Более 10 лет врач-эндоскопист лечил детей и взрослых в Москве, а теперь помощь нужна ему самому

«Всегда хотел помогать людям»

— Мне сообщили о диагнозе, я был растерян и сильно напуган. Не мог поверить, что у меня — рак. Не знал, как сказать родителям. Внутри был полный диссонанс от того, что я сам врач, многое знаю о болезни и о том, что бывают разные исходы. Много лет работал с такими пациентами — детьми и взрослыми, но не думал, что однажды это может произойти со мной, — говорит Эмиль.

Эмиль родился и вырос в Москве. Папа много лет работал слесарем на заводе, потом таксовал. Мама была поваром. О будущей профессии Эмиль задумался рано, еще подростком. В его классе учился мальчик с тяжелым заболеванием. Эмиль ему сочувствовал и решил, что обязательно станет врачом. Хотел помогать людям, лечить их. 

В подростковом возрасте он впервые взял в руки медицинскую энциклопедию, а сразу после окончания школы поступил в медуниверситет имени Н.И. Пирогова на педиатрический факультет. Шесть лет учебы в вузе, год интернатуры на базе Морозовской детской больницы, потом еще два года ординатуры по специальности «гастроэнтерология». 

Эмиль работал врачом-педиатром экстренной службы, гастроэнтерологом, эндоскопистом… Несколько лет практически «жил» в больницах. Домой приходил отдохнуть, поспать, чтобы потом снова заступить на смену. Его пациентами были дети и взрослые с острыми инфекционными заболеваниями, различными патологиями дыхательной системы, тяжелыми аллергическими реакциями. Он так увлеченно рассказывал родным истории с дежурств, что младший брат Рамиль тоже выбрал своей профессией медицину.

Нетипичный случай

Полтора года назад перед сном у Эмиля вдруг появились простреливающие и пульсирующие боли в пояснице, в области крестца. Он выпил обезболивающие, спазмолитики, миорелаксанты — не помогло. Боль была такой сильной, изматывающей, что молодой мужчина не мог ходить, стоять, сидеть. Пришлось вызывать скорую. 

На работе

Фельдшер сделал укол и со словами «это спазм или защемление нерва — пройдет!» уехал. А боль только усиливалась… Эмилю ничего не оставалось, как самому обратиться в скоропомощной стационар.

После осмотра нейрохирурга ему назначили анализы и МРТ поясничного отдела. Уровень тромбоцитов в крови был значительно снижен, остальные показатели были в норме. Томография показала стресс-перелом третьего крестцового позвонка, отек и воспаление окружающих тканей. Для дальнейшего обследования Эмиля направили в отделение нейрохирургии. Сделали МРТ грудного отдела и крестцово-подвздошных соединений. Обнаружили очаги остеонекроза. 

Консилиум врачей решил, что такие изменения в костях в молодом возрасте указывают на лимфому или лейкоз. Пункция костного мозга развеяла сомнения. В клиническом научном центре имени А.С. Логинова, где Эмиль сам на тот момент работал, ему озвучили диагноз «острый лимфобластный лейкоз». Случай был нетипичный. По словам коллег, болезнь стартовала с поражения костей, а это бывает крайне редко, особенно у взрослых.

Из доктора, к которому приходят за помощью, Эмиль на долгие месяцы сам превратился в пациента. Назначенный ему протокол химиотерапии длился 190 дней. Одни препараты он переносил хорошо, от других сильно тошнило, менялись запахи и вкусы. От высокодозной «химии» выпали волосы. Аппетита не было вообще, держалась высокая температура, была рвота.

— Выйти в ремиссию удавалось лишь на короткий срок, а потом снова случались рецидивы. Для меня и моей семьи это стало серьезным эмоциональным потрясением. Болезнь не удавалось остановить. Она как будто бросала все новые вызовы моим коллегам-врачам, заставляла искать альтернативные решения, подбирать лекарственные препараты, — говорит Эмиль.

Летом прошлого года Эмилю предложили сделать трансплантацию костного мозга. Донора искали долго в зарубежном регистре. Когда стволовые клетки были собраны, неожиданно возникли препятствия, из-за которых отправку в Москву пришлось отложить. 

Эмиль был в отчаянии. От своевременного лечения зависела его жизнь. В итоге пересадку стволовых клеток (введение их через капельницу) ему делали в момент очередного рецидива, что было нежелательно. Запахи и вкусы снова стали меняться, как во время химиотерапии. Во рту была постоянная горечь. Воспалялись слизистые полости рта. Все это Эмилю приходилось терпеть в надежде на то, что терапия, наконец, окажется успешной. На ближайшие четыре месяца болезнь как будто отступила, а потом стала прогрессировать с новой силой.

Шанс на ремиссию

Поскольку заболевание протекает в крайне агрессивной форме, перепробованы все варианты лечения, но сдерживать опухолевый процесс все же не удается, врачи-гематологи предложили Эмилю новую инновационную методику — CAR-T-клеточную терапию. Суть в том, что в лечении онкологии используют генетически модифицированные T-лимфоциты самого пациента. 

У человека берут кровь, при помощи специального оборудования выделяют T-лимфоциты, внедряют в них ген, который «программирует» клетку на распознавание и уничтожение опухоли. Далее полученные клетки размножают и внутривенно возвращают пациенту. У 80–90 % больных терапия вызывает ответ организма. Половина из них входит в длительную ремиссию.

— Что мне придает сил в этот тяжелый для меня период? Вера в то, что благодаря возможностям современной медицины есть шанс на выздоровление. Есть примеры пациентов, победивших болезнь. Для меня бесценна помощь профессиональных врачей-коллег, талантливых специалистов, поддержка родных, близких и друзей. Я мечтаю выздороветь, создать семью, вернуться в профессию. На работе меня ждут и коллеги, и пациенты, которые всегда относились ко мне с теплом и уважением, — говорит Эмиль.

CAR-T-терапия включена в программу обязательного медицинского страхования в России, но это дорогой метод лечения рака, массового доступа к этой технологии, к сожалению, пока нет. Кроме того, в нашей стране терапия выполняется на мишени CD19 (это специфические белки, антигены на поверхности раковых клеток, которые позволяют иммунным клеткам T-лимфоцитам распознавать и уничтожать опухоль). 

Но таких маркеров у Эмиля после таргетной терапии не стало. Поэтому местом дальнейшего лечения выбран Китай. «Там возможности применения разных мишеней намного шире», — говорят врачи. 

Стоимость лечения огромная — 18 миллионов. Большую часть готов собрать благотворительный фонд «География добра». Фонд «Правмир» присоединяется к сбору средств. Помогите, пожалуйста, Эмилю! Эта терапия — его шанс жить!