Главная Человек Наши современники

Кружка молока

Старушка грустила. Ей было уже лет под 80, сама давно стала прабабкой, а тут вот вспомнила свою покойную мать. Я оказалась благодарным слушателем – мне на самом деле было интересно услышать про те времена, когда еще моей собственной мамы не было на этом свете…

Старушка грустила. Ей было уже лет под 80, сама давно стала прабабкой, а тут вот вспомнила свою покойную мать. Я оказалась благодарным слушателем – мне на самом деле было интересно услышать про те времена, когда еще моей собственной мамы не было на этом свете…

— Мама была у меня золотая женщина. Высокая, красивая, звали ее царским именем, Ольга. И папа мой был видным женихом, Иван величали. Прожили они вместе более десяти лет, и не ругались ни разу. Помню, начну я со своим мужем ссориться, а мама сокрушается: «Что же за семьи такие теперь! Я за своим Ванечкой прожила – и мысли наперекор ему что сказать не было».

Но началась война, и забрали папу на фронт. Осталась мамка со мной, двенадцатилетней, да восьмилетней сестричкой Наденькой. Войну я так хорошо помню, страшно было… Летят самолеты, бомбят, а мы ямку во дворе вырыли да ложимся туда, все лучше, чем в доме сидеть. Однажды совсем близко бомба упала, наш дом весь в осколках был, а у соседей корову убило и женщину. Правду сказать – о корове больше плакали – голод был лютый…

Побомбят-побомбят, да улетают. А у меня от страха тогда ноги отнимались. Мамочка сама меня из ямы вытянет – и на себе в дом несет, а я все плачу… Сильная у меня она была. Зимы же военные были – морозные, а топить нечем. Выделят на работе бревно – а на чем вести? Так мама его на плечо взвалит – да с Божьей помощью домой тащит. И по пути не отдыхает – остановишься – уже обратно не встанешь, а идти ой как далеко – не один километр. Придет, уронит его на землю, да так и стоит с одним опущенным плечом, долго стоит, выпрямиться не может…

А когда мне уже 14 лет было, папу убило. Я первая об этом узнала, дома сидела — зима, мама в поле толстый бурьян рубила, чтобы хоть чем-то печь топить да согреться. Принесли мне похоронку, я прочла и к ней бежать. И не помню я себя – в чем одета была, что говорила, знаю только — шапку натянуть забыла и простудилась голову сильно, до сих пор болит она у меня…

Сильно мать отца любила, так сильно, что и любить сейчас так не могут… Как узнала, что Ванечки ее больше нету, легла лицом к стене и не вставала больше недели, не ела ничего и молчала. А потом, когда она поднялась, смотрим мы с сестренкой – а у мамы-то левая половина головы вся седая. Много лет прошло, стали ей кардиограмму делать и говорят: «Какие два страшных инфаркта вы пережили!» А мы и не знали об этом.

Счастливые твои дети – горя не видят. А у нас после эвакуации и вещей-то не было. Ходила мама с другими женщинами,   развалины после бомбежек разбирала, когда город уже освобожден был. Но что там найти можно было? Люди тогда небогато жили,   да хоть кастрюлю какую или книжку – всему мы радовались. А однажды вернулась она домой с иконою. Вокруг – развалины, кирпичи, куски цемента – а она лежит – невредимая, деревянный каркас и стекло целое, а под ним – в сусальном золоте Богоматерь с Пречистым Младенчиком. Она до сих пор у меня цела, со всем старая стала, хотя уже и тогда мне старинной казалась…

Тяжело после войны было одним, без мужчины в доме. А мама женщина привлекательная, вот и стал к ней один парень свататься, и тоже – Иван. Подумала она и согласилась, все полной семьей лучше, и человек хороший был. Да только такая вот судьба несчастливая – сорвался подъемный кран   у него на работе и задавило Ваню насмерть. Больше мама никогда замуж не выходила.

Пошла я учиться, стала филологом. А мамочка моя всего два класса деревенской школы закончила. Хоть газеты и читала – да писала с ошибками. Вышила однажды мне рушник со словами: «с добрим утрам» , а я, глупая, его взяла да и спрятала, чтобы не стыдиться. Ох, сколько я перед ней виновата!

Мама же верующая была, в церковь ходила, а я – учительница. И мне преподавали, что Бога нет – и я преподавала. Да вот только молитву Отче Наш всегда помнила, а как начинается тема, где надо рассказывать детям, что религия – обман, так у меня всегда душа волноваться начинала, и старалась я этого просто избегать. Только вот на каждую Пасху собирали нас, учителей, и в оцепление храмов ставили. Идут дети с мамами, а все чаще – с бабушками, в церковь – а мы их разворачиваем назад – мол, нечего детям там делать. Ох и проклинали нас, но поворачивали назад – боялись, время такое было…

Мамочка-мама… Такая жизнь досталась тяжелая, несчастная. А как же она нас, дочек своих, любила и жалела. В самый голод отдала она младшую родственникам в деревню – там не так плохо с едой было, а мы с ней желуди ели, иногда деликатесы приносили нам – жмых подсолнечника, вкусно было… Но болела я от голода сильно, вот так до старости и не оправилась от этой беды. Видит мама – совсем мне плохо стало, взяла тогда она кое-какие вещи из запасов на черный день, и пошла на рынок, обменяла эти вещи на большую кружку молока. Я его выпила все до капельки, может, и спасло меня это.

Да только сколько лет уж прошло, мамы нет давно, и много грехов на моей душе накопилось, но как же стыдно и больно мне от той кружки молока, что я одна выпила, а маме своей ни глоточка не оставила…

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.