«Дедушку положили мне на руки, как ребенка». Волонтер провела в болоте с пропавшим полчаса 

«Он держал меня за руку так крепко, будто боялся, что уйду»

Дедушка Виктор пропал днем, родные пытались искать его сами, но не нашли и обратились за помощью в отряд. 

Поиск идет ночью, мы втроем — Кирилл, Аня и я. Кирилл — обученный старший поисковой группы, он получает задачу у координатора Насти. Она объясняет, что дедушка практически не слышит, что у него с собой должны быть конфеты, что мы можем по дороге встретить фантики от них. Рассказывает, как пропавший выглядит, во что одет, обут — для того, чтобы мы сверяли размеры, если найдем следы в лесу. 

Мы выдвигаемся в лес. Работать сложно, потому что рядом проходит ЦКАД — Центральная кольцевая автодорога. Она шумная, мы даже в трех метрах не слышим  друг друга. 

Примерно через два часа Аня видит дедушку. Он не зовет на помощь, ничего не говорит. Но тихо кряхтит и постанывает, заметив наши фонари. Сейчас думаю, что в тот момент дедушка Виктор уже не был в четком сознании. Он еще самостоятельно стоял, его глаза были открыты, дышал, но не понимал, что происходит. Но мы этого еще не знаем.

Кирилл заходит в воду, пытаясь  вывести дедушку, а мы с Аней передаем информацию штабу и запрашиваем группу эвакуации. Это стандартные действия, которые мы выполняем, когда находим пропавшего. 

У Кирилла не получается вывести дедушку, нужна только эвакуация. Дедушка сильно замерз, его кожа почти белая. В тот момент я думаю, что войду в воду, мы с Кириллом вдвоем за обе руки возьмем дедушку и выведем. 

Я в новой куртке. Снимаю ее и говорю Ане: «Смотри, чтобы не затоптали». И захожу в воду. На удивление я не чувствую температуры воды. Говорю: «Дедуль, пойдем!» — и начинаю понимать, что не пойдем. 

Я смотрю, насколько глубоко у него засосало ноги — оказалось, он по колено в иле. За сапоги вытаскиваю ноги, но не хватает сил. Кирилл тянет за руки, под плечами, но дедушка говорит: «Больно!» Это первое, что он говорит нам.

Останавливаемся. Это железное правило: как только пропавший говорит, что ему больно, мы прекращаем любые действия.

Предлагаю Кириллу: «Давай я буду сидеть с дедушкой, клади его на меня, а сам подготавливай место, куда мы его вытащим». Кириллу нужно растянуть спасодеяло, подготовить площадку — ровную, чистую, без камешков. 

Кирилл укладывает дедушку Виктора мне на руки, как ребенка. В этот момент дедушка со всей силы хватает меня за руку. Так сильно он боится, что я куда-то уйду. 

Я стою в этой воде и понимаю, что меня засасывает в ил по ягодицы. И как только я приподнимаюсь, дедушка сжимал мою руку еще сильнее. 

Почему мы запели «Катюшу»

Мы с Аней  говорим с дедушкой. Он с пятого раза отвечает нам, как его зовут. А потом я пою «Катюшу», чтобы потянуть время и отвлечь дедушку. На видео видно, как я громко пою — дедушка ведь почти ничего не слышал на одно ухо.

Знакомая песня может помочь прийти в сознание даже человеку в тяжелом состоянии. Пропавшие часто, когда приходит спасение, сильно расслабляются. Настолько, что начинают засыпать, отключаться. И в этот момент не знаешь, почему это происходит. Он потерял сознание? Что-то идет не так и ему плохо? Он просто уснул? А мы же не медики, несмотря на то, что проходим курс первой помощи. 

Поэтому самое простое — это сделать так, чтобы человек не потерял сознание, не отключился, был с нами. Петь популярные песни — самое простое и действенное.

Я пою, Аня присоединяется ко мне. Когда Виктор вместе с нами подпевает, мы немного расслабляемся. 

После песни он отвечает на наши вопросы. Я тогда говорю ему, что у меня в машине есть малиновое варенье, и мы сейчас пойдем с ним пить чай. И он соглашается.

Пять минут превратились в полчаса

Мне казалось, что я пробыла в болоте минут пять. На самом деле не меньше 30 минут.

Потом пришли ребята, сначала вытаскивали меня, а потом мы вместе вытягивали из болота Виктора. С большим трудом мы его вынесли, положили сразу на спасодеяло, сняли с него все мокрое, разрезали сапоги, потому что они были полностью заполнены глиной.

С нами был профессиональный спасатель, Сева, который участвует в поисках «ЛизаАлерт» как координатор. Когда я увидела, что Сева пришел, расслабилась и поняла, что вся дальнейшая операция в надежных руках. 

После этого я уже не контактировала с дедушкой. 

И Виктор, вероятно, даже не помнит, что произошло. К тому же, у людей психика срабатывает так, что хочется забыть плохое. Мозг часто защищает нас. Поэтому я никогда ни с кем из пропавших людей связи не поддерживала. Мы не контролируем жизнь пропавшего после: сделали свое дело, развернулись и пошли дальше.

«54 человека остались за кадром, каждого из них я люблю»

После 30 минут, проведенных в болоте ночью, я застудила себе почки. И сорвала спину, потому что, естественно, когда мы эвакуировали дедушку, не соблюдали никаких правил техники выполнения эвакуации, поднятия тяжелого человека. На следующий день в штабе аж взвыла от боли… После этого видео в соцсетях многие женщины спрашивали меня о самочувствии — понимали, чем это могло грозить.

Самое важное, чего не было в видео, которое стало таким популярным: в активном поиске присутствовало 54 человека. За кадром остались 53. Люди, которые занимались сбором информации, принимали заявку, прозванивали ее… 

За кадром осталась огромная команда. Обидно, что за кадром остались Кирилл с Аней, которые вместе со мной были в группе. И я чувствую сильное беспокойство, что только меня называют спасателем и благодарят. 

Виктора нашла Аня. Кирилл первым залез в воду. И вместе с нами были еще ребята, без которых, скорее всего, мы бы остались вдвоем сидеть в этом болоте. И я огорчена, что остальным не оказывают должного внимания.

За кадром осталась забота ребят обо мне: они укутали меня в одеяло, забрали меня и отвезли в штаб, заварили мне чай, дали шоколадку. 

За кадром остались люди. И эти люди — самые лучшие люди на свете, и я каждого из них люблю.

Позывной «Фенка»

Мой позывной — Фенка. Когда я заводила аккаунт в одной из соцсетей, решила там взять имя моей собаки – Фенька. А когда регистрировалась на форуме волонтеров «ЛизаАлерт», позывной «Фенька» уже был занят, поэтому я стала Фенкой. В отряд я пришла в 2022 году. 

Я перенесла тяжелую болезнь, у меня была онкология. И я понимала, что хочу, чтобы осталось что-то доброе, если со мной что-то случится. Сильно боялась на тот момент, что я не выживу. А когда выздоровела, поняла, что надо что-то хорошее делать. Не зря, наверное, я осталась жива.

И тут я увидела передачу «Вернувшиеся», которая выходит на канале ТВ3 при поддержке «ЛизаАлерт». Сначала я посмотрела пару передач, а потом – все доступные на тот момент сезоны. И я решила, что вот оно. В итоге эта передача изменила полностью мою жизнь.

У каждого, кто пришел в отряд, есть цель. Кто-то, как я, посчитал, что ему нужно делать что-то доброе. Кто-то реализует мечту стать спасателем. Кто-то так свою депрессию лечит. Много ребят просто занимает свободное время хорошим делом. Немало случаев, когда люди приходят в поисковые отряды после того, как пропали их близкие. 

Главное, когда мы находим человека — живым или погибшим, — мы понимаем, что у родных закрыт вопрос, где их близкий человек.

Зачем мы лезем в болото? Да потому что мы не можем по-другому. Это просто склад ума, жизненные настройки.  Мы радуемся, когда находим человека. И грустим, когда находим человека погибшим.

Первый поиск

Я помню свой первый поиск. Тогда я еще проходила лечение. Увидела в канале отряда информацию о пропаже бабушки. Требовались автономные группы как раз в районе больницы, где я была.

Понимала, что у меня после лечения есть возможность помочь. И тогда я дрожащими руками написала информационному координатору поиска, что я в первый раз, новичок, но у меня есть свободное время, и я могу поучаствовать в поиске. На это мне отвечают, что рады мне. 

За мной приехала опытный куратор — девушка с позывным Балу. Она кратко ввела меня в курс дела, рассказала основные методики работы отряда, как мы опрашиваем, на что смотрим, как клеим ориентировки. Потом мы вместе со старшей в группе искали бабушку — то в трамвае, то на остановках, то в метро.

Та пожилая женщина пришла домой самостоятельно, поиск закончился. Но я помню, как сильно у меня кружилась голова от того, что я просто ехала на этом трамвае и всматривалась во все лица. Еще подумала: ну что там сложного, а я даже с этим справиться не могу! 

Выработать привычку смотреть в лица людям и пытаться увидеть того человека, которого ты хочешь найти, — действительно сложно. 

Мой первый лесной поиск был у координатора Тани “Нафки”. Мне тогда доверили важную миссию — сходить в дом пропавшей бабушки и взять у ее дочери фото, чтобы сделать ориентировки. У нее был кнопочный телефон, она сама не могла отправить фотографию. После этого я нашла в поселке камеры и договорилась, чтобы мне дали отсмотреть видео на них. И более того — я нашла на них идущую бабушку! Координатор у меня тогда уточнила, действительно ли я новичок. 

Когда надежда тает с каждым словом

Самые тяжелые истории, которые остаются внутри тебя — это поиски детей, которых мы нашли погибшими. 

В 2025 году у нас был поиск мальчика, который убежал из дома. Через несколько дней нашли его обувь на железнодорожном полотне. И тогда мы стали отрабатывать его.

Я тогда только училась руководить поисками. Помню, как получаю определенную информацию, и у меня надежда с каждой буквой, которую я слышу, просто тает. 

Мы долго искали этого ребенка. Я много километров прошла с собакой по железной дороге. Я же кинолог, и как раз по поиску тел погибших. И помню, что, когда я получила информацию о том, что ребенок найден погибшим, долгое время не могла ездить на электричке, мне было плохо. 

Я эту историю никогда не забуду, наверное. У меня до сих пор слезы, когда вспоминаю этот поиск. Долго восстанавливалась после него.

Когда дети погибают, это так несправедливо и нечестно. Эти поиски останутся у меня в памяти и через 10 лет, и через 20, и, наверное, уйдут вместе со мной.

Я никогда не забуду ни один поиск, в котором погиб ребенок. 

«Найден, жив»

Бывают обратные случаи, счастливые, когда надежды мало или вовсе нет — а ребенка находим живым.

Буквально в этом году случилась резонансная история, когда похитили девочку в Смоленске. Я участвовала в этом поиске, мы выезжали маленькой группой, там был строгий отбор тех, кто может туда поехать.

Я помню, мы приехали ночью, выдали задачи ребятам, они ушли работать по поиску. Я прямо на столе уснула.

Под утро мы получаем важную информацию — есть видеозапись, на которой предполагаемый похититель несет ребенка в мешке. И когда мы с Андреем, координатором поиска, увидели видео, поняли, что ребенка уже нет в живых, и мы уже ищем девочку погибшей, надо найти ее тело.

Прошли почти сутки, как я туда приехала. Надо было поспать 3–4 часа хотя бы, чтобы сменить других ребят в поисках. Просыпаюсь, и один из поисковиков мне пишет: «Тихонечко. Стоп». «Стоп» у нас означает, что поисковые работы прекращаются и идет проверка информации. У меня опустилось все внутри. Мне стало так грустно. Я понимала, что ребенка нашли, и, скорее всего, погибшим.

И я помню момент, когда мне Кирилл пишет: «НЖ». «Найден, жив!» — я заорала на всю квартиру, и ребята, которые спали в этот момент, проснулись. Трут глаза, спрашивают — что происходит? 

Это было чудо, что ребенок остался живой. Тот поиск тоже останется в душе на долгие годы.