Главная Общество Милосердие
«Из носа текла спинномозговая жидкость». Как врач сам стал пациентом

«Из носа текла спинномозговая жидкость». Как врач сам стал пациентом

Диме нужна реабилитация, чтобы снова встать на ноги

Незадолго до окончания университета 22-летний Дима заболел. Температура поднималась до 40, но он перенес ее на ногах — сдавал экзамены, мечтая стать врачом. Казалось, что болезнь отступила, но насморк не прекращался. А потом выяснилось, что из носа текла спинномозговая жидкость, требовалась срочная операция. После нее начался менингит и гидроцефалия.


Диме несколько раз переустанавливали шунт, чтобы вывести избыток спинномозговой жидкости в брюшную полость, но он снова и снова давал сбой. Ликвор скапливался, давил на головной мозг. Дима долго был в коме. Сейчас он начал постепенно восстанавливаться. Реабилитация поможет Диме вернуться к полноценной жизни.

— Дима, сделай глубокий вдох и на выдохе попробуй сказать: «Шли сорок мышей, несли сорок грошей. Две поплоше несли по два гроша». С акцентом на звуке «р» — так, чтобы вибрация прошла.

Дима внимательно слушает логопеда и старательно повторяет.

— Да ты молодец! Сразу виден прогресс!

Дима на реабилитации

От одобрительных слов Дима начинает улыбаться. Улыбается и наблюдающая за занятиями мама.

— Продолжайте заниматься! Отрабатывайте звуки в любое свободное время, даже когда гуляете. Дим, если так пойдет дальше, уменьшим диаметр твоей дыхательной трубки — трахеостомы, чтобы ты дышал сам — носом и ртом. А со временем вообще ее уберем!

— Это хо-ро-шо, — отвечает Дима, слегка растягивая слоги.

Он очень старается. Выполняет все, что говорят инструкторы ЛФК, логопеды. Каждый вечер они с мамой тренируют память. Обсуждают, как день прошел, вспоминают все до мелочей: во сколько проснулись, что ели на завтрак и обед. 

— Конечно, обсуждаем новости про коронавирус, — рассказывает Светлана, мама Димы. — Когда я узнала, что от него умер врач из НМИЦ нейрохирургии имени Бурденко Дмитрий Николаевич Капитанов, который два года назад Диму оперировал, ужасно расстроилась. Диме сказала: «Представляешь, сынок, умирают врачи, санитарки, медсестры… Герои! Жалко». «Жалко!» — согласился Дима. Он же сам врач. Правда, сейчас не Дима лечит, а его. 

Дима

В Москве весной этого года Диме сделали еще одну операцию. Врачи предлагали семье поехать домой, в Камышин. 

— Мне сказали: «Опасно, вирус!» Я им ответила: «Нет. Пока не поставлю сына на ноги, домой не поеду!» Когда Дима впал в кому, меня волгоградские врачи уверяли: реабилитация ему не поможет. А в Москве сын в себя пришел, говорить, ходить начал, — продолжает она.

«Умру, но сдам!»

До 22 лет у Димы в жизни все складывалось отлично. Единственный и очень любимый ребенок в семье. Мама — педагог, преподавала математику. Папа — водитель. Дима поступил в медицинский университет в Саратове. Хотел стать стоматологом.

Незадолго до окончания университета он заболел. Вероятно, подхватил вирусную инфекцию. Температура поднималась до 40, но пропустить государственные экзамены Дима не мог. «Умру, но сдам!» — твердо сказал маме. «Сынок, с такой температурой ты лежать должен!» — пыталась предостеречь она. Не послушал.

Экзамены он сдал. Причем довольно успешно.

Болезнь перенес на ногах. Только понять не мог, почему, несмотря на все лечение, у него продолжает течь из носа.

В замешательстве была и отоларинголог, к которой он обратился за помощью. «Я бессильна! Иди к нейрохирургу», — посоветовала она.

Узнав результат обследования, он сразу связался с мамой. 

— Я на экзаменах сидела. Звонок от Димы: «Мам, у меня не сопли, это ликвор течет». «А что такое ликвор, сынок?» — спрашиваю. «Я тебе потом скажу». От такого ответа сына мне стало плохо, — вспоминает Светлана.

Дима до болезни

Диагноз «ликворея», который поставили Диме саратовские врачи, позже подтвердили и московские. Они объяснили, что в наружной стенке околоносовой пазухи есть дефект. Из него вытекает ликвор — спинномозговая жидкость, которая обеспечивает питание головного мозга и регулирует обмен веществ в нем. Точную причину образования ликворной фистулы (свища) врачи установить не смогли. Сказали только, что она может быть как травматического, так и инфекционного происхождения. Очевидно было одно: нужно вскрывать лобную пазуху и закрывать свищ как можно скорее.

Покупал на свои деньги пломбы пациентам

Дима надеялся, что в больнице он проведет не больше недели. Операция несложная: врачи сделают пластику ликворной фистулы основания черепа, и спинномозговая жидкость перестанет вытекать. 3–5 дней — и проблема будет решена. 

Но спустя 10 дней после операции он почувствовал себя хуже. Появилась одышка и спутанность сознания. Врачи диагностировали отек желудочковой системы головного мозга, перевели его в реанимацию.

Вскоре выяснилось, что, кроме менингита, у него еще одно послеоперационное осложнение — гидроцефалия.

Спинномозговая жидкость (ликвор) скапливается в мозге и давит на него. Это очень опасное состояние, которое может привести к коме.

Врачи приняли решение об установке шунтирующей системы — для выведения излишков ликвора в брюшную полость. 

— Когда я приехала в Москву, Дима был в тяжелом вегетативном состоянии. Шунт, который ему установили, инфицировался. Его надо было срочно менять. Дима не мог ни говорить, ни глотать, ни ходить. Днем и ночью я была рядом с ним, ухаживала. Спать приходилось в лучшем случае на кушетке рядом, в худшем — на стуле. К счастью, после переустановки шунта состояние сына улучшилось. Он пришел в сознание, выполнял простые инструкции: пожимал руку, моргал. Помню, вышла как-то из душа, намотав на голову полотенце, Дима увидел меня и впервые за долгое время улыбнулся. «Сынок, смешная я, да?» — спрашиваю. А он глазами моргнул. Когда мы уезжали из больницы, он уже мог сидеть в инвалидной коляске. Питался через зонд, — рассказывает Светлана.

На занятии с реабилитологом.

За пять недель в московском реабилитационном центре Дима смог полностью восстановиться и вернулся домой. Ему хотелось поскорее выйти на работу и лечить людей. День за днем он восстанавливал в голове все, чему их учили в университете. Почувствовав, что готов работать, устроился в поликлинику.

— Дима с самого начала очень старался. Его хвалили. Правда, он не понимал, зачем ставить людям цементные пломбы. «Мам, это же пещерный век!» — говорил он. Он ездил в Саратов, покупал на свои деньги световые пломбы и бесплатно ставил их пациентам. Я ему говорила: «Сынок, ты же так потратишь все, что заработаешь!» — «Ничего, мам, зато так гораздо лучше для людей!» Он всегда был ответственным и очень чутким, — говорит Светлана.

В ноябре 2019 года Дима почувствовал себя плохо прямо на рабочем месте — сильно болела голова. Но даже в таком состоянии не хотел уходить домой, пока не помог пациентке.

Дима до болезни

КТ показала, что в головном мозге Димы снова скапливается ликвор. Шунт перестал работать. На вертолете его срочно отправили в Волгоград. Но операция по замене шунта прошла неудачно. Дима впал в кому. Ему наложили трахеостому — искусственное дыхательное горло, через которое он дышал. Питание поступало внутривенно.

«Я думал, ты меня бросила!»

В январе этого года Диму в крайне тяжелом состоянии перевели из волгоградской реанимации в камышинскую. Маме врачи сказали, что никакая реабилитация ее сыну теперь не поможет. Но она не хотела в это верить. Понимала, что если кто-то и сможет поднять ее сына на ноги, то это те самые московские врачи, благодаря которым он уже выкарабкался однажды.

В Москве Дима перенес еще одну операцию и пришел в сознание. Как и два года назад, ему нужна была срочная реабилитация. На первый курс мама с трудом, но смогла собрать деньги. Откликнулись друзья, знакомые, Димины пациенты. 

Уже через три недели занятий у Димы стал восстанавливаться глотательный рефлекс. Он пробовал самостоятельно есть перемолотую блендером пищу, научился переворачиваться на бок, пересаживаться с кровати в инвалидную коляску, а потом — вставать на ноги. Сейчас он может ходить с опорой на ходунки или поддержкой инструктора, говорить — пока еще медленно, растягивая слова, но вполне понятно.

Реабилитация

— Дима очень ценит, что я рядом, помогаю ему во всем. Правда, несколько дней назад вышла ненадолго на улицу, пока он спал. Погода хорошая, птички поют. Возвращаюсь, а он мне: «Я думал, ты меня бросила!» И — слезы из глаз. Я сама чуть не разревелась. Представляете? Испугался. Проснулся, а меня нет. Я ему тогда сказала: «Даже не смей так думать! Никогда тебя не брошу!» Диму сейчас и друзья поддерживают, и его девушка.

Она ему так и говорит: «Ты должен, ты обязан встать — ради меня, ради всех нас. Я тебя жду, люблю».

После очередного разговора с ней он такой рывок делает в занятиях! Дима раньше неверующий был. Как и многие молодые. Крестик носил только ради меня. А после того, что с ним произошло, изменился внутренне. Сейчас мы с ним учим молитвы. Когда поправится, будем с ним в церковь ходить. Я Бога благодарю, что сын живой остался. Восстановился бы только теперь, — говорит Светлана.

Сотрудники ребцентра называют Диму «невероятным пациентом» и уверены, что у него есть все шансы избавиться от трахеостомы, самостоятельно есть, дышать, ходить и говорить четко, как прежде. Помогите Диме!

Фонд «Правмир» помогает взрослым и детям, нуждающимся в восстановлении нарушенных или утраченных функций после операций, травм, ДТП, несчастных случаев, инсультов и других заболеваний, пройти реабилитацию. Вы можете помочь не только разово, но и подписавшись на регулярное ежемесячное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.

Вы можете помочь всем подопечным БФ «Правмир» разово или подписавшись на регулярное ежемесячное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.