«Китай — место суровое». Егор не знал ни слова по-китайски, а потом улетел на стажировку

С танцев и математики — на китайский

С детства я занимался спортивно-бальными танцами, поэтому насчет учебы особо не заморачивался. Правда, когда в школе нас делили на профили, я зачем-то пошел в инженерный класс. Математика мне давалась неплохо, но в десятом классе я резко перестал понимать, что происходит, и решил готовиться к ЕГЭ по английскому.

Английский я учил с репетитором класса с пятого. В началке не блистал, получал четверки, потом родители решили, что язык мне надо знать как следует. Я сказал: «Ну ладно», пошел к репетитору, в итоге ни о чем не пожалел — так и прозанимался до самого ЕГЭ.

К слову, английский я сдал лучше всего, на 92 балла. Причем после экзамена было ощущение, что я провалился: жара, за окном играла музыка, я ничего не слышал на аудировании… Но сдал нормально, сам не ожидал.

По русскому у меня 87 баллов. Еще я сдал обществознание. К нему подготовился за пять дней: сидел-сидел, потом понял, что пора что-то делать, и записался на онлайн-интенсив. На экзамене во второй части мне попалось ровно то, что я успел выучить.

Поступать я хотел в МГПУ на иностранные языки, это казалось удобным: я все еще думал стать сертифицированным тренером по танцам. С моими баллами была вероятность пройти на бюджет. Про запас я подал документы в РУДН.

Это был как раз 2022 год. Часть мест раздали льготникам, и на бюджет я не попал. Расстроился, подумал, что же делать. Пообщался с репетитором, с родителями. Решил поступать на лингвистику в РУДН, выбрал китайский язык — он показался самым перспективным.

Китайского я, конечно же, не знал совсем: пришел в университет как чистый лист.

Китайская грамота

Оказалось, здесь выживают не все. За первый месяц на европейские языки перевелись человек пять. Но я к проблемам отношусь стоически: они есть, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы их преодолеть. Наверное, такой характер у меня благодаря спорту.

Учить китайский мы начали с фонетики, нам ставили произношение, параллельно накидывали иероглифику. В китайском есть таблица ключей, и большая часть иероглифов состоит из них. Короче говоря, иероглиф — это конструктор. Какая-то его часть отвечает за произношение, а какая-то за значение. Возьмем слово «мама». По-китайски так и будет: «ма-ма». Иероглиф состоит из двух ключей: «женщина» и «лошадь». Казалось бы, при чем тут «лошадь»? Но дело в том, что у «лошади» произношение как раз и будет «ма», а за смысл отвечает ключ «женщина». Восемьдесят тысяч иероглифов, конечно, невозможно выучить, но китайцы и сами их не все знают.

Фонетика непростая, язык тональный. Скажешь какое-то слово одним тоном, это будет одно, другим — другое. То же «ма» я могу произнести четырьмя разными тонами, и получится «мама», «лен», «лошадь», «ругаться». На самом деле, в беглой речи китайцы эти тоны не особо соблюдают: говорят они быстро, многое понимаешь только по контексту.

На первых двух курсах я активно прописывал иероглифы, это своего рода медитация. Собственно, так два года и пролетели: я сидел, писал и учил. Опять же, мне помогли танцы. Благодаря им я развил память, в том числе кратковременную, и, например, диктанты мне всегда давались легко. Я мог сесть и все запомнить за пару часов. Потом, конечно, забывал, но это уже другой вопрос.

У нас есть дисциплина «Общественно-политический перевод». Именно ей пугали всех первокурсников, из-за нее многих студентов отчисляют. Я тоже почти сдался, потому что впервые попал на пересдачу, причем почти со всей группой. Но потом справился, даже получал автоматы.

Мне было не очень сложно. Правда, с танцев на втором курсе я в итоге ушел. Решение трудное, все-таки профессиональному спорту я посвятил восемь или девять лет жизни, добрался до уровня КМС. Но я понял, что одновременно серьезно заниматься китайским и танцевать не получится: я останусь на среднем уровне и там и там. Тем более пик формы прошел, поэтому я решил сосредоточиться на изучении языка.

Культурный шок

В четвертом семестре преподаватель сказал нам, что летом планируется поездка в Китай на месячную стажировку. Я, не особо думая, согласился. Все, что от нас требовалось, — это собрать документы, оформить визу и обменять деньги.

Мы отправились в город Шэньян. Из Москвы летели до Пекина, потом попали на огромную задержку рейса, ждали 12 часов. Из Пекина летели до Шэньяна еще часа два.

У нас был жуткий джетлаг. В шесть утра мы пошли в соседний магазин за водой и встретили старого пьяного беззубого китайца. Он увидел наши студенческие бейджики и спросил:

— Вы откуда?

— Из России.

— Откуда-откуда?

— Из России!

— А! Россия, Путин, хорошо-хорошо.

Китайцы знают слова «привет», «здравствуй», «хорошо», «Путин». Они стараются изучать своих геополитических друзей, и среднего возраста китаец точно может сказать что-нибудь на русском.

Нам не повезло, потому что мы попали в классическую китайскую общагу: комнаты с двуспальными кроватями, комната с туалетами и душевая на весь этаж. Европейские унитазы там не в ходу, и это стало для нас культурным шоком. Китайцы не заморачиваются: есть где прилечь, где присесть, уже хорошо.

Потом, благо, мы договорились с китайскими кураторами нашей стажировки и выбили себе новую комнату, и там были отдельные унитаз и душ. Из душа, правда, лилась только холодная вода, поэтому все равно пришлось ходить в общий.

Еда в Китае — на любителя. Было остро, жирно, масляно. Недели через две у меня выработалась резистентность к острому, и уже потом, в России, когда я пробовал в китайских заведениях еду поострее, она казалась совсем неострой. В Китае ты попросишь неострое, тебе скажут: «Хорошо!» — и все равно сделают остро. Просто чуть менее остро, чем обычно. Остается либо соврать, что у тебя аллергия, либо смириться.

Еще в Китае мало молочки. Все русские ребята, которых знаю, начинали скучать по творогу. Мы либо питались в кафешках, либо ходили в магазины вроде наших супермаркетов — впрочем, и там легко наткнуться на непривычную еду. Мой друг перед вылетом обратно съел какую-то странную сосиску и отравился.

Страна контрастов

В университете Шэньяна мы учили китайский. Были не только языковые пары, но и занятия, на которых мы изучали культуру Китая, делали всякие поделки, слушали музыку.

Могу точно сказать, что система образования в Китае жестче, чем у нас. Китайские преподаватели относятся к иностранным студентам более снисходительно, нежели к своим: они осознают, что у нас другой менталитет, другая система. Если нас так гонять, может ничего и не получиться.

Российские студенты изучают путунхуа — это официальный китайский язык, единый для всех диалект. Но это не означает, что все китайцы его знают. Отъедешь от Пекина на 50 километров, и тебя уже могут не понять. Отправишься в Гонконг, тебе скажут: «Говори на кантонском, я тебя не понимаю». А ты кантонского не знаешь.

Когда я приехал в Китай, я был шокирован реальными китайцами и скоростью их речи. В России до этого с настоящими китайцами мы почти и не общались. Наша преподаватель в РУДН была китаянка, но говорила она с нами в основном по-русски. Китайцев у нас тоже много, но в России они особо на контакт не идут, а если идут, то им, конечно, интереснее практиковать русский.

Часто ребята, которые ездят на семестровые или годичные стажировки, путешествуют по Китаю, но мы приехали всего на месяц, так что у нас была демоверсия Китая, чтобы мы просто могли познакомиться с китайцами, посмотреть, как они живут, понять их обычаи, представления о жизни. Я думаю, это удалось.

Китайцы абсолютно другие. Любят громко поесть, и сами по себе они очень громкие. Их не беспокоит общественное мнение, а личные границы у них максимально размыты. Не всем русским ребятам близок такой менталитет, но я отношусь спокойно. Мне кажется, чему-то я у китайцев даже научился.

Раньше, например, я сильно заморачивался насчет внешнего вида. В Китае люди могут гулять в том, что первое выпало из шкафа. Я, конечно, поступаю не так, но переживать о том, что подумают другие, стал меньше.

Китайцы ранние пташки, жизнь у них начинается в пять утра даже в выходной день. Пожилые люди по утрам на улицах большими компаниями делают зарядку, а по вечерам танцуют или поют. В старости они выглядят очень молодо. Забегая вперед, скажу, что в один из моих следующих приездов мы отправились смотреть Великую Китайскую стену: в семь утра там уже толпы бабушек и дедушек. Они бегают по этой стене быстрее нас: взбираются с палочками и могут гулять часов по пять. У меня, когда я оттуда спустился, дрожали ноги.

Я старался общаться не только со своими преподавателями, но и с китайцами на улице. Город не столь популярен у иностранцев, а людей европейской внешности китайцы любят. Как-то иду я по торговому центру, навстречу мне маленькая китаянка с мамой. Я им говорю «привет» на китайском, а они: «О-о-о!» В общем, чуть ли не обняли меня за мое знание китайского, хотя сказал я всего одно слово. А уж если вы высокая блондинка, от китайцев отбоя не будет.

В мой первый приезд мы были только в Шэньяне, один раз выбрались на море на три дня. Но уже тогда я понял, что Китай — страна контрастов. Ты едешь по городу, там небоскребы, все в неоне. Уедешь за черту города — и увидишь старые деревянные домики, рис на полях… Это завораживает.

Весь июль держалась жара +35. Условия хардкорные. В общем, Китай — место суровое. Если по долгу судьбы и службы тебе туда не надо и ты едешь впервые как турист, Китай может оттолкнуть. После этой стажировки я где-то полгода думал, что больше никогда туда не поеду.

Одна большая достопримечательность

Когда культурный шок отступил, я начал вспоминать, что все-таки было много приятных моментов. Не факт же, что везде такие общежития, и не стоит судить о Китае только по одной поездке.

Летом после третьего курса я решил поехать снова, на этот раз в Шанхай. Мы с друзьями организовались сами, не от вуза. Жили в апарт-отеле, условия можно даже не сравнивать.

В Шанхае другой диалект, шанхайхуа. Шанхайцы знают путунхуа, особенно молодежь. Они тебя поймут, и ты их поймешь. Но пожилые люди, уборщицы, продавщицы могут говорить только на шанхайском диалекте, и ты не разберешь, чего они от тебя хотят. Я так ходил в магазин покупать кроссовки, говорил с консультантом:

— Круто, круто, хороший у тебя китайский, а шанхайский знаешь?

— Только «нихао» на шанхайском сказать могу, это все.

— Молодец, — и начала шпарить на шанхайском.

Шанхай — самый большой город Китая. Не столица, но, можно сказать, как у нас Питер, только гораздо мощнее. Было еще жарче, чем в Шэньяне, так что хорошие бытовые условия «компенсировались» плохой погодой. Учеба на языковых курсах ничем не отличалась, программа плюс-минус одинаковая. Единственное, чем выше уровень, тем сложнее.

Зато я посмотрел Шанхай, попробовал их железные дороги — в Китае же самые быстрые поезда в мире.

Два главных слова Шанхая — масштаб и контраст. Очень много иностранцев, там на тебя уже не смотрят как на пришельца. Можешь идти по улице и спокойно встретить русских, да и кого угодно.

Мне запомнилась шанхайская Венеция, Чжуцзяцзяо — это древний город в пригороде Шанхая, и выглядит он действительно как Венеция: тоже есть каналы, по двум сторонам старинные домики. Сейчас это туристическое место, поэтому там в основном торговые улицы, можно на лодочках покататься по каналу.

В Шанхае даже есть свой Диснейленд. Я не питал больших надежд, потому что для меня Дисней ассоциировался с мультиками и принцессами, но я приехал и понял, что там много всего: и «Пираты Карибского моря», и Marvel… Помню, смотрел на световое шоу — и даже слезу пустил от счастья, настолько меня это погрузило в детство.

Шанхай сам по себе — одна большая достопримечательность. Жить там довольно дорого, примерно как в Москве. Но, например, такси дешевое, как и по всему Китаю. Я ездил бизнес-классом на Tesla сорок минут всего за 700 рублей. Китайская еда в заведениях дешевая, но в McDonald’s или в Burger King будет дороже. В целом довольно дешевые продукты, причем хорошего качества, и еще одежда.

Еда во второй раз удивления у меня не вызывала, а есть жуков, червяков и сверчков никто не заставлял. В шанхайской Венеции продаются вяленые скорпионы, змеи: мне предлагали попробовать, но я отказался.

Осень в Пекине и Тяньцзине

В третий раз я поехал в Китай снова от университета и снова на месяц — была возможность для тех, кто не успел записаться на полугодичные-годичные стажировки. Желанием ехать надолго я не горел, потому что четвертый курс, диплом, экзамены, а вот на месяц, в октябре, почему бы и нет. Тем более к тому моменту отменили визовый режим.

Я узнал, что китайцы очень гостеприимны. Одна моя ученица работает синхронным переводчиком с английского, я ей преподаю китайский. У нее в отделе работает китаец-геодезист. В сентябре мы в Москве встретились дружной компанией, я рассказал им, что в октябре поеду в Тяньцзинь, а этот китаец позвал меня в гости: «А я там живу! Как раз в этих числах буду там, давай встретимся». В Китае отмечают Чжунцюцзе, День середины осени: на этот праздник все возвращаются домой из-за границы или из других городов.

И мы встретились. Тяньцзинь город морской, это порт, там тоже есть каналы, и вот мы с этим китайцем катались на пароходе по каналам, смотрели красоты. Он меня накормил традиционными китайскими бургерами, очень вкусными, и мы в целом хорошо провели время.

Жил я в общаге, но на этот раз в новой: у каждого студента была отдельная комната с двуспальной кроватью, рабочим местом, шкафчиком, душем, туалетом. Ну и осень в Китае приятная, 10–15 градусов. Правда, лили дожди, но мокнуть лучше, чем изнывать от жары.

Я был на экскурсии в китайской школе. Оказывается, в школах у них запрещены телефоны вообще, их даже нельзя приносить. Экзамен высшего уровня у них называется Гаокао. Это как наш ЕГЭ, только в разы сложнее. Кто-то говорит, что от ЕГЭ зависит наша дальнейшая жизнь, но я так не считаю: все может измениться тысячу раз. А вот в Китае Гаокао дает тебе возможность повысить свой статус, если ты, допустим, из бедной семьи, возможность получить высшее образование и, соответственно, построить лучшую карьеру. Будь ты сын чиновника или парень из деревни, шансы на успех у вас одинаковые.

Тяньцзинь — город центрального подчинения, один из четырех главных городов Китая, но жизнь там более размеренная, хоть и рядом Пекин. Туда мы тоже ездили, как раз чтобы увидеть Великую Китайскую стену, местные храмы, сходить на площадь Тяньаньмэнь, в Universal Studios Park — там есть огромный Хогвартс и разные другие тематические зоны. Такие места возвращают в детство, на душе становится тепло. Эта поездка, пожалуй, мне понравилась больше всего.

«Пока ни разу не пожалел»

Сейчас я выпускаюсь из бакалавриата, дальше хочу поступать в магистратуру. Недавно выиграл олимпиаду по китайскому, за нее должны начислить 100 баллов к портфолио, но сдавать вступительные все равно придется — просто теперь у меня больше шансов попасть на бюджет.

Честно говоря, ситуация на рынке китаистов пугает, потому что среди них много билингвов. Конкуренция огромная, а как будет дальше, трудно представить. Видимо, остается только еще сильнее работать, чтобы были хоть какие-то шансы.

Я бы не хотел работать синхронистом, потому что синхрон — это вроде здорово, но я боюсь посадить на нем здоровье и нервы. Слишком непредсказуемая работа. Надо одновременно много всего улавливать и понимать, не терять контекст и перестраивать с русского языка на китайский конструкции, которые не так просто одномоментно перевести. Например,  скажет человек какую-нибудь поговорку, а ты должен за три секунды сообразить, как ее объяснить китайцу.

Ясно, что на больших мероприятиях тебе предоставляют списки лексики, сообщают о тематике. Но все равно оратор может пойти в другую степь, и тебе придется импровизировать. Опозориться вообще очень просто.

Сейчас я преподаю китайский как репетитор. Это, кстати, была инициатива одной из моих преподавательниц: она мне предлагала начать на втором курсе, но тогда я еще активно занимался танцами, сам тренировал и преподавал, большую часть времени тратил совсем не на китайский. На третьем курсе решился. Она мне дала контакт своей бывшей одногруппницы, которая когда-то с ней изучала китайский, но потом перешла на другое направление. Я начал с ней работать, понял, что это интересно.

Со взрослыми людьми работать гораздо легче, нежели с детьми. Им я очно преподаю английский, но здесь нужны крепкие нервы: больше работаешь аниматором, а не преподавателем. А когда заставляешь ребенка что-либо делать, он только больше сопротивляется.

Поэтому я предпочитаю работать со взрослыми: у меня есть и студенты из РУДН, которые занимаются китайским, есть взрослые — кто-то синхронист, кто-то журналист, кто-то изучает китайский для себя. Контингент максимально разношерстный, но есть ощущение, что сегодня китайский становится невероятно популярным.

В будущем, наверное, мне хотелось бы заниматься международными отношениями, международным бизнесом. Если получится, в магистратуре полечу в Китай уже на семестр или больше. Пока я ни разу не пожалел, что выбрал именно эту сферу, это направление. Да, были тяжелые моменты, когда хотелось все бросить, но у кого их нет?

Я размышлял о том, смогу или нет жить и работать в Китае. Пока ничего не придумал. Скорее всего, смог бы адаптироваться, но прожить там всю жизнь — вряд ли. Рано или поздно меня бы все равно потянуло обратно.

Фото: Юлия Иванова; личный архив Егора Цветкова