Чудеса
На Рождественских чтениях обсуждали поведение православных в соцсетях. Мыслями по этому поводу делится Владимир Берхин.

Я вчера был на секции Рождественских чтений, посвященной «новым медиа» — то бишь нынешнему поколению социальных сетей. Разговор вышел довольно интересный, выявил как минимум одну крайне интересную тенденцию и вообще прошел, как говорят, «в теплой, дружественной атмосфере».

Я там тоже немного высказывался. И меня редакция Правмира попросила высказаться подробнее. Я выскажусь, нахально воспользовавшись в том числе и теми мыслями, которые высказывали остальные участники круглого стола

Социальные сети созданы для преодоления одиночества. Одноклассники когда-то позволяли найти давно потерянных друзей, Живой Журнал позволял искать людей по общности интересов, Фейсбук, вконтакт и платформы типа твиттера и форсквера позволяют не расставаться со своим небольшим социумом ни на минуту. Обратная сторона этой технологии — склонность обитателей этих сетей замыкаться в узком сегменте своих привычных читателей, их оценок и отношений и постепенно в принципе терять из виду весь остальной мир.

Что и происходит с верующими, как с одной из групп в социальных сетях. Мир соцсетей крайне фрагментирован, и православная его часть — не исключение. Это одна из причин крайней непримиримости сетевых споров: противник всегда воспринимается как случайное и мелкое явление, в то время как «нас» обычно много, и мы всегда согласны между собой. Соцсети страшно искажают социальное зрение, полностью убирая из него глобальный уровень и оставляя только местный, уступать на котором крайне трудно, ибо вроде как всё само собою разумеется.

Впрочем, православные имеют ряд дополнительных стимулов отличаться особенным упрямством в отстаивании своих идей в спорах. Не зря именно эту проблему — крайней, скажем так, неэтичности поведения православных в сети — поставила Мария Свешникова.

Во-первых, для верующего человека любой шаг так или иначе ведет в вечность. В плохую или хорошую — но в вечность. И потому резонно всякий свой шаг защищать, если некто сомневается в его ценности. В мировоззрении верующего куда большего принципиальных вещей, его единоверцы убивали и умирали «за единый аз», и при споре в интернете естественно чувствовать себя солдатом незримой армии и различать в душе приказ «Ни шагу назад!» Верующий не просто делится мнением — он свидетельствует о Христе, и он не отступится ради каких-то там аргументов. Мученики терпели железные когти и раскаленные прутья — неужто мы испугаемся не выиграть в полемике? Попросту говоря, споры верующих между собой или с иноверцами и атеистами — это именно что Holy war, священная война, о чем напомнила Елена Жосул. На этой войне ставка выглядит слишком высокой, чтобы отступиться. Или даже иногда чтобы промолчать — не зря одна из самых поминаемых святоотеческих цитат в сети — «Молчанием предается Бог».

К тому же, если не хватает знаний, всегда можно указать, что оппонент неправ не фактически, а личностно — недостаточно нравственен или недостаточно каноничен.

Во-вторых, особенность мышления православного воцерковленного человека состоит в очень высокой способности к игровому поведению. Мир верующего, как мир ребёнка, насыщен символами, многозначен и многогранен. Внешнее содержание действий и их смысл всегда различаются, порою очень разительно: просто стоять и усиленно думать, глядя на очень старое изображение бородатого человека, например, крайне важно. Молитва со стороны выглядит именно так, и для неподготовленного человека требуется известное усилие, чтобы отнестись к этому зрелищу всерьёз. Мир верующего постоянно распадается на означающее и означаемое, способность к аллегорическому мышлению развита как правило очень сильно, как и способность совершенно по-разному истолковывать собственные действия.

Интернет же с его пафосом бестелесности, анонимностью, постоянным искушением вывернуть что-нибудь наизнанку идеально подходит для того, чтобы вроде бы не воспринимать его всерьёз или же наоборот — воспринимать всё происходящее как полную копию и даже замену реальности. И для верующего подобная операция проходит куда легче, ибо он уже привык к тому, что чудом или чудовищем мир становится в зависимости от его переживаний.

Верующие, как ни странно, очень хорошо знают цену и важность труда. Сознательно православный воцерковлённый человек — это тот, кто умеет работать, кто знает, что жизнь предполагает постоянное напряжение. Он знает, почему в храмах нет скамеек, почему службы столь длинны и зачем истязать свою плоть постом. А интернет лёгок, движение пальцев — это не труд. Передвижение происходит со скоростью мысли, и всё вокруг кажется ненастоящим, а потому запросто может быть сочтено духовно несущественным. В интернете имеют значение только мысли, и потому только в области кто кого переспорит и происходят ссоры — всё остальное можно при желании игнорировать.

Именно поэтому никакие споры на религиозные темы в интернете не заканчиваются выяснением истины или тем хотя бы, чтобы один человек другого переубедил. Проиграть в споре для сети равносильно если не смерти, то чему-то подобному. И примерно аналогично переживает человек, если его уличают в ошибке, в распространении непроверенной информации. Признать свою способность ошибиться для активно пишущего в соцсетях автора равносильно признанию перед всеми френдами: «Люди, я не стою доверия, меня не стоит читать» — а потому проще сделать вид, что не заметил опровержения, ни перед кем не извиниться — авось, проканает. Этот недуг настолько велик и силен в сети, что публицист Сергей Худиев регулярно предлагает канонизировать литературных персонажей, отличавшихся нежеланием во что-либо вмешиваться, вроде Заиньки из стихотворения Чуковского.

Вообще любое действие в соцсети есть действие публичное, и его необходимо рассматривать именно с этой точки зрения. Скажем, Наталья Лосева говорила на круглом столе про самый популярный вид религиозных материалов — картинки к празднику с подписями, вроде электронных открыток. Вот их активно репостят и лайкают, в отличие от серьёзных материалов. Мне кажется, что причина этого в серьёзном голоде российского населения на понятные символы идентификации. Повесив подобную открытку себе на стену, можно легко и просто сообщить френдам: «Ребята, я православный», — и более ничего не делать.

О. Павел Великанов говорил во время круглого стола о том, что главным запретом для православного в интернете должно стать «Не нагадь», а главным делом — свидетельство о Христе. Именно свидетельство, потому что, как напомнил о. Дионисий Землянов — самое важное случается всегда вне сети, ибо сама по себе сеть слишком легковесна и призрачна для серьёзного разговора.

Именно поэтому даже в самых жарких спорах между верующими, когда теряются границы не то что христианского благоразумия, а даже и просто человеческого достоинства, иногда внезапно наступает тишина — как наступила она в орторунете в момент гибели о. Даниила Сысоева, по свидетельству Анны Даниловой.

Это позволяет не терять надежды: если наша призрачная жизнь ещё доступна столь явному вторжению реальности, значит не всё ещё потеряно.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.