Елизавета Глинка: Журналист

|
Елизавета Глинка: Журналист

По результатам обследования было вынесено решение о бесперспективности дальнейшего лечения. Метастазы были практически везде. А вот жалоб не было — неясная боль в животе, периодическая тошнота, похудел… но, в целом, чувствовал себя неплохо.

Красивый сорокалетний мужчина. Работал в одном из изданий. Журналист по образованию, учился в тогдашнем Ленинграде. Женат, двое детей.

Из увлечений — альпинизм, походы, бардовские песни. В последнем походе был три месяца назад. Он был ошеломлен не столько диагнозом, сколько невозможностью лечения. Выбрал альтернативные пути — какие-то травы, капли, согласился на поддерживающие лечение. В хосписе был, чтобы не оставаться без помощи.

Он сильно мерз, и ходил в хосписе в шапочке и варежках, за что медсестры прозвали его лыжником.

Коллеги-журналисты приходили каждый день, что бывает так редко. Они пили вино, пели под гитару.

Рассказывали о горах, в которых были вместе. Приходили и альпинисты, обсуждая прошлые походы.

Бородатые, сильные и громкие.

Приносили ему домашнюю еду, и, останавливая меня в коридоре, тихо спрашивали о том, что можно сделать ещё.
В. всегда хотел есть. Не потому, что был голоден, а потому, что верил в то, что, восстановив прежний вес, у него будет достаточно сил справиться с болезнью.

Мы долго говорили, он вынес несколько своих теорий об излечимости рака. И просил поддерживать его столько, сколько это будет возможно.

Говорил, что нужно много есть. А сил есть не было. С ним и с его друзьями мы составили целый список — он включил туда, икру, борщ, картошку, мясо, пельмени — как в меню из ресторана. Ребята с работы приносили его заказы, которые готовили их мамы и жены, он честно пытался съесть это за несколько приемов.

Это продолжалось долго. Почти три недели. Он научился удерживать еду, но сил не прибавлялось, и мерз он все сильнее. Он не был в депрессии, напротив, он полностью сосредоточился на борьбе с болезнью и выглядел озабоченным, но не грустным.

Писал материалы в свое издание. И рисовал. Он рисовал горы, в которых провел много времени. Работу свою не показывал, а прятал. Потом я узнала почему.

За несколько дней до конца он позвал меня на серьезный разговор. Спросил, готова ли я проиграть (мы были в одной команде против его рака). Ответила, что приму любое его решение.

На следующее утро, увидела поднос с нетронутой едой, который стоял около его палаты. Он сдался. И дал всем понять это. Отказывался есть и пить, прося только обезболивание. Удалось убедить его в том, что смерть от обезвоживания будет мучительной. В конце дня согласился на разбавленное водой вино и шоколад.

Продолжал печатать статьи и рисовать. Немного пил. Через два дня его не стало. Картину мне принесла его жена. Это были горы. Домбай. Вершина Белалакая. 3861 метр. На обороте было написано: «С огромной благодарностью от журналиста». Картина висит в моей ординаторской.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают Правмир, но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что честная и объективная информация должна быть доступна для всех.

Но. Правмир – это ежедневные статьи, собственная новостная служба, корреспонденты и корректоры, редакторы и дизайнеры, фото и видео, хостинг и серверы. Так что без вашей помощи нам просто не обойтись.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование – 100, 200, 300 рублей. Любая сумма очень нужна и важна нам.

Ваш вклад поможет укреплять традиционные ценности, ясно и системно рассказывать о проблемах и решениях, изменять общественное мнение, сохранять людские судьбы и жизни.

Темы дня
Можно ли завидовать собственным детям и как разглядеть реальные проблемы между родителями
А хирургический метод лечения – это что-то уникальное даже в современном мире
Даня Шамсутдинов – первый мальчик с буллезным эпидермолизом в Благовещенске

Дорогой читатель!

Поддержи Правмир

руб

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: