«Дома каждый ребенок — король-лев. А в классе у меня 30 таких львов». Учитель Алла Несерина
«Выполняет 15 минут неинтересную работу — осилит урок»
— К вам приходит в первый класс ребенок, который подготовлен заметно лучше других. Это для вас радость или проблема?
— Подготовленный ребенок — всегда счастье. Проблема — если он избалован и отказывается понимать, что такое школа и авторитет учителя. Но высокий интеллект предполагает, как правило, и хорошее воспитание.
Я просто дам такому ребенку дополнительную тетрадь с заданиями, и, если у него осталось время, то будет чем заняться. Его можно назначить старшим по ряду, помощником учителя. К тому, кто поднял руку, он подойдет и проверит работу. И статус повышается, и не скучно.
Но я вам честно скажу, такие дети встречаются нечасто.
Если ребенок очень силен в какой-то области, то где-то у него обязательно западает.
Допустим, мама гордится, что ребенок хорошо учит стихи. Чуть кто пришел — его просят прочитать стихотворение, хвалят, восхищаются и на другие показатели не обращают внимания. А может быть, он мяч ловить не умеет, ни разу не пользовался ножницами или не видит строчки и клеточки. Мама думает — какая разница, зато у него память хорошая. И по-своему она права, ведь в сутках только 24 часа и невозможно развивать ребенка во всех направлениях. Напирают на то, в чем видят результат.

Алла Несерина
Иногда родители первоклассника мне говорят: «У моего ребенка математический склад ума, поэтому с русским нелады». Да просто математике уделяли больше времени, там пошли первые сдвиги и начали хвалить. Отдай ребенка хорошему репетитору — и через три месяца, когда будут залатаны дыры в других знаниях, окажется, что у него склад ума и математический, и гуманитарный.
— По каким признакам вы определяете, что ребенок готов к школе?
— Главное — навыки самообслуживания. Одеться, обуться, хранить свои вещи, запомнить, где ты находишься, слышать взрослого, понимать, что есть время для игры, а есть время для работы. Есть такой тест: где-то за год-полгода до первого класса ребенок должен уметь в течение 15 минут, не отрываясь, выполнять неинтересную работу — например, штриховать клеточки, пусть и неровно. Если может, то и в школе выдержит урок.
Второе — умение коммуницировать и четко определить свои потребности. Вовремя отвечать на нужный вопрос: как тебя зовут, где болит и так далее. Уметь общаться. Дома-то каждый — король-лев, и всё вокруг — его владения. А в классе у меня тридцать таких львов. Иного ребенка родители настолько избаловали, что поддаются ему во всех играх. В результате он не умеет мириться с поражением и прощать того, кто в чем-то оказался лучше. Сидит такой львенок на уроке и не понимает, что случилось, почему учитель хвалит всех, кроме него. Раньше же все нормально было.
Мне очень жаль детей, которые во многом отстают, а родители им не помогают. Есть такое выражение, «синий диплом — красное лицо, красный диплом — синее лицо». Смысл в том, что если ты добился красного диплома, то не ел, не спал, не гулял и аж посинел от напряжения. А если у тебя синий диплом, то жил полной жизнью, и неважно, что ты не самый умный — зато здоровый.
Так вот, может быть, во взрослом возрасте эта поговорка и работает, но в начальной школе все ровно наоборот.
Самые уставшие и несчастные дети — это те, кто упустил материал.
Про отличников говорят, что они много работают и утомляются. Но поверьте, усталость того, кто весь урок тянет руку, получает пятерки и идеально ведет тетрадь, не идет ни в какое сравнение с усталостью ребенка, у которого столько пробелов, что он не может следить за цепочкой рассуждений на уроке. Он не всегда понимает даже, на каком предмете сидит. Таких детей мне по-настоящему жалко. Родители либо их запустили, либо слишком рано отдали в школу.
Семь раз похвали — один раз поругай
— Почему вы считаете, что это недоработка родителей, а не учителя?
— Мы получаем детей с семилетней историей. Кому-то читали перед сном, задавали вопросы, обсуждали с ним мультики. А есть те, с кем практически не разговаривали, только отводили в детский сад. Когда они приходят после сада, то уже четко видно, кто пойдет на пять, а кому будет сложно.
Хорошо бы нас, учителей, слушали. Если я говорю, что есть необходимость показать логопеду, — значит, нужно показать. А мамы иногда жалеют время на это. Потом выясняется, что такую же рекомендацию давали в саду. Нынешние родители часто берегут себя, а не ребенка. Или рассуждают так: «Я же умный? Умный. Значит, у меня ребенок умный? Умный. Значит, он сам всему научится? Научится. Так зачем я буду лезть?»

— А нужно лезть? Например, делать уроки вместе?
— Только на первых порах, приучая ребенка лаской, похвалой и потихоньку увеличивая дистанцию. Не зря ведь говорят — на семь похвал одно замечание. Раз в несколько дней проверяешь домашние задания, и если все идет хорошо, то отходишь еще на шаг. Сейчас у меня четвертый класс. Я вижу, как дети, у которых на раннем этапе воспитали ответственность, вообще обходятся без родителей. Но это именно те, кто работал сам, а не те, за кого дома делали уроки.
Учеба — всегда двусторонний процесс. Можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить пить. В школе показали, как надо, ты списал с доски, но если ты дома не проработал, сам себе вслух ни разу не объяснил, то все без толку. Все равно, что в центре Сахары рассказывать, как плавать брассом.
— Кто должен мотивировать ребенка плавать брассом? Вот он пришел в школу и поначалу вообще не понимает, зачем он здесь.
— Ну, все-таки перед этим он целый год ходит в подготовительную группу, его водят к нам на экскурсии. И воспитатели, и родители рассказывают, что такое класс, кто такой учитель. В детском саду дети играют в школу, поэтому к первому классу у ребенка уже сформировано понимание.
— Были ли дети, которые вас изводили на уроках, и как вы справлялись — ругали, выгоняли из класса?
— Был у меня когда-то давно ребенок, который отбирал у других вещи, ломал их, рисовал ручкой на чужих кофтах, вырывал листы из учебников, топтал дневники. Обычно такое поведение объясняется либо диагнозом, либо определенными причинами в семье. Ребенок так пытается привлечь к себе внимание.

Тут нет никакого волшебного слова или приема. Выгонять из класса запрещено, потому что если с ребенком что-то случится, то ответственность несет учитель. Наказывать — так он не поймет за что, если дома ему не объяснили, что можно и чего нельзя. Нужно общаться с родителями, а чтобы они услышали и поверили, лучше всего их пригласить на урок. Я прошу их помочь мне, объединить усилия. Некоторые мамы не выдерживают и прямо в классе начинают своего ребенка одергивать. Тогда я говорю: «Простите, но у нас занятия. Все вопросы обсудим после». Ну и дальше инициаторами разговора уже становятся родители.
Иногда, правда, они говорят: «Нет, ну а что мы можем сделать?» Я в таких случаях переадресую им вопрос: «Мне сейчас позвонит папа Маши, которую ваш сын весь урок ручкой тыкал в спину. Посоветуйте, пожалуйста, что мне ему ответить?» И вот тогда мама начинает разговаривать по-другому, искать решение.
«Почему мама Пушкина отпустила его на дуэль?»
— Говорят, труднее всего родителям признать, что их ребенок буллит другого. Это так?
— Да и они еще по возрасту не додумываются до этого. Буллинг в какой-то начальной стадии может случиться лишь в четвертом классе. У маленьких почти нет возможности для групповой травли, потому что они либо заняты учебой, либо игрой, либо в столовую идут парами, либо переодеваются.
Практически вся их школьная жизнь проходит на глазах у учителя, как тут будешь буллить? Это начинается, когда дети предоставлены сами себе и понимают свою безнаказанность.
— Какие-то ситуации из вашей практики вам запомнились?
— Самые интересные ситуации связаны не с отношениями, а с тем, что ребенок многое видит или осмысляет по-своему.
Однажды во втором классе я рассказывала, что Александр Сергеевич Пушкин написал пять сказок, мог бы написать и шестую, но его убили на дуэли. Спрашивают, что такое дуэль. Я им про честь, перчатку, выстрелы и секундантов. Всем интересно, все шеи вытянули, а одна девочка не слушает и листает учебник. Звенит звонок с урока, и она говорит: «Алла Михайловна, я не поняла, почему Пушкин сказку не написал?» «Ну, — думаю, — конечно, ты же не слушала, а учебник листала». Повторила для нее отдельно. Она опять: «Не понимаю!» Я на разные лады ей пытаюсь объяснить, что, дескать, его оскорбили, обидели, он должен был защитить свою честь — иначе с ним никто дружить бы не стал и на балы бы не приглашали. Во мне уже все закипает, а она чуть не плачет: «Алла Михайловна, я все равно не понимаю! Мне мама всегда говорит — пока домашку не сделаешь, из-за стола не встанешь. А его-то мама почему его на дуэль отпустила?»
Я потом рассказала эту историю на родительском собрании и вручила маме шоколадку за то, что она воспитывает у ребенка прилежность и усидчивость.
«Дочь шла в пятый класс, а у меня от страха тряслись коленки»
— Когда ребенок переходит в пятый класс, что ломается в первую очередь?
— Я не припомню детей, которые у меня были отличниками, а в пятом классе скатились на двойки и тройки, если только не возникли трудности в семье или со здоровьем. В остальном все зависит от воспитания.
Когда ребенок еще совсем маленький, нужно полностью быть в курсе его жизни, обсуждать разные ситуации, которые его окружают — даже если другой, а не он, что-то сделал плохо. Главное — сохранить доверительные отношения.

Если мама хочет быстрого результата и не проговаривает, а сразу наказывает, то ребенок не исправит поведение, а придумает, как его скрыть. Когда связь нарушена, когда обучение не дает удовлетворения, ребенок найдет себе другое направление деятельности, где его наконец-то похвалят: первым закурит, или первым выпьет, или станет сквернословить.
Если родители, находясь всецело на стороне ребенка, водя его на кружки, все же обсуждают с ним его поведение, он не попадет под дурное влияние и не скатится в средней школе на тройки.
Однажды я сидела на совещании, и директор вовсю ругала учителей: дескать, вы в четвертом классе завышаете оценки — а что эти дети потом будут делать в пятом? У меня тряслись коленки, я думала про свою дочку, которая училась в другой школе и как раз переходила в пятый класс. Ну что вам сказать? Этого перехода я даже не заметила. Если ребенок ко всему приучен по возрасту, делает домашние задания, не забывает, что нужно принести на урок, внимательно слушает, то для него ничего не изменится.
— Неужели не бывало такого, что приходит к вам учитель пятого класса и говорит: «Алла Михайловна, и как только вы с этим ребенком справлялись?»
— Когда мы передаем детей в пятый класс, то их будущему классному руководителю мы про каждого устно и письменно рассказываем все, что знаем. Как с ним работать, в чем он силен, чем болеет, что за семья, кто сотрудничает с преподавателем, кто готов участвовать в жизни класса. Стенгазета? Предложите вот этим троим ребятам. Концерт? Вон тем. Работа поставлена таким образом, что никаких неожиданностей учителей в 5-м классе не ждет.
Мама в костюме зубра
— Уинстон Черчилль сказал, что у премьер-министра никогда не будет столько власти, сколько у простого директора школы. В этом смысле учитель начальной школы обладает, наверное, еще большей властью, ведь от него каждый день зависят совсем маленькие дети.
— Власть — слишком жесткое слово. В первом классе у нас даже оценок нет, мы просто даем наградки. В начальной школе вообще все построено по принципу игры, поэтому я чувствую себя не столько начальницей, сколько заводилой, причем набираю себе в помощники родителей.
Например, завтра у нас концерт в честь Дня народного единства. Все будут изображать разные народы, нашему классу досталась Беларусь. На сцене вместе с детьми у нас выступят четыре мамы, одна из них в костюме зубра. Родители делают презентацию, выбирают стихи, мне даже никого из них уговаривать не нужно. Я очень много делегирую, потому что я хитрая и ленивая (смеется).

Иногда спрашиваю у родительского комитета: «Вы мне записали имена нарушителей, чтобы я назвала их на собрании?» Они: «А где нарушители? У нас их нет». И дети сразу такие — оп, ушки прижали, молчат.
Родители часто и сами понимают, что не так, мне даже внушений делать не надо. Например, я выкладываю запись, где весь класс в костюме орлят, а один сидит в желтой рубашке с красным покемоном. В следующий раз мама, наверное, постарается, чтобы ее ребенок в общей команде не выделялся, ему ведь и самому от этого не по себе. Так что какая там власть? Мне помогает только открытость.
— За последние 10-15 лет дети сильно изменились?
— Никак не изменились. Так же ведутся на игры, шарады, соревнования. Увлекаются, реагируют, смеются и готовы наперегонки решать примеры по математике, чтобы спасти зайчика от волка.
Первое родительское собрание в первом классе я начинаю одними и теми же словами: «Спасибо вам, что у вас такие неравнодушные дети».
Но изменились родители. Они стараются все сделать вместо детей и как можно больше им позволять, думая, что это и есть любовь. Например, сказано не носить в школу игрушки и телефоны, а они детям все равно их дают с собой. Получается, что мама — добрый полицейский, а школа — злой.
Я думаю, это происходит потому, что мы работаем с детьми, чьи папы и мамы росли в 90-е, когда люди не знали, чем будут на следующий день ребенка кормить. Мы все помним это время. За полгода мне в качестве зарплаты выдали мешок муки. Поэтому сейчас, даже если денег не хватает, мне есть с чем сравнивать. Закрывались заводы, на улицах стреляли, с палками и цепями ходили стенка на стенку. Там уж не до воспитания было. Когда у этого поколения выросли собственные дети, их не столько воспитывали, сколько стремились дать все, чего сами были когда-то лишены. А дети умеют этим манипулировать.
— В советское время дети не манипулировали родителями?
— В советское время у самих родителей была цель. «Быстрее построим город Волжский, кто лучше будет работать — тому дадут каменный дом». А сейчас у взрослых стимула нет, они поняли, что, работая курьером, получишь в пять раз больше денег, чем мы с вами. То есть люди настолько трудиться разучились, что даже в начальной школе не видят смысла.
Раньше ведь как: если ты начальную школу закончил, например, без троек, это уже тебе хороший билет в будущее. А если ты после второго класса остался на второй год, что тебя ждет?
«Не требовать от других то, чего не можешь сделать сам»
— Вы всю жизнь учите детей, а чему дети научили вас?
— Когда мы знакомимся с новым произведением, у нас такая методика. Сначала читаем, потом объясняем незнакомые слова, потом находим метафоры, сравнения, эпитеты, задаем вопросы на понимание и еще несколько раз читаем с выражением. И наконец, я задаю выучить стихотворение.
Я всегда так делала, пока одна девочка не подняла руку и не спросила: «Алла Михайловна, а почему вы нам задаете стихотворение наизусть, а сами читаете его по книжке?» С тех пор стихотворения, которые я собираюсь задавать на дом, я выучиваю и сначала сама рассказываю в классе наизусть. Нельзя требовать от других того, чего не делаешь сам.

— Вы сказали, что дети не изменились, но ведь сейчас у каждого третьего ребенка СДВГ, дислексия, дисграфия. Раньше такого было меньше?
— Просто слов таких не знали, а само явление существовало всегда. Дело же не только в оценках, а в том, что и в школе, и дома дети проявляли себя одинаково. Просто в семье закрывали на это глаза, ждали, что перерастет, и отдыхали, пока ребенок на занятиях.
— Часто ли вы сегодня предлагаете показать ребенка специалисту, и какую это встречает реакцию?
— Ну, не так прямолинейно. Сначала я говорю, что есть такие-то замечания от других учителей, и спрашиваю, было ли что-то подобное в детском саду. Обычно выясняется, что да, было.
Тогда задаю следующий вопрос — не бывает ли в семье такого, что мама запретила, а бабушка сразу разрешила. Или мама наказала, а через 5 минут все забыла и пожалела. Если такого «плавающего» воспитания нет, если ребенка один раз поругали за плохое поведение и 500 раз похвалили за хорошее, а он все никак не усваивает, то не может ли быть какой-то причины, связанной со здоровьем? Лучше ее либо исключить, либо скорей начать с ней работать, чтобы не упустить время. А я как учитель заинтересована, чтобы дети были здоровы и благополучны.

Конечно, любому родителю трудно признать, что с ребенком может быть что-то не так. Иной не возмущается громко, но выражает тихое, молчаливое несогласие. Это тоже конфликт. К счастью, у нас сильная база внутри школы: есть несколько психологов и логопедов, которые тестируют ребенка. Обычно я не говорю на эти сложные темы одна.
«Мы нарисовали вам билеты на поезд и в Кремлевский дворец»
— В чем главная радость вашей работы?
— С детьми в начальных классах интересно и весело. Может быть, я сама не успела вырасти. Мы поем, наряжаемся, играем. Чтобы отрепетировать какую-то сценку, я пятьсот раз должна показать, как котенок стоит на коленках и мяукает, как он хвостиком крутит.
Это не мешает моему авторитету, а наоборот, на него работает. Как только дети хорошо выступили, они готовы в огонь и в воду. Еще нового мероприятия не объявлено, а они уже кричат: «Какой конкурс следующий?» Но внеурочная деятельность на оценки не влияет.

Так и говорю: «Я тебя очень-очень люблю, но сегодня ставлю два. Выучишь — оценка будет другая. Согласен?» — «Согласен».
Усталость тоже бывает, но в основном из-за ненужной документации, а не из-за детей. Это же не седьмой-восьмой класс с переходным возрастом, когда учитель уже на грани. В началке они все ручные. Сходишь на маникюр или новое платье наденешь — обязательно заметят, комплиментов наделают, сердечек нарисуют.
Я однажды не попала на форум классных руководителей, и мне так было обидно, что на уроке слезы катились. Дети спрашивают, что случилось. Я говорю, что очень хотела съездить в Москву, сходить на концерт в Кремль, но не прошла по конкурсу. Они так испугались: «Алла Михайловна, не огорчайтесь!» После урока несколько человек, не сговариваясь, нарисовали мне билеты на поезд и в Кремлевский дворец.
Иногда не выдерживаешь эмоциональной нагрузки, силы кончаются. И в этот момент вдруг оказывается, что родители сделали мне сюрприз и скинулись на новый линолеум в класс: «Мы заметили, что старый протерся».

У меня учится ребенок, мама которого сейчас ждет следующего: «Мы высчитали, что он тоже будет учиться у вас! Вы только не уходите». Наша нынешняя председательница родительского комитета нашла меня в интернете и пришла в школу знакомиться. Ее спрашивают, сколько лет ребенку. Она говорит: «Пока три, но к новому набору у Аллы Михайловны как раз будет семь». Сегодня эта мама — моя самая главная помощница.
Но вообще я работаю уже 34 года. Этак и на пенсию не отпустят (смеется).
«Все начинается с любви»
— Как вы относитесь к идее обязательного распределения после педвузов, чтобы молодые выпускники не уходили из профессии?
— Это несерьезно. Как сказано у Роберта Рождественского, все начинается с любви. Если человек в этой отрасли оказался случайно, то никакое распределение не поможет. Это на станке можно работать через не хочу, а с людьми — никогда. Это только испортит детей.
— Как вы стали учителем начальных классов?
— Я уже в начальной школе помогала проверять тетради, в одиночку делала все стенгазеты.
Свою учительницу я просто боготворила, и не было ни тени сомнения, кем я буду, когда вырасту.
Мне не приходило в голову, что можно стать таким же хорошим человеком, как она, не работая при этом учителем начальных классов. Я ездила пионервожатой, была председателем совета отряда и совета дружины — словом, всегда рвалась вперед планеты всей. Жизни в отрыве от школы я не мыслила. Ну а дальше — педучилище с красным дипломом в Волжском и вуз в Саратове.
— Где учатся ваши собственные дети?
— У меня детей — раз и обчелся, одна только дочка. Катюша потрясающе сдала ЕГЭ, я такого не ожидала. Она никогда не была супер отличницей, не претендовала на золотую медаль — и вдруг 70 по профильной математике, 81 балл общество, 92 балла литература, и 94 — русский.
Катя пошла в Волгоградский университет на филфак и оказалась первой в списке. У нее не одна, а две специальности — русский язык и литература и преподавание русского как иностранного. Окончила университет с двумя красными дипломами, поехала в Москву и поступила на бюджет в магистратуру в МГПУ на факультет цифрового образования.
Этим летом она выпустилась тоже с красным дипломом и получила рекомендацию в аспирантуру, куда сдала английский на 98, а литературу на 100 баллов. Даже не знаю, откуда у меня в семье такой умный ребенок (смеется).

— Вы много времени уделяли воспитанию собственного ребенка, или на первом месте были школьные дети, а дочка росла сама?
— Она не могла расти сама, потому что страдала хроническим трахеитом и могла задохнуться. У меня в детстве тоже было что-то похожее, и в 7 месяцев мне вставляли в горло дыхательную трубку.
С Катей мы только в реанимации лежали раз десять, в садик она практически не ходила. В первом классе — та же история. Пришла, через неделю заболела, полтора месяца на больничном, наконец выписывают, а тут и каникулы. После каникул пришли — и все по новой. Врачи утешали, что она перерастет свою больную трахею, как только станет повыше и потолще. Но какое там толще? Котенок — и тот крупнее Кати. Только в третьем классе она начала регулярно посещать школу.
Естественно, классным руководителем я в это время полноценно быть не могла. Работала с детьми, которые находились на индивидуальном обучении, и брала Катю с собой в школу, потому что оставить ее было не с кем. Пока я занималась, Катюша играла рядом. Мы договорились, что она меня не отвлекает. Потом выяснилось, что она все слушала и запоминала.
Она была при мне круглосуточно. Муж работал от зари до зари, от темна до темна. Сначала на заводе мастером цеха, потом уволился и открыл свое дело. Когда Катюша была маленькая, он часто уезжал в командировки и всегда возвращался с подарками. Она его обожала и ждала. Папа-то приедет и привезет игрушку с себя ростом, а мама — вот она, всегда рядом и воспитывает.
Я ее и развивала, и развлекала, и школьную программу проходила «от» и «до». Такое ощущение, что первые 10 лет Катиной жизни у меня рот вообще не закрывался. Поскольку я филолог, она идеально знала все правила, прекрасно искала проверочные, имела огромный словарный запас. В 4-м классе по русскому ей даже ничего не надо было учить. По математике она была послабее, на четверку.
А трахеит свой она таки переросла. Начиная с пятого класса я, наконец, смогла выдохнуть и до 11-го включительно ее не трогала. «В школе была? Молодец».

— Если я попрошу вас дать один совет родителям, которые к вам приведут в следующем году своих детей?
— Родители, слушайте педагога. Каждый учитель, который вам что-то советует, работает в первую очередь на ребенка.