Дети сказали: «Мы кайфовали на ЕГЭ по химии». Четыре стобалльника Елены Мартыновой

Не только стобалльники

— Четыре ваших ученика сдали ЕГЭ по химии на 100 баллов. Как вы сами себе объясняете такой результат?

— Рецепт успеха простой: все начинается с любви — к тому, что ты делаешь, к детям, к профессии и к предмету, который преподаешь. Но любовь должна быть взаимной. Поэтому задача учителя — привить ученикам любовь к учебе, желание познавать новое. Тогда то, чем ты занимаешься, перестает быть тяжелым трудом и превращается в настоящее увлечение. Хочется решать задачи, разбирать примеры, искать ответы, и на это уже не жалко ни времени, ни сил. Это приносит радость, удовольствие и вдохновение.

— Где вы были, когда узнали результаты ЕГЭ? Что почувствовали?

— Я была дома. Когда в социальных сетях начали появляться результаты из других регионов, сразу написала своим выпускникам, чтобы они проверяли баллы на «Госуслугах».

Конечно, это были приятные эмоции. Но радость была не только из-за четырех стобалльников. Например, одна девочка набрала 99 баллов — всего одна математическая ошибка отделила ее от максимального результата, обидно, но это все равно великолепная работа. Были результаты 97, 95 баллов. В моем классе учились 20 человек, экзамен сдавали 18, и большинство показали высокие результаты.

Это огромное счастье и гордость. Я делилась этой радостью с администрацией школы, родителями, мне звонили выпускники прошлых лет, которые продолжают следить за успехами моего класса.

Елена Мартынова

— Какими вы запомните своих учеников?

— Искренними. Открытыми, невероятно приятными людьми, готовыми к познанию. Я всегда чувствовала их доброе отношение ко мне и как к учителю, и как к классному руководителю. Наверное, один из главных факторов успеха — это доверие и уважение к педагогу. Важно, чтобы ребенок верил: учитель сможет привести его к результату.

В Коломне есть школа «Олимпикум», где дети из разных школ готовятся к олимпиадам. Я работаю там тренером олимпиадного движения по химии. На занятиях мы познакомились с двумя ученицами. И они приняли решение перейти в школу №14 и учиться в моем классе! Когда стали известны результаты ЕГЭ, мама одной из них сказала: «Я вспоминаю нашу первую встречу. Тогда вы пообещали сделать все возможное, чтобы моя дочь сдала экзамен на 100 баллов. И вы сдержали свое слово». Такие слова дорогого стоят. 

Я благодарна своим ученикам, потому что именно они каждый год убеждают меня: дело, которому я посвятила жизнь, действительно имеет смысл. Учитель продолжается в своих учениках.

Тройки в аттестате — и высокий балл по химии

— Каких успехов ваши ученики добиваются на олимпиадах?

— Ежегодно они становятся призерами регионального этапа Всероссийской олимпиады школьников по химии. Они также побеждают и занимают призовые места в отраслевых олимпиадах, которые проводят профильные университеты, например в Сеченовской олимпиаде, в олимпиаде «Газпром», Тимирязевской олимпиаде.

До заключительного этапа Всероссийской олимпиады нам пока немного не хватает — иногда буквально половины балла или одного балла. Конечно, это обидно. Но если город доверяет нам представлять его на региональном этапе, практически все наши участники становятся призерами. Для нас это тоже важный результат.

— Есть ли история ученика, которая особенно вам запомнилась?

— Есть один показательный пример. Ученик окончил школу с несколькими тройками в аттестате, но при этом получил высокий балл по химии. Более того, перед экзаменом он говорил: «Единственный экзамен, в котором я уверен на сто процентов, — это химия».

До 9 класса химия его не особенно интересовала. ОГЭ он сдал на четверку и даже сомневался, идти ли в химико-биологический класс. Все изменилось после того, как он пришел ко мне. Уже в первые осенние каникулы мы поехали в Приволжский исследовательский медицинский университет в Нижнем Новгороде. Пять дней работали в лабораториях: проводили титрование, качественные реакции, решали задачи по физической химии.

Мы садились вечером и занимались до глубокой ночи. Позже я регулярно находила у себя сообщения поздним вечером или ранним утром: «Елена Юрьевна, а почему эта реакция идет именно так?», «Я прочитал вот это, что вы думаете?»

Это прекрасный пример того, как искренний интерес способен компенсировать даже не самые выдающиеся стартовые способности. Благодаря увлеченности предметом он достиг результата, которого по другим дисциплинам добиться не смог.

Дети сказали: «Мы кайфовали на экзамене»

— Бывает, что ученик прекрасно подготовлен, но на экзамене теряется. Как вы помогли детям справиться с волнением?

— В день экзамена мы встретились в школе в шесть утра. Вместе посмотрели задания, которые уже появились на Дальнем Востоке. Конечно, они не совпадают с теми, что будут у нас, но это отличная разминка для мозга и хорошая психологическая подготовка.

А уже у дверей гимназии я сказала ребятам: «Мы столько всего прошли за эти два года. Мы занимались в лабораториях университетов, ездили на предприятия, участвовали в олимпиадах, разбирали огромное количество задач. Вы готовы. Не воспринимайте экзамен как испытание. Воспринимайте его как свой звездный час — возможность показать все, что вы умеете».

Когда дети вышли после экзамена, они сказали: «Елена Юрьевна, мы кайфовали». Они открыли КИМы и поняли, что знают ответы практически на все вопросы. Это самые важные слова, которые может услышать учитель.

С учениками

— Как вы готовили детей к ЕГЭ?

— Помимо обычных уроков у нас был факультатив по подготовке к ЕГЭ, два часа кружка «Шаги в медицину» и занятия в школе «Олимпикум». В общей сложности получалось 8–9 часов химии в неделю. Каждую осень мы ездили в Приволжский медицинский университет, где занимались с преподавателями и профессорами, проводили лабораторные работы, разбирали сложнейшие задачи.

Кроме того, мы с учениками посещали биологический факультет МГУ, кафедру криминалистики Государственного социально-гуманитарного университета в Коломне, где знакомились с современными методами химического анализа. Бывали и на предприятиях — например, на производстве лакокрасочных материалов, где ребята сами готовили составы по технологическим рецептурам.

Большое место в жизни учеников занимало олимпиадное движение. Практически с сентября по май мы участвовали в олимпиадах разных уровней. А в свободное время даже устраивали выездные химические квизы: часть вопросов готовили дети, часть — я. Такая игровая форма тоже помогает полюбить предмет.

— Как увлечь учеников химией, когда впервые приходишь в новый класс?

— Я всегда говорю, что химию нужно не заучивать, а понимать.

И если человек начинает понимать этот язык, то решение задач становится похоже на любимую музыку.

Еще на первом уроке я прошу привести пример хотя бы одной сферы жизни, где нет химии. Обычно таких примеров не находится. Тогда дети начинают понимать, что химия окружает нас буквально везде.

При этом я никогда не начинаю знакомство с эффектных опытов. Всегда объясняю, что химия — наука ответственная. Она может принести человечеству огромную пользу, но может быть и опасной. Поэтому сначала нужно изучить основы, понять закономерности, а уже потом переходить к экспериментам.

Самая сложная задача в ЕГЭ по химии

— Есть ли тема, которую вы сами особенно любите?

— Больше всего я люблю самую сложную задачу ЕГЭ — задачу № 34. В ней соединяется все: математика, физика, логика и, конечно, глубокие знания химии. Здесь нужно максимально сосредоточиться, выстроить правильную цепочку рассуждений, ничего не потерять по дороге к ответу. Наверное, именно потому, что это самая сложная задача, она для меня и самая интересная.

— Какие задания вызывают у выпускников наибольшие трудности?

— Обычно это задания, где нельзя действовать по готовому алгоритму. Нужно хорошо знать всю химию — свойства веществ, органическую и неорганическую химию, уметь анализировать, строить логические цепочки. Именно такие комплексные задания чаще всего оказываются самыми сложными.

— А есть темы, которые школьникам даются труднее всего, независимо от подготовки к ЕГЭ?

— Да. Как правило, больше всего трудностей вызывает решение расчетных задач. Причем любых — по неорганической, органической или физической химии. 

Химия без математики не существует. Именно поэтому детям бывает непросто научиться не только понимать процессы, но и выполнять все необходимые расчеты.

— Как вы объясняете детям сложные темы, где требуется много математических расчетов?

— Иногда приходится буквально становиться учителем математики. Мы начинаем с дробей, вспоминаем, как раскрываются скобки, как выражать числитель или знаменатель. Казалось бы, это темы начальной школы, но именно они порой становятся главным препятствием при решении химических задач.

Мне в этом смысле повезло: я всегда любила математику и хорошо ее знала, благодаря моему учителю математики Татьяне Михайловне Кармановой. Поэтому иногда на уроках приходится совмещать две профессии.

Химическое мышление

— Как вы считаете, существует ли химическое мышление?

— Безусловно. Я глубоко убеждена, что существует и химическое мышление, и химическая логика, и даже химическое чутье.

Конечно, как и в любой области, у кого-то есть большие способности к предмету, у кого-то меньшие. Но все развивается только благодаря труду.

Мы не превращаем свинец в золото — мы переплавляем собственную лень в настоящие знания. И именно тогда появляются и химическое мышление, и интуиция, и логика.

— Что вы делаете, если сильный ученик вдруг начинает ошибаться в элементарных вещах?

— Такое случается довольно часто. Обычно причина — перенапряжение. Это похоже на ситуацию с начинающим водителем: сначала он внимательно следит за каждым дорожным знаком, а потом настолько привыкает к вождению, что начинает пропускать очевидные вещи. Именно в этот момент чаще всего происходят ошибки.

Поэтому я возвращаю таких ребят к самым простым тестовым заданиям. Ограничиваю время выполнения и внимательно смотрю, насколько внимательно они читают условия. На ЕГЭ это особенно важно. Иногда ученик полностью правильно решает задачу, но оставляет ответ не в том формате: например, пишет сотые вместо десятых. Компьютер засчитывает это как ошибку. Поэтому внимательность — такой же навык, как и знание химии.

Можно ли решать задачи лучше нейросети

— Пользуются ли ваши ученики искусственным интеллектом?

— Сегодня полностью проконтролировать это невозможно. Но я никогда не выступаю в роли цензора, который запрещает телефоны или пытается все отследить. Всегда говорю детям: вопрос не в том, воспользуетесь ли вы нейросетью, а в том, сможете ли вы потом решить задачу самостоятельно на экзамене, где никаких помощников уже не будет.

Есть и еще один хороший способ убедить их не полагаться на искусственный интеллект. Мы берем задачу, они решают ее с помощью нейросети, а я — самостоятельно. Да, человек работает немного медленнее, но качество решения чаще оказывается выше.

Бывает, что нейросеть предлагает десятки способов решения одной задачи, и ученик теряет время, пытаясь разобраться, какой из них правильный. Учитель же показывает наиболее эффективный путь. Когда дети сами видят эту разницу, желание бездумно пользоваться искусственным интеллектом обычно исчезает.

— Есть ли у вас приемы преподавания, которых не найти ни в одном методическом пособии?

— Думаю, у каждого учителя есть свои маленькие секреты.

Например, свойства химических веществ детям гораздо легче запомнить через жизненные ассоциации. Я рассказываю, что химические элементы делятся на металлы и неметаллы так же, как люди при рождении — на мальчиков и девочек. Потом мальчики и девочки взрослеют, становятся мужчинами и женщинами. Так мы переходим к основным и кислотным оксидам. А затем мужчины и женщины стареют, становятся бабушками и дедушками, которые уже познали «соль жизни». Так дети запоминают образование солей.

Многие мои выпускники спустя годы говорят, что до сих пор помнят свойства кислот, оснований и оксидов именно благодаря этой ассоциации. После такого они уже никогда не путают, какие вещества вступают друг с другом в реакцию.

«Я мечтала стать врачом»

— А как вы сами пришли в химию?

— Это тоже была любовь, которая началась еще в школе. Правда, сначала я мечтала стать врачом и готовилась поступать в медицинский университет.

Но мне повезло с учителями. Моим школьным педагогом была Галина Павловна Конюхина, а дополнительно я занималась с Александрой Александровной Кондратьевой. Каждая из них по-своему открыла для меня химию. Любовь к профессии учителя привили не только мои учителя химии, но и мой классный руководитель Ольга Семеновна Муркина. Она стала для меня примером, что к детям своего можно относиться как к родным.

Постепенно я поняла, что хочу не лечить людей, а учить. Поэтому поступила в Московский государственный педагогический университет и продолжила педагогическую династию нашей школы.

Мне очень приятно, что мои учителя до сих пор следят за моими успехами, радуются моим достижениям. Наверное, именно потому, что у меня были такие замечательные наставники, я и сама не имею права работать спустя рукава.

— Получается, одна учительница влюбила вас в химию, а другая — в профессию?

— Именно так. Одна показала мне красоту самой науки, а другая — профессию учителя: умение зажигать любовью к предмету других, передавать знания и воспитывать в детях не только будущих специалистов, но и хороших людей.

— Как изменилось ваше отношение к преподаванию за годы работы?

— Изменился мой подход. Когда я только пришла в школу после университета, мне хотелось дать детям сразу максимум.

И именно такой путь в итоге приводит к высоким результатам.

— Как понять, какой подход нужен конкретному ребенку?

— Только в процессе совместной работы. Наблюдаешь за учеником, смотришь, как он воспринимает материал. Одному обязательно нужна наглядность — рисунки, схемы, модели. Другому ближе строгие логические схемы и математические рассуждения. Третьему помогают жизненные или литературные ассоциации.

Учитель постоянно подстраивает свою методику под конкретного ребенка. Универсального подхода не существует.

Гореть, не сгорая

— Что бы вы посоветовали молодому учителю, который только начинает работать и мечтает однажды подготовить своих стобалльников?

— Сейчас рядом со мной работает молодой педагог — моя дочь. В прошлом году она начала преподавать, еще будучи студенткой четвертого курса. Поэтому мы почти каждый день обсуждаем уроки, делимся опытом, ищем новые решения. 

И ей, и любому начинающему учителю я бы пожелала одного: гореть, не сгорая. Когда дети видят горящие глаза учителя, понимают, что ему самому интересно то, чем он занимается, что он продолжает учиться, развиваться и расти, им хочется идти за ним.

— Что приносит вам самую большую радость в профессии?

— Больше всего меня радует заинтересованность моих учеников. Когда я вижу, что они приходят на уроки с удовольствием, задают вопросы, предлагают собственные идеи: «А давайте проведем такой опыт», «Расскажите нам еще об этом». Когда дети действительно хотят узнавать новое, хочется выкладываться не на сто, а на двести, на триста процентов.

Именно тогда появляется желание придумывать новые уроки, сюжетные игры, викторины, даже небольшие спектакли. Мы часто устраиваем театрализованные постановки. Например, ребята любят музыкально-литературную композицию по периодической таблице: химические элементы у нас поют, читают стихи, а кто-то становится Менделеевым и рассказывает историю создания таблицы.

Это интересно не только самим ученикам, но и младшим школьникам, которых мы приглашаем на такие выступления. Для них это возможность увидеть, насколько увлекательной может быть химия.

Фото из личного архива Елены Мартыновой