Что в Церкви ответят, если подросток спросит «вы все это всерьез?»

|
Когда человек обращается к Богу? Стоит ли превращать церковь в психотерапевтический клуб? Чем рискует священник, становясь прорабом-строителем? Об этом говорим с протоиереем Александром Степановым, настоятелем домовой церкви великомученицы Анастасии Узорешительницы, главным редактором радиостанции Санкт-Петербургской епархии «Град Петров».

Крестились «для всего хорошего»

­– Традиционно община складывалась по территориальному признаку. Время внесло свои коррективы, и община сегодня чаще складывается либо вокруг священника, либо вокруг общего дела. Как было у вас?

– В конце 80-х, когда начиналась моя церковная жизнь и деятельность, у нас существовал небольшой неформальный круг единомышленников и довольно серьезное социальное служение. Часть моих знакомых из этого круга ходили в больницы, другие – посещали заключенных в тюрьмах.

Вскоре один за другим мы начали рукополагаться. Я в том числе. Когда мне предложили стать настоятелем крупного храма, я понял, мне это неинтересно. Вся моя энергия стала бы уходить на строительные работы, добывание денег, я не смог бы заниматься тем, что было мне по-настоящему важно. Я отказался.

Когда наша община только зарождалась, мы решили, что вместе хотим создать среду жизни для людей, а не просто храм. Механизм присоединения к общине тогда был через катехизацию. Сначала мы встречались на квартирах и вели какие-то беседы, через которые помогали людям войти в церковную жизнь.

Понимаете, территориальный принцип для многих приходов сохраняется и теперь. Но если делать различие между общиной и приходом, то община все-таки объединяется чем-то более существенным, чем территория.

– Удалось ли за тридцать лет вашего служения сохранить принцип включения через катехизацию ?

– Это и по сей день главный механизм пополнения общины новыми прихожанами. У нас есть катехизический курс. Он рассчитан на полгода, семестр. До этого был период двухсеместрового обучения. Сегодня трудно заставить людей ждать целый год, чтобы начать обучение, если курс начался и уже продвинулся.

Вот пришел человек и сообщает, что хочет креститься, а я ему: «Подожди, брат, годик, тогда приходи». Это довольно сурово, согласитесь. Скорее всего человек просто пойдет и найдет другое место. Поэтому мы делаем теперь более интенсивный и краткий курс, но суть от этого не меняется.

– Вы не раз в интервью говорили, что ваша община начиналась с круга единомышленников, которые вместе читали Евангелие.

– У нас и сейчас в приходе есть группы, которые читают и обсуждают Ветхий и Новый завет. Но я бы не сказал, что совместное чтение Евангелия сегодня является главным собирающим фактором жизни прихода. В моем опыте это этап, который для меня лично был важен. Я считаю, что это абсолютно уместно и сейчас, но сам занимаюсь катехизической работой.

– Довольно часто люди, желающие покрестить детей, узнав, что от них требуется пройти катехизацию, либо настойчиво призывают как-то обойтись без нее, либо ищут храмы, в которых этой «процедуры» можно избегнуть.

– В один из последних катехизических циклов к нам в церковь пришла семья с желанием крестить ребенка. Пришли они буквально в разгар нашей катехизации. Я сообщил, что буду рад видеть их не раньше, чем через полгода. Они внимательно все выслушали, сказала, что подумают и, наверное, придут.

После нашего разговора я не имел больших надежд на их возвращение, потому был немало удивлен, когда через четыре месяца они вернулись. И мать, и отец отходили весь цикл, крестили девочку Веру. Стали моими постоянными прихожанами. Спустя год глава семейства Дмитрий начал помогать в алтаре. Они оказались невероятно верными членами Церкви.

– Бывает ли, что люди давят и требуют крестить без промедления?

– Это и раньше, и теперь сделать довольно сложно. Приход у нас маленький, храм домовый. Поэтому если кто-то настаивает, я предлагаю пойти в любой большой собор. К тому же сегодня существуют общецерковные постановления, запрещающие крестить людей без подготовки.

Другое дело, что катехизацию можно провести и за двадцать минут, и за две-три встречи, а можно за полгода, как у нас.

В одном приходе в Петербурге, например, выдают небольшие пособия: о церковных записках, о венчании, о крещении. В них очень кратко описаны все бытовые стороны участия в церковной жизни. Прочел – можно и покреститься.

– Как вы относитесь к этому ликбезу?

– Я отношусь к этому НЕ положительно. Считаю чрезвычайно важным личное общение с человеком. Оглашение – это устное изложение основ веры и передача опыта. Книжек много. Можно прочесть толстые, можно тонкие, можно брошюру на одну страничку или даже в полстраницы. Но в этом не будет передачи опыта.

Ведь Церковь существует в прямой устной трансляции своей традиции и Предания. Человеку важен диалог.

Люди приходят и у них масса вопросов, которые нужно разрешать. Их может быть не так интересует обрядовая сторона: как свечки ставить или как записки писать.

Конечно это важно, тем более, что почти все, впервые побывав в храме, испытывают неловкость. Но у людей все-таки есть запрос на что-то более серьезное. Если такого запроса нет, так его важно пробудить. Человеку нужно объяснить, что не в свечках и записках вся суть.

– Что-то более серьезное – это что?

– Человека нужно пробуждать и побуждать к духовной жизни. Человека нужно учить жить по-христиански.

– Хотите сказать, что приходят люди, которые хотят крестить детей, но жить по-христиански не планируют?

– В некоторых случаях именно так. Но в наш храм приходят люди, которые не столько детей хотят крестить, сколько сами хотят креститься. Больше скажу, на катехизацию приходит множество крещеных людей. Их 80 процентов.

Хорошо, если есть один-два некрещеных на группу в 20 человек. Обычно же люди были крещены в детстве, при этом не были ничему научены, но к среднему возрасту у них возникло желание, потребность, как минимум, интерес разобраться в том, что в Церкви происходит.

– Есть ощущение, что потребность разбираться в церковном предании мало у кого возникает. Я крещен – этого достаточно.

– У большинства именно так. Мы с вами видим, что воцерковленных людей в стране 3-4%, а крещеных 60-70%. Разрыв гигантский, согласитесь. Но среди этих 60% есть 1-2% тех, которым хочется чего-то большего, чем быть просто крещеным. Большинство живет по принципу «и так нормально». И это огромная проблема для нашей Церкви. Большинство и правда не печалится, совсем не интересуется, вообще не очень понимает зачем их когда-то крестили. Обычно крестились «для всего хорошего».

Карта Божественной литургии

– Когда вы начинали свой путь воцерковления, детей в храме вообще не было. За эти тридцать лет появилось ли у вас понимание, каково место ребенка в храме? Одно дело родитель, который возымел желание научиться жить по-христиански и другое дело ребенок, перед которым такой вопрос редко возникает.

– Обычно детей приводят родители. И так как в нашем приходе родители на 98 процентов люди воцерковленные, понимающие, что и как происходит в храме, то и детям своим они все-таки это транслируют. Наконец, у нас есть воскресная школа.

Вообще, для каждого ребенка свое место в храме. Младенцев держат на руках и приводят не к началу службы, а позже. Для детей маленьких есть что-то вроде детского сада. Комната, где кто-то из прихожан занимается с детьми в течение службы.

В пять-шесть лет ребенку довольно сложно понять происходящее, да и выстоять непросто.

Мы исходим из того, что пусть дети побудут в храме немного, но с благоговением и в меру того, что понимают, переживут происходящее. Главное, чтобы не томились бессмыслицей, очевидно же, что им не все понятно.

– Так и говорите: в храм до Евхаристического канона не приводите, все равно ваши дети ничего не понимают?

– Нет, конечно. Никакой жесткости. Потом есть семьи, в которых родители детей умеют при себе держать и дети спокойны. Но дети разные и родители разные. Увы, многие родители склонны не обращать внимания на детей. Они же пришли молиться!

Особенно заметным это становится ближе к подростковому возрасту ребенка. Тогда дети либо где-то носятся, либо занимаются, чем им вздумается, даже мешают.

Но мы нашли выход. Придумали для детей в воскресной школе карту Божественной литургии. У нас были такие толстые тетради, в который мы вклеивали картинки и разъяснения непонятных мест литургии, комментарии, церковно-исторические сюжеты, где-то упрощенный пересказ наиболее сложных молитв. Так шаг за шагом изучали Литургию, а потом создали самую настоящую карту. Литургия в ней рассматривается как путешествие, которое начинается на площади собрания в Церкви, продолжается через площади, мосты … которые являются определенными этапами службы.

Эту карту дети изучают целый год. И в храме, если вы придете к нам на литургию, обязательно увидите кучку детей, которые будут стоять у мольберта с картой. Стоят всю службу и с интересом наблюдают, водят пальчиками по дорожкам.

Как вам такая идея в голову пришла?

– Идея не моя. Принадлежит директору воскресной школы, удивительно одаренному и креативному педагогу. Ольга придумала массу интересного для детей. Карта – это одна из ее педагогических находок. Она придумывает игры для занятий в воскресной школе, кстати, мы планируем их издать так же, как издали книгу с картой и путеводителем.

– Но ведь ничего без запроса не возникает?

– Воскресная школа возникла давно. Не могу сказать, что у нас все в ней идеально. Одним детям в школе хорошо, другие в нее плохо вписываются. Но значительная часть – 70% – все-таки вписывается. У нас есть несколько возрастных групп. Дети в них растут, развиваются. Главное, литургия для них становится чем-то более понятным, легко переносим, а не тарабарщиной.

Ребенку, например, в силу возраста очень важно понимать сколько осталось до конца службы. А еще важно иметь какое-то дело и даже такое простое, как следить по карте за ходом службы. Во многом это облегчает пребывание в храме. В возрасте 10-11 лет, когда природа заставляет их носиться как угорелых, они спокойно отстаивают всю литургию.

– Вас не пугают дети в храме? Не мешают молиться?

– Ну что вы такое говорите?! Нет, конечно. К тому же у нас масса помещений, в которых они могут уйти, если вдруг устали. Если и мешают, то тем, кто стоит в притворе. Само помещение храма у нас небольшое, а за воскресной литургией причащается больше ста человек. Всего в общине триста прихожан. По масштабам Санкт-Петербурга это совсем немного.

Рано или поздно ребенок спросит: «В