Ежедневное интернет-издание о том, как быть православным сегодня
Главная Общество Милосердие

Лидия Александровна. Сын

Старика привезли в конце рабочего дня. Из анамнеза удалось установить, что живет один, лечения не получал или получал давно. Опустившийся, с запахом устоявшегося перегара,безразличный к окружающему. Подняв карточку в архиве, узнали, что болен почти пять лет, была операция, в больнице не появлялся с момента операции. Больше не обследовался, не наблюдался, не приходил, на звонки из регистратуры не отвечал.

Мы продолжаем публиковать записи директора киевского хосписа доктора Елизаветы Петровны Глинки. Те, кто хочет помочь хоспису – заходите на сайт хосписа

Январский яркий день.Крохотная комната в коммуналке в центре города.

Даже не знала, что такие остались.Длинный коридор с перегоревшими лампочками, заставленный всем – от стиральных машин до пыльных лыж в чехлах.

Лидия Александровна. 68 лет. Живет одна. Родственники есть, но отношений с ними не поддерживает.

– Не хочу им мешать. Всю жизнь я кому – нибудь мешала. Потому что одна.Сложилось так. Я библиотекарь. Почти сорок лет на одном месте.

Она попросилась в хоспис не сразу. Мы встречались с ней раз в две недели, говорили о том, что её волновало – нет не о болезни, о каком – то племяннике Мишке, который должен закончить институт, о ценах на газеты, которые становились все выше, а значит были недоступными для маленькой пенсии. Больше всего говорила о Церкви рядом с её домом, прихожанкой которой она была. Посты и праздники – вечерние службы , Литургии и постоянные молитвы – это и было её жизнью.

Она попросила встретится с ней около храма. Было очень холодно, я выскочила из машины и увидела её, замерзшую,в поношенном пальто с меховой опушкой и платке, повязанном поверх старой шапки. Увидя меня, она замахала руками, на которые были одеты две вязанные варежки разного цвета.

– Идите, идите , Петровна! Давайте я Вам храм покажу снаружи. Замерзли?

Я дрожала от холода, и она сняла с себя варежки.

– Наденьте. Я сама вязала. А потом по одной потеряла – но они теплые.

В храме она преобразилась – стала радостной, смелой, проходя вперед и освобождая место “Поближе к алтарю, чтобы батюшку слышать”.

С ней здоровались и спрашивали о здоровье.

– Все Слава Богу. Вот с доктором пришла, – улыбалась она.

Через несколько дней мы перевезли её в хоспис.

Утром она пошла умываться – встала и упала. Сестры прибежали позвать меня.

– Лидия Александровна…

– Петровна, миленькая, слабость такая сильная.Все плывет. Господи… Страшно.

Она ушла за несколько минут.

Очень сильно плакал священник – монах, которому она исповедовалась.”Кроткая она была женщина. Мученица”.

В ординаторской у меня остались её варежки – бежевая и зеленая.

Сын

Старика привезли в конце рабочего дня. Из анамнеза удалось установить, что живет один, лечения не получал или получал давно. Опустившийся, с запахом устоявшегося перегара,безразличный к окружающему. Подняв карточку в архиве, узнали, что болен почти пять лет, была операция, в больнице не появлялся с момента операции. Больше не обследовался, не наблюдался, не приходил, на звонки из регистратуры не отвечал.

На следующее утро в хоспис пришел мужчина – спросил, поступал ли к нам больной Н.

Сестры отправили его ко мне в ординаторскую.

– Вчера привезли Н. В какой он палате?

– В шестой. А вы родственник больного?

Мужчина вздохнул, и глядя в пол, ответил:

– Сын.

– Вас проводить к нему?

– Нет. Скажите, что ему нужно принести?

– Может, еду, которую он любит.

– А что он любит?

– Не знаю. Думала, что Вы скажете.

– Он не жил с нами. Тридцать лет назад развелся с матерью.

– Я могу пройти в палату с Вами.

– Нет. Не могу.

– Почему?

– Ненавижу. Я из-за матери пришел. Она просила.

– Он Вас обижал?

– Не помню. Пил. Помню, как мать плакала.

Он приходил каждый день, как по часам, с пяти до семи и сидел в холле хосписа, сцепив руки и глядя в одну точку. Иногда, устав сидеть, подходил к окну и подолгу смотрел на улицу. Справлялся о состоянии Н., приносил фрукты и пеленки и уходил, чтобы вернуться на следующий день и проделать то же самое.

Это продолжалось почти месяц. Изо дня в день с пяти до семи. Когда Н. умер, мы позвонили по указанному им телефону. Было три часа дня. Через полчаса он был в хосписе. Спросил, что нужно делать и куда идти, чтобы похоронить его.

Мы готовили все необходимые бумаги. Я попросила подождать немного, чтобы закончить эпикриз. Он подошел к закрытой двери палаты, где лежало тело Н., – взглянул на меня вопросительно, и получив мой кивок, немного постоял молча и все же вошел туда.

 

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: