Как воспитывали великих князей
Итальянское dolce far niente (сладкое ничегонеделание) было уделом неаполитанских нищих, а не сыновей кавказского наместника. Соответственно действовавшему в Российской империи «Учреждению об Императорской фамилии», великие князья были обязаны нести воинскую или государственную службу на пользу Отечества. Этой цели подчинялись их воспитание и образование.
Впервые целостную систему воспитательных принципов и программу образования юных великих князей разработал поэт В. А. Жуковский для детей Николая I. В ее основу были положены формирование высоких нравственных идеалов, развитие самодисциплины и организованности, курс общеобразовательных предметов, физическая подготовка и углубленное изучение военной науки. Пройдя такую выучку, сын Николая I великий князь Михаил Николаевич следовал этим принципам и в деле воспитания собственных детей.
Как и его отец, он лично следил, чтобы «его дети были воспитаны в военном духе, строгой дисциплине и сознании долга». Никаких нежностей и сюсюканья. Никаких поблажек. Даже их мать Ольга Федоровна (1839–1891), урожденная немецкая принцесса Цецилия-Августа Баденская, держала себя с сыновьями по-аристократически холодно.
Семья Романовых. Ливадия, Крым, 1891 год. Мальчики впереди — великий князь Алексей Михайлович, великий князь Михаил Александрович и братья, великие князья Андрей и Борис Владимировичи.
Согласно традиции, достигнув семилетнего возраста, юные великие князья получали на день рождения свой первый мундир и саблю, что означало начало их военной службы. Из отдельной детской их переводили в общую с другими братьями комнату, больше напоминающую казарму. С этого дня воспитание великих князей «было подобно прохождению строевой службы в полку», со всеми присущими этому делу строгостями.
Чтобы лучше понять, в каких условиях и какими методами воспитывался наш герой, как выковывались его личность и характер, обратимся к мемуарам его младшего брата, великого князя Александра Михайловича, впервые опубликованным в 1930-х гг. за границей. Строки из его воспоминаний более чем показательны:
Мы спали на узких железных кроватях с тончайшими матрацами, положенными на деревянные доски <…> Нас будили в шесть часов утра. Мы должны были тотчас вскакивать, так как тот, кто рискнул бы «поспать еще пять минут», наказывался самым строжайшим образом… Наш утренний завтрак состоял из чая, хлеба и масла. Все остальное было строго запрещено, чтобы не приучать нас к роскоши.
По своему статусу великие князья не могли учиться вместе с детьми простых смертных. Их обучали дома специально приглашаемые учителя под наблюдением прикрепленного к каждому князю наставника-воспитателя. Михайловичи изучали все дисциплины, которые включал тогдашний гимназический курс, в том числе несколько иностранных языков (французский, английский, немецкий) и музыку. Николай и его брат Михаил учили также латинский и греческий языки. И здесь дисциплина и требовательность были высочайшими. Александр Михайлович вспоминает:
Из-за малейшей ошибки в немецком слове нас лишали сладкого. Ошибка в вычислении скоростей двух встречных поездов — задача, которая имеет для учителей математики особую притягательную силу, — влекла за собою стояние на коленях носом к стене в течение целого часа <…>
Ровно в девять мы должны были идти в нашу спальную, надевать длинные белые ночные рубашки, <…> немедленно ложиться и засыпать. Но и в постелях мы оставались под строгим надзором. Не менее пяти раз за ночь дежурный наставник входил в нашу комнату и окидывал подозрительным взглядом кровати, в которых под одеялами лежали, свернувшись, пятеро мальчиков. Около полуночи нас будило звяканье шпор, возвещавшее приход отца. На просьбы моей матери нас не будить, отец отвечал, что будущие солдаты должны приучаться спать несмотря ни на какой шум.
— Что они будут делать потом, — говорил он, — когда им придется урывать несколько часов для отдыха, под звуки канонады?
Параллельно с предметами гимназического курса юных великих князей обучали фехтованию, верховой езде, обращению с огнестрельным оружием, штыковой атаке и другим тонкостям военного дела. Эффективность их подготовки была такова, вспоминает Александр Михайлович, что уже в 10-летнем возрасте он мог бы поучаствовать «в бомбардировке большого города» (имеется в виду артиллерийский обстрел).
Подобные педагогические методы не представляли собой чего-то исключительного в царствующих домах той эпохи. Александр Михайлович пишет, что «…все монархи Европы, казалось, пришли к молчаливому соглашению, что их сыновья должны быть воспитаны в страхе Божьем для правильного понимания будущей ответственности перед страной». И добавляет, что воспитание его и его братьев было еще мягким в сравнении с тем, которому подвергались дети в германской императорской фамилии.
Для сыновей великого князя Михаила Николаевича альтернативы военной службе не было. Причем род войск, где им служить, определял их отец. Даже робкая мысль кого-то из наследников о том, что он хочет посвятить свою жизнь чему-то другому, немедленно пресекалась.
Александр Михайлович описывает такой случай:
Брат Георгий как-то высказал робкое желание сделаться художником-портретистом. Его слова были встречены зловещим молчанием всех присутствующих, и Георгий понял свою ошибку только тогда, когда камер-лакей, обносивший гостей десертом, прошел с малиновым мороженым мимо его прибора.
Военная и придворная служба
Воинский дух, патриотизм, сознание своего долга отличали всех великих князей Михайловичей. Много позже, в начале Первой мировой войны, один из них, Михаил, напишет Николаю II: «Ты вспомнишь, когда мы оба служили в 1-й Гвардейской пехотной дивизии, как я обожал военную службу, каким ярым военным я был и какая военная карьера у меня лежала впереди…» В другом письме тому же адресату он назовет себя «старый кавказец <…> воспитанный моим незабвенным драгоценным покойным папá до глубины моих костей в старом военном духе…».
Надо сказать, что далеко не всем Михайловичам удалось сделать успешную военную карьеру. Михаил из-за морганатического брака, не дозволенного государем-императором, в 1891 г. вынужден был покинуть Россию и с тех пор проживал в основном за границей. Разгневанный Александр III лично запретил ему въезд на родину. Георгию, приписанному отцом к кавалерии, пришлось оставить службу из-за больной ноги и посвятить жизнь нумизматике и Русскому музею. Самый младший брат, Алексей, умер в 20-летнем возрасте. Зато Александр дослужился до адмирала флота, а Сергей — до генерала от артиллерии.
Николай Михайлович, или Бимбо (его семейное прозвище, в переводе с итальянского «ребенок, детка»), как старший сын кавказского наместника в полной мере испытал на себе воспитание «в старом военном духе», сторонником которого был его отец. Формально его военная карьера началась в момент появления на свет. В самый день своего рождения он был назначен «шефом 3-й Гвардейской и Гренадерской артиллерийских бригад» и приписан к лейб-гвардии Конно-гренадерскому полку.
Великие князья Николай Михайлович и Михаил Михайлович
В возрасте 11 лет юный великий князь становится шефом 82-го пехотного Дагестанского полка. Его реальная военная служба началась в мае 1877 г. с прикомандирования к Кавказской учебной роте. В этом же году Николаю Михайловичу в чине поручика довелось участвовать в боевых действиях в Закавказье в ходе русско-турецкой войны. И далее его военная карьера шла по возрастающей.
Почти каждый год приносил ему новые должности и новые знаки отличия. В 1881 г. он был зачислен в лейб-гвардии Конно-гренадерский полк; в 1882–1885 гг. учился в Николаевской академии Генерального штаба; в 1885 г. зачислен в Кавалергардский полк. С 1894 г. военная служба Николая Михайловича была связана с Кавказом — его назначили командиром Мингрельского полка, расквартированного в Тифлисе, а в 1897 г. — командующим Кавказской гренадерской дивизией. В мае 1896 г. он был произведен в генерал-майоры, в августе 1901 г. — в генерал-лейтенанты. Военная карьера великого князя закончилась в 1903 г. назначением генерал-адъютантом к императору Николаю II. Началась его придворная служба.
Николай Михайлович с ответственностью, воспитанной в нем с малолетства, выполнял возложенные на него обязанности на всех должностях. За время службы он не подвергался ни наказаниям, ни взысканиям, ни «судебным приговорам в дисциплинарном порядке». Все это вполне понятно.
Непонятно другое. Каким образом юный Николай Михайлович заинтересовался коллекционированием насекомых, и притом настолько серьезно, что увлечение детства стало подлинной страстью его императорского высочества в молодые годы? Как проникли эти легкомысленные бабочки в спартанскую атмосферу дворца кавказского наместника? Мемуары брата Александра об этом ничего не сообщают. Придется нам строить гипотезы и предположения, естественно постоянно сверяясь с фактами, известными из исторических документов.
Наглядное изучение естествознания
Одну из подсказок дает нам сам Николай Михайлович. В его бумагах в Российском государственном историческом архиве сохранилась интересная, но, увы, оборванная на полуслове «Записка о пользе и вреде коллекционирования». Приведем этот короткий текст полностью.
Для собирателей
Как является страсть собирания? Сколько детей на земном шаре собирают почтовые марки. В воспитательном отношении эта забава поощряется родителями и учителями, как наглядное изучение географии (курсив наш. — М. В., Т. Ю.). Редко в последующем возрасте эта мания сохраняется, но самый факт собирания оставляет след в воображении подростков, и они невольно, сами это не замечая, продолжают интересоваться всякими коллекциями, посещают выставки и останавливаются у витрин магазинов, где рассматривают макеты, денежные бумажки, словом, всякую всячину. То же самое замечается при собирании насекомых, жуков или бабочек.
Отдельными лицами сохраняется страсть и в зрелом возрасте, а иногда из них вырабатываются великие путешественники, энтомологи и т. д. В некоторых семьях даже замечается наследственная страсть собирания и передается из рода в род.
Польза и вред собирания
В воспитательном отношении собирание коллекций имеет хорошие стороны, т. к. приучает ребенка к наблюдению, развивает любознательность и дома или на прогулке воображение его работает. Начав с почтовых марок или насекомых, подросток интересуется описаниями, картинками, чтением и часто делается любителем книжек.
Если средства у родителей ограничены, то собирателю приходится невольно сокращать расходы и сдерживаться, в противном случае самообразование делает успехи (курсив наш. — М. В., Т. Ю.).
Резонно думать, что эта записка автобиографична. Вполне вероятно, что она возникла как результат осмысления великим князем собственного опыта собирателя-коллекционера — и не только бабочек, но и русской портретной живописи. Записка не датирована, однако мы полагаем, что она написана в начале XX в.
В 1884 г. в своей работе о чешуекрылых Кавказа Николай Михайлович упомянул, что увлекся энтомологией в возрасте 11 лет, то есть в 1870 г., собирая бабочек в «моменты досуга» в Тифлисе и особенно в Боржоми. Позже, в письме к президенту Академии наук великому князю Константину Константиновичу, он сообщал, что собирать коллекцию (видимо, речь шла уже о целенаправленных сборах) начал с 1873 г.
Вероятно, первым стимулом, пробудившим интерес юного князя к насекомым, стала богатая и разнообразная природа Кавказа, его уникальная фауна. Мы позволим себе предположить, что этот интерес Николая Михайловича укрепился в ходе «наглядного изучения» естествознания. Возможно, этому способствовал кто-то из его наставников, гимназических учителей, приглашенных для обучения юных великих князей на дому.
Великий князь с гостями в Боржоми. 1898 год
Скорее всего, уже первые попавшие в коллекцию насекомые пробудили у ребенка искренний интерес к живой природе, совпавший с какими-то чертами его характера, врожденными склонностями. На Кавказе обитает много крупных, ярко окрашенных видов бабочек — пестрых, желтых, лазоревых и иных «демонов», как их назвал в своем стихотворении Владимир Набоков. <…>
Прямо напротив резиденции Михаила Николаевича находилось новое здание Кавказского музея — центра по изучению живой природы Кавказа. В нем хранились коллекции животных и гербарии. Возможно, они тоже сыграли какую-то роль в становлении энтомологического интереса великого князя. Как бы то ни было, зерно упало на плодородную почву, проросло и дало прекрасные всходы.
Будущий сотрудник великого князя, натуралист Сергей Алфераки, рассуждая в своей автобиографии о том, как люди становятся исследователями живой природы, утверждает, что для этого надо непременно «родиться натуралистом». По его мнению, просто захотеть и «сделаться» натуралистом невозможно. Алфераки приводит в пример своих братьев, которые при одинаковом с ним воспитании и домашнем образовании не выказали ни малейшего интереса к естествознанию.
То же самое произошло в семье кавказского наместника. Из всех его детей только старший сын почувствовал в себе склонность к познанию живой природы и огромное стремление посвятить этому всего себя.
Фото: wikimedia.org