«Большая игра» начинается…
В 2005 году две пользовательницы «Живого журнала» — anna_y и catherina — начали публиковать фрагменты своего «сенсационного расследования», получившего впоследствии название «Большая игра профессора Дамблдора», или попросту «Большая игра». Если вы слышали этот термин применительно к борьбе за влияние, которую на рубеже XIX–XX веков вели в Центральной Азии Британская и Российская империи, то нет — ничего общего с той наша «Большая игра» не имеет. Цель ее создательниц была заметно скромнее — разобраться, почему Дамблдор поступает так, как поступает, какие цели он перед собой ставит и какая роль во всем этом отведена Гарри.
В распоряжении anna_y и catherina в 2005-м были всего четыре тома из запланированного семикнижия. Но даже на этом заведомо неполном материале девушки сумели сформировать теорию, обладающую большой прогностической силой. То, что менее въедливому читателю стало ясно лишь к финалу, они смогли совершенно правильно установить уже на этапе «Кубка огня». И главное их предсказание касалось отношений, которые связывают Гарри и Альбуса Дамблдора.
«Гарри Поттер и Кубок огня» занимает особое место в цикле Джоан Роулинг. Это последний роман, который еще можно с грехом пополам охарактеризовать как «детский». Начиная с «Ордена Феникса» тональность книг о мальчике-волшебнике радикально изменится, здесь же пока преобладают веселые приключения и загадки, разгадывать которые — одно удовольствие. В то же время в «Кубке» уже ощущается некоторое сгущение атмосферы — зло, игровое и почти безопасное в предыдущих частях, наливается темной мощью, обретает плоть и власть. К тому же именно тут происходят два первых убийства: в начале романа прямо на глазах у читателя гибнет магл-садовник, в конце — Седрик Диггори.
Словом, уже в этой точке многое намекало на то, что «добрым сказочкам» приходит конец и дальше все будет иначе. Изрядное количество фрагментов пазла было выложено на стол, и пока среднестатистический читатель даже не подозревал, что перед ним именно пазл, anna_y и catherina деятельно его собирали.
По-настоящему значимая книга — особенно такая длинная, как «Гарри Поттер», — не может целиком сводиться к одной теме, к одной простой пересказываемой истории.
Человек, берущийся интерпретировать «Анну Каренину» в русле исключительно «мысли семейной», рискует свести великий толстовский роман к примитивной развертке. Трактовать «Гарри Поттера» как историю о чем-то одном так же бессмысленно и непродуктивно. Однако, пожалуй, магистральную тему выделить в нем все же можно, и это тема взросления. В некотором смысле семикнижие Джоан Роулинг — история о том, как наивный, зеленоглазый, вечно растрепанный мальчик превращается в бесповоротно взрослого, закаленного испытаниями молодого мужчину, за плечами которого — целая жизнь и даже настоящая смерть.
Именно этот лейтмотив в цикле Роулинг разглядели создательницы «Большой игры». А после, проведя прямую через четыре доступные на тот момент книги, сумели верно определить общее направление сюжетного вектора. Любая каноническая история взросления подразумевает наличие «родительской фигуры» — значимого взрослого, во взаимодействии и даже в конфликте с которым происходит становление героя. anna_y и catherina справедливо предположили, что для сироты Гарри такой взрослый — это директор Хогвартса, профессор Альбус Дамблдор. Но если Гарри любит Дамблдора с прямодушной горячностью брошенного ребенка, к которому впервые в жизни отнеслись по-доброму, то для Дамблдора дела обстоят гораздо сложнее. Очевидно, Гарри для него — часть какого-то плана, и хотя на момент публикации «Кубка огня» точные контуры этого плана еще не просматривались, главное anna_y и catherina угадали верно. Вся система воспитания Гарри в основе своей имеет не привязанность старого волшебника к молодому, но прагматичное стремление выковать из мальчика безупречное оружие для финальной схватки с Вольдемортом. Схватки, в которой «выживший мальчик» должен победить ценой собственной жизни.
Учитель и ученик
Начнем с открывающей сцены первой книги, в которой Альбус Дамблдор появляется на пороге дома на Тисовой улице с годовалым Гарри на руках и встречает у дверей другую уважаемую волшебницу, преподавательницу Хогвартса Минерву Макгонагалл. Малыш, как мы помним, только что остался круглым сиротой и при этом каким-то диковинным способом сумел спасти весь волшебный мир от Вольдемортовой скверны. Кандидатуры опекунов, которым Гарри должен быть передан на воспитание, вызывают у Макгонагалл вопросы — весь предшествующий день она наблюдала за Дурслями и имела возможность составить о них не самое лестное мнение. Но Дамблдор непреклонен: Гарри Поттер будет жить с тетей и дядей, потому что, окажись он в мире волшебников, ранняя слава и всеобщее обожание непременно вскружат ему голову. Приняв это решение и сбыв ребенка с рук, Дамблдор спешит покинуть Тисовую улицу — ведь иначе он может опоздать на праздник по случаю исчезновения Сами-Знаете-Кого!
Если вы перечитаете диалог двух волшебников, уже зная, что будет дальше, вас поразит цинизм и жестокость Дамблдора. Из сомнительных «воспитательных» соображений он обрекает маленького сироту, сына своих друзей и единомышленников, на десять лет одиночества, унижений и издевательств. Более того, на протяжении этих десяти лет ни один волшебник не заглянет навестить Гарри, вручить ему подарок на день рождения — да что там, просто обнять или спросить, как дела. Никто не заступится за него перед Дурслями, никто не проверит, в каких условиях живет избавитель волшебного мира от великого зла. О Гарри просто забудут.
Конечно, позже Дамблдор расскажет, что лишь в доме дяди Вернона и тети Петунии, под защитой «родной крови» Гарри был в безопасности. Но объяснение это выглядит довольно сомнительно: на момент гибели Лили и Джеймса Поттеров Вольдеморт считался сгинувшим безвозвратно, поэтому какой опасности мог подвергаться их сын, неясно. Ну и, в конце концов, совсем уж загадка, что мешало представителям Министерства магии хотя бы изредка наведываться к «родной крови» с инспекцией.
Если следовать теории «Большой игры», сделано это было намеренно. Десять лет под крышей Дурслей должны были предельно взвинтить для Гарри ценность минимального внимания, человеческого тепла и бытового комфорта — словом, всего, что он обрел в Хогвартсе.
То, что для любого ребенка, выросшего в чуть более сносных условиях, было бы нормой, для Гарри становится немыслимым подарком, за который он готов платить абсолютной, нерассуждающей преданностью.
Трюк работает: попав в школу волшебства, Гарри, сам того не зная, оказывается на крючке. Теперь ради Дамблдора — такого участливого и благожелательного — он готов в самом прямом смысле слова на все. Идеальная основа для духовного формирования «мальчика, который выжил» заложена.
Далее, согласно «Большой игре», учитель начинает натаскивать своего ученика. Он искусственно, как на тренажере-симуляторе, конструирует для Гарри ситуации, в которых тот может проявить себя и развить навыки, необходимые для будущей битвы с Вольдемортом.
В первой книге весь сюжет с философским камнем фактически срежиссирован Дамблдором: тот явно специально переносит сокровище из более безопасного банка Гринготтс в куда менее защищенный Хогвартс и, по сути дела, провоцирует тем самым попытку его похищения. Дамблдор намеренно привлекает к ситуации внимание Гарри и его друзей, а после отправляет героя в Заповедный лес — как будто в наказание, а на деле — за дополнительной информацией, которая позволит Гарри решить поставленную задачку. Даже оставляя героев в ключевой момент наедине с преступником, Дамблдор лукавит: он и не думал уезжать в Лондон, он просто хочет, чтобы Гарри, Рон и Гермиона считали, будто он далеко, и действовали самостоятельно, без оглядки на старших. Якобы сложные заклятия, которыми преподаватели волшебной школы зачаровывают хранилище философского камня, оказываются вполне по силам смышленым первоклассникам. Да и сам наставник, конечно, поспевает на место происшествия как раз вовремя для того, чтобы Гарри успел испугаться, но не успел получить сколько-нибудь серьезных травм. А в довершение всего, беззастенчиво подкручивая счетчик очков и отдавая победу по итогам учебного года Гриффиндору, Дамблдор закрепляет полученный результат: Гарри с блеском выдерживает первое испытание на тренажере и выходит из него с новыми умениями и с куда большей, чем прежде, верой в себя.
Во второй книге упражнения становятся чуть сложнее, а «поводок» — чуть длиннее, но все равно Гарри получает от Дамблдора все необходимые подсказки и своевременную помощь, благодаря чему вновь одерживает безоговорочную победу, на этот раз над василиском. В «Узнике Азкабана» у героя еще больше свободы действий, а некоторые события уже разворачиваются если не против воли, то во всяком случае без ведома Дамблдора — так, он явно не полностью контролирует поведение дементоров. Ну и, наконец, в «Кубке огня» происходит первый серьезный сбой: Гарри вынужден без должного опыта и подготовки принять участие в Турнире Трех Волшебников; в школу незамеченным пробирается волк в овечьей шкуре; Седрик гибнет, а сам главный герой выживает лишь чудом. Ничто из этого определенно не является частью плана Дамблдора, а значит, наставник больше не может обеспечить Гарри полную защиту. Начиная с «Ордена Феникса» герой должен надеяться в первую очередь на себя — ну и, конечно, на друзей.
Как мы помним, на момент появления теории «Большой игры» никто из ее создательниц не знал, что будет дальше. Однако общую коллизию они угадали правильно, и дальнейшее развитие событий в цикле подтвердило их правоту.
Взросление Гарри — не обычное здоровое взросление мальчика, пусть и живущего в причудливом мире магии, но своего рода многолетний лабораторный эксперимент — эдакое «Шоу Трумана», о котором до поры не догадываются ни читатель, ни сам герой, ни его окружение.
И при таком подходе каждое действие, каждый шаг экспериментатора должны быть в мельчайших подробностях просчитаны на все семь книг вперед. Стоит ли удивляться, что при решении задачи настолько эпического масштаба некоторыми декоративными и по большому счету не слишком значимыми деталями (как то память супругов Грейнджер или истоки финансового могущества гоблинов) Роулинг пришлось пожертвовать.
Второе взросление
Пожалуй, историю «контролируемого взросления» Гарри Поттера можно назвать становым хребтом, объединяющим макросюжетом всего семикнижия Роулинг. Но, дочитав цикл до конца и оглянувшись назад, мы можем различить в нем множество других тщательно продуманных линий и микросюжетов.
Вирджиния Вулф как-то сказала о Тургеневе, что он знает о своих героях все, но рассказывает лишь необходимое. Примерно так же действует и Джоан Роулинг: она с самого начала все знает и о Северусе Снейпе, и о Римусе Люпине, и о Сириусе Блэке, и о многих других, но подсвечивает их фигуры постепенно — в той мере, в которой это нужно в каждой конкретной точке повествования. Герои у нее словно бы медленно выступают из тени — сначала появляется часть лица, потом колено или ухо, потом кисть руки… Снейп, которого мы знаем по «Философскому камню», — это, в общем, тот же Снейп, что и в «Принце-полукровке», но то, что мы по наивности считали целым, оказывается лишь частью. Одной проекцией из множества возможных. Гротескный злодей Снейп, с крючковатым носом и черными сальными волосами, вдохновенно тиранящий напуганных первоклашек на уроках зельеварения, оборачивается в дополнение к этому еще и отвергнутым влюбленным, жертвой школьного буллинга, бесстрашным агентом под прикрытием…
То же происходит и с другими персонажами — главными и второстепенными. Новые грани, новые детали биографии, новые человеческие свойства и мотивации, появляющиеся по мере движения от «Философского камня» к «Дарам Смерти», не замещают более ранние версии, но дополняют их, достраивают, вытесняют из центра на периферию или наоборот. С каждой следующей книгой герои становятся все более объемными, многомерными, сложными.
Усложнение — вообще одно из ключевых понятий поттерианы. Начинаясь как волшебная добрая сказка, в «Кубке огня» цикл Роулинг, как уже отмечалось, совершает величественный разворот и берет курс на жесткую и трагическую экзистенциальную драму. Меняется не только собственно жанр романов, не только этическая сложность конфликтов, с которыми сталкиваются персонажи, но и сам стиль, язык повествования. Из бесхитростно-детского и гладкого он становится все более нервным и неровным, порой почти модернистским, преображаются лексика, синтаксис, ритм фразы…
Человека, сегодня читающего части «Гарри Поттера» подряд, подобная динамика может изрядно дезориентировать. Закончив четвертую книгу цикла, оплакав гибель Седрика Диггори и надеясь на возвращение к былому комфорту, юный (ну, допустим, десятилетний) читатель рискует оказаться совершенно не подготовлен к тому, что ждет его дальше. Скажем, в «Ордене Феникса», где, как мы помним, погибает крестный Гарри Сириус Блэк. Не говоря уже о «Принце-полукровке», где нам придется проститься с Дамблдором и узнать много нехорошего об отце главного героя и его друзьях. Так зачем же эти испытания? Зачем мучить читателя? Почему бы не придерживаться единожды взятых тона и возрастного ценза?..
«Гарри Поттер» — первый большой проект Джоан Роулинг, поэтому теоретически можно предположить, что все перечисленные выше метаморфозы — следствие растущего от романа к роману мастерства писательницы. «Простые» первые части цикла — своего рода тренировка, разминка перед более «совершенными» и «зрелыми» последними. Однако такая гипотеза не учитывает уникальную историю создания и публикации поттеровского семикнижия. Как мы помним, композиция и структура «Гарри Поттера» были по большей части придуманы до начала работы над текстом как таковым, но писались книги по мере их публикации. Первые четыре части выходили с шагом в год, «Ордена Феникса» читателю пришлось ждать почти три (в это время Роулинг второй раз выходит замуж, у нее рождаются сын и дочь), а «Принц-полукровка» и «Дары Смерти» публиковались с интервалом в два года — итого десять лет от первой книги до последней, вышедшей в 2007 году. Это значит, что прочитавшие «Философский камень» девяти- или десятилетними дочитывали «Дары Смерти» почти взрослыми.
Уже первый роман, как известно, стал бестселлером, и дальше дети изнывали в ожидании каждой следующей части. К «Узнику Азкабана» пламя поттеромании охватило весь мир, в ночь релиза очередной книги к магазинам выстраивались огромные очереди, продажи заключительного романа в первый же день перевалили за 11 миллионов, а развозить их в одних лишь США пришлось многим тысячам фургонов FedEx. Конечно, не все нетерпеливые покупатели «Даров Смерти» следили за приключениями героев с 1997 года, но большая часть подключилась к коллективному чтению (а значит, и к коллективному ожиданию) с третьей, самое позднее — с четвертой книги. А это значит, что многие миллионы людей прожили с «Гарри Поттером» несколько важнейших, определяющих дальнейшую жизнь лет.
Иными словами, параллельно с Гарри взрослели и его читатели. Вступив в мир волшебства детьми, они выходили из него взрослыми — или, во всяком случае, сильно повзрослевшими.
Целое поколение — те, кого мы сейчас называем миллениалами, то есть люди, родившиеся между серединой 1980-х и серединой 1990-х годов, были буквально выращены, воспитаны Джоан Роулинг и ее семикнижием. И для того чтобы не потерять их на тернистом пути от детства к молодости, писательнице требовались едва ли не большие искусность и концентрация, чем при конструировании собственно сюжета. Сегодняшний читатель, получающий все книги о мальчике-волшебнике разом, без перерыва, лишен этого уникального опыта, но тем, кто пытается по-настоящему разобраться в устройстве любимой книги, учитывать этот фундаментальный элемент авторского замысла необходимо. Джоан Роулинг писала для одной и той же аудитории, но с каждой новой книгой аудитория эта становилась старше.
И вновь, как и в случае с Гарри и Дамблдором, мы сталкиваемся с примером взросления, скажем так, не вполне органического, а направленного, срежиссированного. Для своего читателя Роулинг играет ту же роль, которую Дамблдор играл для Гарри, — твердой рукой она ведет его сквозь годы, понемногу усложняя задачи и предоставляя все больше свободы в интерпретации и оценке происходящего. В первых книгах читателю ясно дают понять, кто хороший, кто плохой. А ближе к концу ему, отягощенному новым (и по большей части довольно неприятным) знанием, приходится самому решать, что же за человек был Дамблдор, герой ли Снейп, или он просто одержим болезненной жаждой мести, достоин ли снисхождения Драко Малфой, и вообще, насколько справедливы те священные основания, на которых покоится мир волшебников.
Иллюстрации: Джим Кей