резюмирует.

Бородатый кавказец Аслан задержался в приюте, помогает волонтёрам, убирает территорию. Приехал в Москву на заработки, остался без документов, домой ехать стыдно – типичная история. Уже сказал соцработникам свою настоящую фамилию – ему пообещали восстановить документы.

Я в один из дней приношу хороший фотоаппарат, хочу сделать его портрет – с этой его и впрямь библейской бородой. И застаю его уже без бороды – оказывается, он совсем молодой. Улыбается, зашёл проведать всех – нашёл работу и общежитие, документы скоро будут, благо он – гражданин России.

Но это, если честно – редкий случай.

Одним из вечеров привозят Ёжика. Он решился. Или его уломали. Или что-то посулили.

– Девочки, – говорит сотрудник, – найдите ему уж там что-нибудь, его полностью переодевать надо. А он высоченный.

Мы, смеясь, идём на склад, потому что решили найти Ёжику не что-нибудь, а всё самое лучшее, мы уже знаем, где тут что лежит. Находим для него дублёнку (старая, страшная, но некогда модная, клешёная), джинсы, и – по моей личной просьбе белую рубашку. Мне кажется, если человек не мылся полгода, то теперь ему нужно надеть белую рубашку. Белые, так сказать, одежды.

Мы даём им шанс – побыть человеком

Через час по территории перед Ангаром ходит тонкошеий, лопоухий, чисто вымытый и побритый удивлённый человек в несуразной дублёнке, из-под которой торчит белая рубашка. Это Ёжик после бани.

– А как вас зовут, – обращаемся к нему.
– Что???
– Имя ваше – как?
– Виктор!

Ёжик теперь в белой рубашке и Виктор. Надолго ли?

Большинство из них вернётся туда же, откуда их забрали автобусы милосердия. Потом они снова окажутся здесь, снова во всём грязном, снова переодеться-помыться, попить чаю или даже кофе с сигаретой, поспать в тепле, а может быть, даже посмотреть кино или даже помолиться вместе со священником.

Кто-то из них сможет выгрести.

Большинство – нет.

Но мы даём им шанс. Побыть человеком. Образом и Подобием. Тем, за кого Христос умирал. Тем, у кого есть имя. Мусульманское ли, грузинское ли, буддистское.

На месте которого всегда может оказаться кто-то из тех, кто сейчас нам дорог. А может быть, и кто-то из нас.

Актуальный список учреждений, в которых московские бездомные могут получить социальную помощь, размещен на сайте Департамента труда и соцзащиты. На территории Москвы круглосуточно работает Мобильная служба помощи бездомным гражданам «Социальный патруль». Телефоны горячей линии 8-495-720-15-08, 8-499-357-01-80.

«Ангар спасения» – один из 27 проектов православной службы помощи «Милосердие». Днем «Ангар спасения» готов принять любого человека, оставшегося в кризисной ситуации без крыши над головой. Этот проект также нацелен на возвращение бездомных в общество: поиск работы, налаживание связей с родными. Телефон дежурного: 8-926-158-07-58

В храме Святой Троицы в Хохлах (Хохловский переулок, 12) 10 декабря состоится сбор тёплой одежды для бездомных, а 17 декабря там же – благотворительная ярмарка, часть средств от которой пойдёт в пользу бездомных. Принять участие в благотворительных мероприятиях приглашаются все желающие.

 

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: