«Чуть что — дочь кричала: «Я от тебя съеду!»» Что сделали родители, чтобы сохранить отношения

«Мама, я съезжаю 3 января»

Дарья, двое детей, дочери 22 года:

— В новогоднюю ночь моя дочь заявила: «Я съезжаю 3 января». Для меня это был шок. Абсолютный. Я даже не подозревала, что она серьезно это планирует. 

Дочка тогда встречалась с мальчиком, всего месяца три. И приходит: «Мама, папа, мы с Лешей хотим жить вместе». А я думаю: «Ага, конечно. Он даже школу не закончил. У него образование девять классов, в армию не взяли, работает не пойми кем. А ты только на второй курс перешла…» Нам с мужем этот мальчик категорически не нравился. У меня к нему был миллион вопросов. Я не ругалась. Пыталась объяснить, что парень ей не подходит. Мне казалось, это так важно донести до нее.

Я сама из дома ушла очень рано. И дочке с 16 лет постоянно твердила: «Как же круто жить с родителями!» Я до сих пор мучаюсь от того, что у меня так не получилось… Но у меня были обстоятельства. Я поступила в московский вуз и уехала из родного города. Училась на вечернем, работала, общежития не было, а родители меня содержать не могли, приходилось жить сначала с родней, потом со знакомыми, с родителями парня, опять со знакомыми. И у меня до сих пор этот рефрен: как же я завидовала тем, кто учился на дневном, жил с родителями, которые кормили, поили, одевали, поддерживали… Вот это прекрасное время! Я это проговаривала много раз и была уверена, что донесла до ребенка, как лучше жить и учиться.

Приходил в гости, и каждый раз я только убеждалась, что не хочу видеть их вместе. Мало того, что ему был 21 год, он не учился и не планировал. А моя дочь — ведомая. Я понимала, что если мальчик не учится, то и она учиться не будет.

Но вместо того, чтобы сопротивляться, бастовать, в ответ на ее «съезжаю» я просто сказала: «Ок, давай». Подумала тогда, что вроде бы сто раз все проговорили. Если она так решила, значит, не слышит меня. От того, что я в тысячный раз расскажу про прелести жизни с родителями, про то, что самостоятельную жизнь еще успеешь пожить — ничего не изменится. Она просто ответит: «А я хочу».

Мы только попросили об одном, чтобы снимали жилье где-то в нашем районе. Хотя мальчик сразу заявил, что они все сделают сами. Мол, финансовые вопросы по вашей дочке закрою, чтобы вы не волновались. 

Фото: artem-korsakov / pexels.com

Но было два нюанса. Во-первых, сами они могли позволить себе только квартиру в Подмосковье, в полутора часах от ее вуза. А я думала: лишь бы дочь институт не бросила, в который она все-таки на бюджет поступила. Думала, будем часто видеться, я смогу как-то поддерживать. Ну, если нечего будет есть, то придут в конце концов к нам. Во-вторых, ей предстояла дорогостоящая операция и я понимала: если сейчас сказать «окей, сами», то эта операция отложится, а может, и не случится никогда. Поэтому мы сказали: все медицинские расходы на нас, на половину аренды и содержание дочки тоже денег выделим.

Но я сильно пожалела об этом. Надо было сказать: «Окей, сами, значит сами». Тогда, мне кажется, эта их связь не продлилась бы почти два года, а закончилась бы через пару месяцев. А так… Нам пришлось вписываться за этого мальчика везде. Когда он работу потерял, пришлось помогать, искать новую, устраивать, прикрывать. Пришлось платить за аренду, которая росла и росла. Короче, мы все время им помогали.

Первое время ребята к нам приходили, что-то забирали для своей квартиры. 

Потом перестали. Хотя мы жили в соседних домах, почти не пересекались. К себе дочь нас не приглашала. Там была убитая бабушкина квартира, которую она не смогла или не захотела привести в порядок. Думаю, ей просто не хотелось, чтобы я это видела. У меня-то всегда кристальная чистота в доме. Соответственно, нас не приглашали, а мы, так как мальчик мне не нравился, тоже к себе не звали. За почти два года встретились в ресторане несколько раз по случаю дней рождения. Он меня, видимо, боялся страшно — дочка же ему все передала, что я о нем думаю. Дочь не хотела общаться все эти годы, потому что я все время возвращалась к тому, что «твой мальчик не учится». Мне же хотелось, чтобы они оба развивались.

Через два года она вернулась со словами: «Мама, ты была права». Мне было неприятно это слышать.

Она бросила институт. Завалила сессию, ушла в академ. Если бы не вернулась от него под мой неусыпный контроль, уверена, и не восстановилась бы. 

И я, конечно, поняла, почему дочь так рвалась жить отдельно. Я — суровая, контролирующая мать, требовала учиться. Один раз она пришла нетрезвая домой. Я попросила больше так не делать, мне неприятно это видеть. Плюс, так как она не работала, а только училась, я перекладывала на нее часть домашних дел: убраться, приготовить. Делала это, только сейчас понимаю, не очень экологично. Так что дочь съехала в первую очередь от моего контроля и опеки.

Я работаю удаленно, люблю читать. Не понимала, как можно лежать и смотреть TikTok. Все время подсовывала ей книжки, она вроде читала с удовольствием. Но как только съехала — ни одной книги без меня не прочитала. 

Какой вывод я сделала? Их несколько. Нет никакого смысла что-то объяснять и доказывать ребенку — если хочется, он пойдет и сделает. Не надо было финансировать это предприятие. Мы платили половину стоимости не самой дешевой квартиры, выдавали деньги на расходы.

Понимаешь риски, принимаешь решения. «Съехал от родителей, но живу за их счет» — так себе история.

Я поняла, что готова делать дорогие подарки. Например, робот-пылесос, что-то еще, что ребенок сам не может себе позволить. Но спонсировать якобы самостоятельность — нет, не буду и не хочу. Если не готов себя содержать, нечего говорить «хочу съехать». Эта помощь била по нам серьезно. Дешевле бы было, если бы дочь просто с нами жила.

Когда дочка вернулась, вкусив свободы, к прежним порядкам было уже не вернуться. Первое время был ужас. Однажды прихожу, а дома кто-то есть. Оказалось, к нам приехала пожить ее подруга. Дочка так привыкла, когда снимала: квартира большая, пригласить пожить кого-то из друзей — обычное дело. У нас тогда состоялся первый серьезный разговор. Я сказала: «Дочка, это наше общее место, и мы обсуждаем, кто приходит». Мы садились втроем и договаривались. Ввели правило: не приводим гостей без предупреждения, потому что квартира маленькая. Завели общий календарь, где отмечали, кто, где и когда будет, когда возвращается. 

Мы стали с дочкой ближе. Прошел ее юношеский протест. Я к ней перестала цепляться. Не читает книжки? Ну и ладно. Главное, я поняла: все, что мы дали детям до 18 лет, будь то ценности, отношение к миру, они взяли. А если нет — уже и не возьмут.

Фото: freepik.com

Со временем все стало намного лучше. Дочь стала в каком-то смысле послушнее. Раньше, если я говорила «уберись», слышала в ответ: «Ой, некогда». Теперь я заранее сообщаю: «Стирка будет готова, завтра найди время погладить». Она: «Окей». Я стала относиться с пониманием и уважением к ее времени. Если мне нужна помощь, то договариваюсь заранее. Если задерживаюсь на работе, могу спокойно попросить ее заняться ужином. 

Мы живем вместе уже год. У нас идеальные отношения. Ходим вместе на концерты, ездим к друзьям, в путешествия. Она сейчас ищет работу. И я думаю, как только поймет, что сможет себя обеспечивать, обязательно съедет. Уже надолго и по-настоящему.

Как только случались стычки, дочь кричала: «Я съеду!»

Марина, трое детей, старшей 23 года:

— Когда дети начинают говорить про желание уехать, у меня сразу два чувства: облегчение и тревога. А вдруг я не готова отпустить ребенка в свободное плавание?

Старшая дочка была первой, кто заговорил о том, что хочет съехать. Это было года четыре назад. Как только у нас случались стычки, конфликты — сразу: «Я съеду!». Это всегда были взрывные моменты. Я сначала злилась, возмущалась, остро реагировала. Потом думаю: ну, может, и неплохо? Она же повзрослела. Дочка угрожать угрожала, а дело не двигалось. И у меня в голове сидел этот страх: а что, если они все однажды вырастут и уедут? Неужели когда-то я останусь совсем одна? Это был глубокий, животный страх.

Однажды мой психолог задал вопрос: «А вы когда-нибудь вообще были самостоятельны в жизни?» И я осознала, что нет, не была. Из родительского дома — сразу к мужу, потом дети начали рождаться с небольшим перерывом. Я между рождением трех дочерей даже на работу не выходила, а потом уже никто особенно и брать не хотел. Я сама повзрослела и стала самостоятельной только сейчас, когда мы расстались с мужем. И этот разговор с психологом меня перевернул. Я поняла: надо детей уметь отпускать. Это им полезно.

Я, которая долго держала оборону, покупалась на манипуляции, была готова простить любые обиды, лишь бы дочка была со мной, сама начала старшую к этому подталкивать. Раньше на ее угрозы я злилась про себя. А тут прямо говорю: «Почему бы и правда тебе не пожить самостоятельно? Сколько можно мне угрожать. Дерзай, доченька». 

Дочь тогда не поступила в вуз и просто валяла дурака: спала до полудня, гуляла, ничего не хотела делать, у нее ни на что не было энергии. И именно наш разговор стал толчком — дочка встала и пошла искать работу. Сначала была бариста в каком-то бизнес-центре у дома, а потом в дизайнерскую компанию устроилась. И как только появилась стабильная работа и понимание, что она может себя обеспечивать — все сложилось. Она договорилась с двоюродной сестрой жить вместе и в один день съехала. 

Я переживала, но, честно говоря, быстро увидела, что человек кардинально изменился. Стал мыслить по-другому. Понял ценность денег, домашней работы, которую раньше я делала. Она взрослее стала в разы. Я теперь всем подругам рекомендую не удерживать детей, потому что их жалко: «Ах, как же они справятся». Справятся, поверьте.

Фото: freepik.com

Конечно, дочка скучает. Все ее ждут, сестры с ней кино смотрят вечерами, если приезжает. Остается иногда с ночевкой, а однажды переехала к нам на два месяца. Ее двоюродная сестра — дама серьезная. Требует соблюдать порядок, дает задания: приготовь, уберись. Дочка от этого устала, видимо. Но проблема в том, что ее комнату мы средней отдали. И возвращаться старшей, по сути, некуда. Средняя ей место уступила. Два месяца с младшей сестрой на одной кровати спали. Я тогда старшей говорю: «Доченька, ты единственный работающий мой ребенок, может, тебе тяжеловато деньги на съемную квартиру тратить? Может, вообще вернешься?» А она ни в какую. Ей удобно этот баланс держать: и там своя жизнь, и тут приехать можно. Но места своего здесь у нее уже нет. Это новая реальность.

И еще я поняла, что дети не просто так нам угрожают, что съедут. Это сигнал: они хотят отделиться. Ты ставишь условия — приходи вовремя, учись, — а они отказываются подчиняться, и это их способ выстроить свои границы. Я раньше остро реагировала, а теперь думаю: это нормально.

Хотя проблемы в таком отделении, конечно, остаются. Например, старшая дочка из-за пандемии в вуз не поступила, только работает. Дома мне было бы проще на нее повлиять и уговорить сдать ЕГЭ и поступить. Средняя дочка учится в колледже через день, работать не хочет, ей и так все удобно. О том, чтобы съезжать, речи даже не ведет. У нее же теперь отдельная комната появилась. Так что я еще не со всеми детьми распрощалась.

Раньше я не хотела их отпускать, боялась одиночества. А теперь… Возраст, наверное. Иногда я нуждаюсь в одиночестве, в тишине. Устала быть круглосуточно ответственной за всех, решать их проблемы нон-стоп. Я поняла, как важно человеку уметь быть одному. И теперь я думаю: скорее бы уже съехали. Как только они созреют, нужно отпускать. Это полезно детям для их взросления. 

«Подруге мама снимает студию, она предложила переехать к ней»

Татьяна, двое детей, дочери 21 год:

— Впервые дочь заговорила о самостоятельной жизни в 11-м классе. Поводом стала одноклассница, которой мама купила студию на своем же этаже. Дочка стала ездить в гости к подружке, смотреть, как она живет отдельно, а мама просто в гости приходит. И эта условно взрослая жизнь ей понравилась. Она мне так непринужденно, в беседе: «Представляешь… Маша предлагает к ней переехать. Я с радостью». Это был не самый серьезный разговор.

Когда тема всплыла снова, я решила объясниться. Говорю: «Доченька, понимаешь, на каких бы ты условиях ни переехала, подруга начнет на тебя рассчитывать. Ты живешь бесплатно. Тебе будут как минимум вменять хозяйственные заботы. Поверь, когда нет софинансирования жилья, нет четких договоренностей, а есть режим “один владеет, а другой проживает” — все кончится “убери, помой, подай, принеси”. А ты будешь чувствовать себя должником. Это некомфортно. Я не желаю тебе этого. Давай, если хочешь с кем-то жить, обсудим позже, когда закончишь школу, поступишь и будешь к этому финансово готова. А не просто “выпустите меня, я поживу самостоятельно”».

И был второй пункт.

Можем договориться о какой-то поддержке с моей стороны, но содержать тебя я не планирую. И бегать от подруги домой и обратно — такой вариант со мной не сработает». Дочка услышала. 

У меня есть подруги, которые покупают детям-студентам жилье. У нескольких дети живут отдельно, то есть родители снимают им квартиры и через консьержа контролируют, кто когда приходит, в каком состоянии, посещают ли их посторонние. Мне такой вариант не нравится. Но я понимала, что разговор о желании съехать у нас еще впереди, он неизбежен. 

Поступив в вуз, дочь заговорила об общежитии. Я сначала подумала, что это прекрасный пробный выход на свободу. Правда, оказалось, что общежитие от вуза для москвичей есть, но находится далеко, больше часа езды с пересадками. В комнате живут 3-4 человека. Есть строгие правила: возвращаться к определенному часу, не водить посторонних. Дочь сравнила это все с отдельной комнатой в нашей большой квартире, которая находится от института в пешей доступности, и передумала.

Фото: freepik.com

В конце первого курса дочь вышла на хорошую работу, за неплохие деньги, и заявила: «Все, мама, коплю на съемную квартиру! Хочу жить одна». А я ей говорю: «Слушай, подработка — это твой профессиональный бэкграунд, вклад в себя. Скорее всего, это приработок, а не стабильный доход. Давай не будем сейчас прогнозировать переезд и копить на него. Относись к этой работе как к инвестиции в опыт». И напомнила: вариант «сняла — передумала» не приветствуется. Если уж сняла, то съехала. Точка.

Она проработала месяца три-четыре и выдохлась. Деньги, конечно, появились, но она быстро поняла, как стремительно они утекают. Накопить на съем оказалось нереально. Она тогда сама посмотрела цены, поняла бюджет. И я ее спросила прямо: «Что тебе некомфортно в нашем доме? Почему ты постоянно хочешь убежать?» У меня вообще философский подход: пока учишься — я кормлю, содержу, выплачиваю «стипендию» (у нее платное образование), а она вкладывается в учебу и бэкграунд. Ее деньги принадлежат ей. Я сама, кстати, в ее годы с первой зарплаты половину ежемесячно отдавала родителям, прогуливая пары ради работы. 

Дочь тогда не сказала, что ей некомфортно конкретно со мной. Зато сообщила, что ее бесит няня. Няня у нас с рождения дочек. Это женщина, которую я знаю почти 20 лет. Так как я ращу дочерей одна, то няня решает какие-то хозяйственные задачи: готовит, присматривает за домом, пока я на работе. И дочка сказала: «Она меня контролирует, делает замечания, я из-за нее ухожу учиться не в свою комнату, а в коворкинг!» Мы договорились, что няня станет приходить не пять дней в неделю, а три. 

Совсем недавно я уезжала в отпуск на две недели, дочка оставалась одна. И после возвращения я услышала другие нотки: «Мамочка, как же мне хорошо с тобой! Конечно, я хочу отдельно жить, но прийти и чувствовать себя дома — это отлично». Не то чтобы идея съехать пропала, нет. Она говорит иногда печально: «Я не хочу продолжать работать там, где я работаю. Мне не нравится, но я хочу съехать от тебя и боюсь, что если съеду, ты меня перестанешь финансировать». Я успокаиваю: «Не надо так бояться. Если захочешь съехать, я поддержу, но это будет другой режим договоренностей. Ты будешь рассчитывать в первую очередь на свои силы».

Гиперопекающей матерью я себя не считаю. Но я смотрю на дочь и вижу человека настроенческого, который забывает свои же решения. Она еще дозревает. Были ситуации, когда мы уезжали и мне приходилось напоминать ей проверять сроки годности у продуктов, чтобы не отравиться. Она сама признается: «Мам, я устала, поняла, как много на тебе забот». Навыки потихоньку появляются, но их пока нет в полной мере. Сейчас, когда я уезжаю, оставляю целую инструкцию.

Я для себя решила: даже если бы у нас была свободная семейная квартира, первое самостоятельное жилье дочери должно быть съемным. Чтобы она прошла через обязательства перед посторонними людьми. Я лучше буду софинансировать съем, но чтобы это не было даром.